Глава 32
15 сентября. Суббота
Год назад в этот день они встретились в книжном магазине.
Алиса не помнила точной даты - в её памяти тот день остался просто «концом сентября, когда пошли дожди». Но Егор помнил. Он вообще помнил всё, что касалось неё: даты, слова, интонации, цвета. Он помнил, какое на ней было пальто в день их первой встречи - серое, с большими пуговицами. Помнил, как она потянулась за «Игроком» и чуть не упала. Помнил, как сказала: «Я куплю кофе сама».
Поэтому утром пятнадцатого сентября, когда солнце только начало подниматься над городом, он встал раньше обычного. Алиса ещё спала - она любила поспать в субботу, и он никогда не будил её. Он тихо оделся, вышел из квартиры и поехал в город.
У него был план.
К одиннадцати утра Алиса проснулась. Обнаружила на кухне свежие круассаны и записку: «Одевайся красиво. Я заеду в полдень. Е.»
Она перечитала записку. «Одевайся красиво». Это было не похоже на Егора. Он редко комментировал её одежду - разве что говорил «тебе идёт», когда она спрашивала. А тут - прямая инструкция. Что-то затевается.
Она надела тёмно-синее платье - то самое, в котором выступала на творческом вечере. Подкрасилась тщательнее, чем обычно. Когда он позвонил в дверь ровно в полдень, она была готова.
Он стоял на пороге в тёмном костюме - не деловом, а том, в котором ходил только на особые мероприятия. Свежая рубашка, никакого галстука. В руках - букет белых роз.
- Что происходит? - спросила она, принимая цветы.
- Увидишь. Поехали.
- Куда?
- Доверься мне.
Она доверилась. Они сели в машину и поехали. Маршрут она узнала не сразу - только когда они свернули в старый район, к книжному магазину, тому самому, где всё началось.
- Мы идём в книжный?
- Не совсем.
Он припарковался. Вышел, открыл ей дверь. Взял за руку.
Магазин был закрыт. На двери висела табличка «Санитарный день». Но Егор достал ключ и открыл дверь.
- Откуда у тебя ключ?
- Я договорился с хозяйкой. Она мой должник.
- Ты всем говоришь «должник», а на самом деле просто дружишь.
- Это одно и то же.
Внутри было тихо и сумрачно. Пахло книгами - старыми и новыми, пылью и бумагой. Стеллажи уходили к потолку, между ними - узкие проходы. Свет горел только в одном месте: в отделе русской классики, у полки с Достоевским.
Он подвёл её туда. Та самая полка. Тот самый «Игрок». Всё было точно так же, как год назад, - только теперь на полу стояла маленькая вазочка с пионами, а на книжной полке лежал конверт.
- Открой, - сказал Егор.
У неё дрожали пальцы. Она открыла конверт. Внутри была открытка - не покупная, а сделанная на заказ. На лицевой стороне - иллюстрация к «Игроку», на обороте - его почерк, размашистый и чёткий.
«Ты вошла в этот магазин год назад и изменила мою жизнь. Ты спросила меня: «Кто ты?» - и я впервые захотел ответить честно. Ты увидела меня настоящего и не убежала. Ты стала моим зеркалом, в котором я наконец увидел не монстра, а человека.
Я не верил в будущее. Я жил одним днём. А теперь я думаю о том, какой дом мы построим, какие книги ты напишешь, какие люди будут нас окружать. Ты дала мне это. Ты дала мне всё.
Я люблю тебя. Выходи за меня».
Она прочитала. Подняла глаза.
Он стоял перед ней - высокий, статный, в идеально сидящем костюме. В одной руке - раскрытая бархатная коробочка. В ней - кольцо. Тонкое, изящное, с маленьким бриллиантом. Не кричащее. Именно такое, какое она бы выбрала сама.
- Алиса Ветрова, - сказал он, и голос его дрогнул. Впервые за всё время, что она его знала, он действительно волновался. - Ты выйдешь за меня?
Она смотрела на него. На его серые глаза, на шрам над бровью, на пальцы, сжимающие коробочку. Она вспомнила всё: первую встречу, набережную, холм над рекой, Москву, дом в «Соснах», их первую ночь, их ссоры и примирения. Вспомнила, как он сказал: «Я всегда возвращаюсь». Вспомнила, как он стоял у подъезда с букетом полевых цветов.
- Да, - сказала она. - Конечно, да.
Он выдохнул - шумно, как будто долго сдерживал дыхание. Достал кольцо, надел ей на палец. Руки у него дрожали - у человека, который не боялся ничего.
Кольцо село идеально.
- Откуда ты знал размер? - спросила она сквозь слёзы.
- Я измерил твоё кольцо, которое ты носишь на правой руке. Пока ты спала. Месяц назад.
- Ты месяц готовил это?
- Я год готовил. С того дня, как ты сказала: «Я не уйду».
Она обняла его. Прижалась к груди, слыша, как колотится его сердце. Он обнял её в ответ - крепко, как будто боялся, что она исчезнет.
- Я люблю тебя, - сказала она.
- Я знаю.
- Скажи в ответ.
- Я люблю тебя. Больше жизни. Больше всего.
Они стояли в пустом книжном магазине, между стеллажами, у полки с Достоевским. В вазочке пахли пионы. Свет падал на открытку с его почерком. На её пальце сияло кольцо.
- Знаешь, - сказала она, отстраняясь и вытирая слёзы, - это самое романтичное, что ты делал.
- Я старался.
- Ты договорился с хозяйкой магазина, достал ключ, поставил цветы, написал открытку... Ты, который говорил, что не умеешь быть романтичным.
- Я не умею. Я просто люблю тебя. Это другое.
- Это и есть романтика.
- Тогда я романтик. Только для тебя.
Она поцеловала его. Долго, нежно, не обращая внимания на слёзы, которые всё ещё текли по щекам. Он отвечал - уже спокойнее, но всё ещё с тем трепетом, который она запомнит на всю жизнь.
Потом они вышли из магазина. Он запер дверь, вернул ключ хозяйке - пожилой женщине, которая ждала в кофейне напротив. Та улыбнулась и сказала: «Поздравляю. Она чудесная».
- Я знаю, - ответил Егор.
Они поехали на холм над рекой. Туда, где сидели с пледом и термосом год назад. Там, на вершине, под соснами, он снова обнял её.
- Ты счастлива? - спросил он.
- Очень. А ты?
- Я даже не знал, что могу быть таким счастливым.
Они стояли и смотрели на город. Солнце клонилось к закату. Впереди была целая жизнь.
- Когда свадьба? - спросила она.
- Когда захочешь. Хоть завтра.
- Завтра не получится. Нужно маму подготовить. И Катю. И платье...
- Тогда через месяц. Или через год. Мне неважно. Ты уже сказала «да».
- Я сказала «да». И не передумаю.
Он поцеловал её. Ветер шумел в соснах. Где-то внизу текла река. Кольцо сияло на пальце.
Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.