Глава 17
Декабрь начался с холодов. Не с тех, что были в прошлом году - робких, с мокрым снегом и лужами под ногами. В этот раз зима ударила сразу: минус двадцать, сухой колючий ветер, деревья в инее. Город превратился в ледяную сказку, и Алиса, выходя по утрам на балкон их квартиры, каждый раз замирала от этой красоты.
Егор ворчал, что она выходит без шапки.
- У тебя волосы мокрые после душа, - говорил он, накидывая ей на плечи плед. - Хочешь снова заболеть?
- Я на минуту. Посмотреть на город.
- Город никуда не убежит. А пневмония - убежит. Вернее, прибежит. К тебе.
Она смеялась и возвращалась в тепло. Он ворчал, но в его ворчании было столько заботы, что она не обижалась. За год она научилась читать его. Слова у него были жёсткие, иногда резкие - наследие девяностых и привычка командовать. Но глаза говорили другое. Глаза говорили: «Я боюсь тебя потерять».
В середине декабря они наряжали ёлку.
Егор приволок откуда-то двухметровую пихту - настоящую, пахнущую лесом и смолой. Иголки осыпались на паркет, и Алиса потом неделю находила их в самых неожиданных местах - в ванной, в постели, в кофе. Но это было частью ритуала.
- Откуда ты её взял? - спросила Алиса, глядя, как Егор устанавливает дерево в подставку.
- У знакомого. У него питомник за городом.
- У тебя везде знакомые. У которого знакомого? Который должен тебе или которому должен ты?
- Ни то, ни другое. Просто знакомый. Я не всё в жизни меряю долгами.
- Правда?
- Правда. Иногда я просто покупаю ёлку. Как обычный человек.
Алиса улыбнулась. Она обожала эти моменты - когда он пытался быть «обычным человеком». Это выглядело немного неловко, как медведь, который учится танцевать. Но он старался. Ради неё.
Они достали коробку с игрушками. Половина была Алисиными - она привезла их из дома, старые, ещё советские, с облупившейся краской. Шарик с зайчиком, которого вешала ещё её мама в детстве. Сосулька из стекла, с трещинкой на боку - Алиса помнила, как уронила её в десять лет и плакала, а мама сказала: «Ничего, она теперь особенная». Звезда на макушку - потускневшая, но всё ещё красивая.
Другая половина была куплена Егором. Новые игрушки - дорогие, стильные, в скандинавском стиле. Деревянные лошадки, стеклянные шары с серебряной пыльцой, гирлянда из тёплых лампочек.
- У тебя игрушки как из дизайнерского журнала, - сказала Алиса. - А у меня - как с блошиного рынка.
- Значит, у нас эклектика. Это модно.
- Ты разбираешься в моде?
- Нет. Но я разбираюсь в том, что твои игрушки - это твоя история. А мои - просто вещи. История важнее.
Она повесила зайчика на самую видную ветку. Егор повесил рядом деревянную лошадку. Они стояли рядом - старенький зайчик с облупленным носом и стильная лошадка из скандинавского каталога. Как они сами, подумала Алиса. Разные миры. Но вместе.
Вечером они пили глинтвейн - Алиса безалкогольный, Егор с добавкой рома - и смотрели, как мигает гирлянда. В квартире пахло хвоей, корицей и апельсинами. Где-то за стеной соседи включили новогоднюю музыку.
- Расскажи мне ещё что-нибудь, - попросила Алиса. - О своём прошлом. Чего я ещё не знаю.
Егор помолчал.
- Что именно ты хочешь знать?
- Новый год. Как ты праздновал его в детстве. Был ли у тебя хоть один хороший Новый год?
Он отпил глинтвейн. Огоньки гирлянды отражались в его глазах.
- Был. Один. Мне было девять лет. Отец ещё был жив. Он принёс ёлку - маленькую, искусственную, потому что на настоящую не было денег. Но он украсил её самодельными игрушками. Вырезал из картона звёзды, раскрасил их золотой краской. Мама сшила снеговика из старых носков. Мы сидели втроём, ели мандарины и смотрели чёрно-белый телевизор. Это был единственный Новый год, когда я чувствовал себя... в безопасности.
- А потом?
- А потом отец умер. И Новый год стал просто днём в календаре. Мама работала в ночную смену, я сидел один. Когда стал старше - праздновал с друзьями. Но это было не то. Шум, водка, драки. Не праздник, а способ забыться.
Алиса взяла его за руку.
- Теперь у тебя будет другой Новый год. С ёлкой. С мандаринами. С мамой. Со мной.
- Я знаю. - Он слегка улыбнулся. - Я всё ещё привыкаю.
- К чему?
- К тому, что я не один. Что можно просто сидеть у ёлки и не ждать удара.
Она прижалась к его плечу. Они долго сидели так, в тишине, под мигание гирлянды.
---
За неделю до Нового года Алиса сдала последний зачёт.
Сессия выдалась тяжёлой. Она пропадала в университете с утра до вечера, зубрила билеты, писала курсовую. Егор молча взял на себя быт. Он готовил ужины, следил, чтобы она не забывала есть, и каждый вечер забирал её из библиотеки. Она садилась в машину, пахнущую его одеколоном и кожей сидений, и выдыхала.
- Как прошло? - спрашивал он.
- Ужасно. Мне кажется, я провалила историю.
- Ты говорила это про каждый экзамен. И каждый сдавала на пятёрку.
- Этот был хуже.
- Посмотрим.
Через неделю пришли результаты. Пятёрка. Алиса показала Егору зачётку с таким видом, будто выиграла Олимпийские игры. Он обнял её и сказал: «Я же говорил».
- Ты всегда говоришь «я же говорил». Это раздражает.
- Я знаю. Но я действительно говорил.
Она шлёпнула его по плечу. Он рассмеялся. Это был редкий смех - глубокий, искренний, без обычной сдержанности. Алиса любила этот смех больше всего.
---
Канун Нового года они решили провести втроём - Алиса, Егор и мама.
- У тебя есть друзья, с которыми ты хочешь встретить праздник? - спросила Алиса за несколько дней до. - Кроме Михаила и твоих «сотрудников»?
- У меня нет друзей, - ответил Егор. - В том смысле, в котором это обычно понимают. Есть партнёры. Есть люди, с которыми я работаю. Есть те, кому я доверяю. Но друзей - в обычном понимании - нет.
- Почему?
- Потому что в моём мире дружба - это уязвимость. Чем больше людей знают о тебе, тем больше рычагов у врагов. Я привык держать дистанцию.
- А я?
- Ты - другое. Ты не рычаг. Ты - причина, по которой я хочу быть живым.
Алиса не нашлась, что ответить. Она просто подошла и обняла его.
- У тебя есть друзья, - сказала она тихо. - У тебя есть я. У тебя есть мама. У тебя есть Катя, хоть она и бесит тебя. У тебя есть Михаил, которому ты доверяешь. Это и есть друзья.
- Михаил - сотрудник.
- Михаил - друг. Он прикрывал тебе спину в Москве. Он сидел у моего подъезда сутками, когда ты боялся за мою безопасность. Это дружба.
Егор помолчал.
- Возможно, ты права.
- Я всегда права. Ты же говорил.
Он усмехнулся.
- Я такого не говорил.
- Значит, скажешь.
---
Тридцать первого декабря они собрались на старой квартире Алисы.
Мама расстаралась: оливье, селёдка под шубой, холодец, пироги с капустой. Вся советская новогодняя классика. Алиса помогала накрывать на стол, Егор открывал шампанское. Мама командовала процессом, и даже он, привыкший командовать сам, подчинялся.
- Егор, поставьте салфетки. Вон там, в серванте.
- Эти? С вышивкой?
- Да. Их ещё моя бабушка вышивала. Берегите.
Он аккуратно, почти благоговейно разложил салфетки на столе. Алиса переглянулась с мамой. Та едва заметно улыбнулась.
В полночь они вышли во двор. Егор привёз фейерверки - настоящие, как в прошлом году. Он устанавливал их на снегу, поджигал фитиль и отбегал. Алиса и мама стояли поодаль, кутаясь в шубы. Небо расцветало золотыми и красными огнями.
- С Новым годом! - крикнула Алиса сквозь грохот салютов.
- С новым счастьем! - отозвалась мама.
Егор подошёл к Алисе, обнял её за плечи. Снег скрипел под ногами. В небе гремели залпы.
- С Новым годом, - сказал он тихо, только ей. - Спасибо тебе.
- За что?
- За то, что ты есть. За то, что этот год был другим. Не как все предыдущие.
- Каким?
- Живым. Настоящим. Тёплым.
Она встала на цыпочки и поцеловала его. Мама тактично отвернулась - поправляла шарф или делала вид, что поправляет.
Они вернулись в квартиру, сели за стол. Пили чай с пирогами. Мама рассказывала смешные истории из Алисиного детства - как та в пять лет пыталась поймать голубя и упала в лужу, как в семь лет заявила, что станет космонавтом, как в десять написала первое стихотворение - про кота, которое рифмовалось «кот - компот».
Егор смеялся. Не сдержанно, не вежливо - по-настоящему. Алиса смотрела на него и думала: вот так выглядит счастье. Не в дорогих ресторанах, не на Рублёвке, не среди влиятельных людей. А здесь - на старой кухне, с пирогами, с мамиными историями и ёлкой, увешанной советскими зайчиками и скандинавскими лошадками.
В три часа ночи, когда мама ушла спать, они остались вдвоём. Сидели на диване, смотрели на догорающую гирлянду.
- Я хочу, чтобы так было всегда, - сказала Алиса.
- Так и будет.
- Ты не можешь этого обещать. У тебя сложная жизнь. У тебя враги. Исчезновения. Звонки посреди ночи.
- Я могу обещать, что буду стараться. Что я вернусь. Что я люблю тебя. Это всё, что у меня есть.
- Этого достаточно.
Он поцеловал её в макушку. Она закрыла глаза.
За окном всё ещё гремели салюты - редкие, запоздалые. Город праздновал. В старой квартире пахло пирогами и хвоей.
Новый год начался.
---
Январь принёс покой.
После праздников город затих. Люди разъехались по гостям, улицы опустели. Алиса и Егор провели каникулы вдвоём. Они гуляли по заснеженным паркам, ходили в кино, сидели в кофейнях. Один раз Егор повёз её за город - на лыжную базу. Выяснилось, что он неплохо катается.
- Где ты научился? - спросила Алиса, неуклюже перебирая лыжами.
- В армии. Я служил два года. В лыжном батальоне.
- У нас есть лыжный батальон?
- Был. В девяностых. Нас учили ходить на лыжах, стрелять и выживать в лесу при минус тридцати. Пригодилось.
- В бизнесе?
- В жизни.
Алиса упала в сугроб. Егор помог ей подняться, отряхнул снег с её шапки. Она смеялась. Он улыбался - той самой редкой улыбкой, которую она видела нечасто, но каждый раз запоминала.
Вечером они сидели в деревянном домике с камином. Егор принёс плед, закутал её. Потрескивали дрова. За окном выл ветер.
- Расскажи мне ещё что-нибудь, - попросила Алиса. - О чём мы ещё не говорили.
- О чём?
- О женщинах. До меня. Ты говорил, у тебя были женщины. Какие?
Егор помолчал.
- Разные. Но ни одна не была... тобой.
- Это не ответ.
- Это честный ответ. У меня были связи. Иногда - на одну ночь. Иногда - дольше. Но я никогда не жил с женщиной. Никогда не знакомил с мамой. Никогда не планировал будущее.
- Почему?
- Потому что я не доверял. Я боялся, что любая женщина, которая со мной, - она из-за денег. Из-за статуса. Из-за того, что я могу решить её проблемы. Я не верил, что могу быть интересен сам по себе.
- А мне ты веришь?
- Тебе - да. Ты спросила меня «кто ты», а не «что ты можешь дать». Ты увидела меня настоящего. И не убежала.
Алиса прижалась к нему.
- Я не убегу. Я уже говорила.
- Я знаю. Но мне всё ещё нужно время, чтобы привыкнуть.
- У нас есть время. Вся жизнь.
Он ничего не ответил. Просто обнял её крепче. Камин догорал. Ветер выл за окном. В домике было тепло и тихо.
---
Февраль. День святого Валентина.
Алиса не ожидала ничего особенного. Егор не был романтиком в классическом смысле. Он не дарил плюшевых медведей, не писал стихов, не рассыпал лепестки роз по кровати. Его забота была другой - практичной, молчаливой, надёжной. Он следил, чтобы она не забывала завтракать. Он встречал её после лекций. Он решал проблемы до того, как она узнавала, что они существуют.
Поэтому, когда четырнадцатого февраля она вернулась домой и увидела на столе огромный букет алых роз, она замерла.
- Это что?
- Цветы, - сказал Егор, выходя из кухни с полотенцем через плечо. - Букет. Поздравляю с Днём святого Валентина.
- Ты? Купил цветы?
- Я также купил ужин. Вернее, приготовил. Вернее, пытался приготовить. - Он поморщился. - Кажется, стейки подгорели. Я заказал доставку.
Алиса рассмеялась. Она подошла к нему, обняла за шею.
- Ты приготовил ужин? Серьёзно?
- Я смотрел видео на ютубе. Там казалось проще.
- Это самое романтичное, что ты делал.
- Подгоревшие стейки?
- Нет. Попытка. Ты старался. Ради меня.
Он посмотрел на неё с тем самым выражением - тёплым, незащищённым, - которое появлялось у него всё чаще.
- Я стараюсь, - сказал он. - Каждый день. Быть нормальным. Быть достойным тебя.
- Ты достоин. Просто будь собой.
- Собой быть сложнее всего.
- Я знаю. Но у тебя получается.
Доставка приехала через двадцать минут. Они сидели при свечах - настоящих, Егор где-то нашёл подсвечники, - ели пасту из ресторана и запивали вином. Алиса рассказывала про университет, про новый проект - её взяли в студенческую газету. Егор слушал, задавал вопросы. Он всегда слушал внимательно. Он помнил всё, что она говорила.
После ужина они переместились на диван. Егор включил какой-то старый фильм - классику, которую Алиса не смотрела. Но фильм остался фоном. Они целовались - долго, медленно. Его руки скользили по её телу, уже не спрашивая разрешения. Она отвечала с той же жадностью.
В тот вечер они любили друг друга неспешно, растягивая каждое прикосновение. Он был бережен - почти так же, как в их первую ночь, но теперь в этой бережности не было страха. Только нежность. Только желание сделать ей хорошо.
Потом они лежали в темноте. Свечи догорели. Фильм закончился. За окном падал снег.
- Спасибо за цветы, - прошептала Алиса.
- Спасибо за то, что ты есть.
Она улыбнулась и закрыла глаза. Через минуту она уже спала. Егор ещё долго лежал без сна, слушал её дыхание и думал о том, что жизнь - странная штука. Ты живёшь двадцать семь лет, воюешь, выживаешь, строишь бизнес. А потом встречаешь девушку в книжном магазине - и всё меняется.
Он не верил в судьбу. Но иногда - всё чаще - он думал, что их встреча не была случайной.
---
Март. Алиса получила письмо.
Оно пришло на электронную почту - официальное, с гербом. Её повесть, та самая, которую Егор читал ночью, взяли в литературный журнал. Настоящий, бумажный, с тиражом. Ей предлагали публикацию и небольшой гонорар.
Она прочитала письмо трижды. Потом позвонила Егору.
- Мою повесть напечатают.
- Я знал.
- Ты не мог знать! Я сама только что узнала!
- Я знал, что это случится. Ты талантлива. Талант всегда находит дорогу.
- Ты невозможен.
- Я знаю. Вечером отметим. Я заеду в семь.
Вечером он повёз её в тот самый ресторан на крыше, где они были в первую неделю знакомства. Тот самый, с панорамным видом. Заказал шампанское. Сидел напротив, смотрел, как она смеётся.
- Помнишь, как ты боялась, что я плачу за тебя? - спросил он.
- Помню. Я ещё сказала, что куплю кофе сама.
- А я сказал: «Уважаю». Я до сих пор уважаю.
- За что?
- За всё. За то, что ты прошла через ад и не сломалась. За то, что ты продолжаешь писать. За то, что ты со мной.
Алиса взяла его за руку через стол.
- Я тоже тебя уважаю. За то, что ты выбрался. За то, что ты помогаешь другим. За то, что ты пытаешься быть нормальным.
- Пытаюсь. Не всегда получается.
- Получается чаще, чем ты думаешь.
Они чокнулись бокалами. За окнами сиял город. В ресторане играла тихая музыка. Где-то далеко гудели машины.
Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.