Глава 15
Он копил его неделями - может быть, месяцами. С того самого дня в книжном магазине, когда она потянулась за «Игроком» и чуть не упала. С того вечера на набережной, когда он отдал ей свой шарф. С той ночи в особняке, когда она сидела под светом камер и рассказывала незнакомцам о нём. Он держал этот голод в себе, запечатанным, как бутылка с джинном. И теперь пробка была выбита.
Алиса почувствовала это не сразу.
Сначала была нежность - долгие, осторожные поцелуи, мягкие прикосновения, вопросы шёпотом: «Так?», «Не больно?», «Ты как?». Он был бережен, как сапёр на минном поле. Она даже подумала - может, он всегда такой. Может, за его жёстким фасадом скрывается просто аккуратный, деликатный мужчина.
Но потом, когда первый раз остался позади, когда они лежали в темноте, восстанавливая дыхание, она случайно коснулась бедром его живота - и почувствовала, что он снова твердый. Уже.
- Прости, - сказал он хрипло. - Я не могу... Ты рядом, и я...
Она повернулась к нему. В полумраке его глаза блестели - не сонные, не расслабленные. Горящие. Голодные. Он смотрел на неё так, будто она была водой, а он умирал от жажды.
- Иди сюда, - сказала она.
И он пошёл.
На этот раз - без осторожности. Без сдержанности. Без «так?» и «не больно?». Он целовал её жадно, глубоко, так что она задыхалась. Его руки больше не скользили нежно - они сжимали, притягивали, владели. Он перевернул её на спину одним движением - сильным, уверенным, не оставляющим сомнений в том, кто здесь главный.
Но Алиса не чувствовала себя подчинённой. Она чувствовала себя желанной.
Так, как никогда в жизни.
- Ты даже не представляешь, - прошептал он, покрывая поцелуями её шею, - что ты со мной делаешь.
- Покажи.
Он зарычал - негромко, низко, горлом. Это был звук человека, который слишком долго держал себя в узде. Его губы спускались ниже - ключицы, грудь, живот. Он целовал каждый сантиметр, будто составлял карту её тела и боялся пропустить хоть одну деталь. Она выгибалась ему навстречу, хваталась за простыни, за его плечи, за его волосы.
- Егор...
- Что?
- Ещё.
Он понял без лишних слов.
Его пальцы нашли её там, где она уже была влажной. Он не спрашивал разрешения - просто коснулся, и она застонала. Он двигался медленно, изучая её реакцию, запоминая, от чего она выгибается сильнее, от чего закусывает губу, от чего шепчет его имя. Он был терпелив, как охотник. И так же опасен.
Когда она была уже на грани, он вдруг остановился. Она открыла глаза и увидела его лицо над собой - напряжённое, хищное.
- Что? - выдохнула она.
- Я хочу смотреть на тебя. Когда ты кончишь. Я хочу видеть.
Она не успела смутиться. Его пальцы снова пришли в движение - быстрее, глубже. Он смотрел ей прямо в глаза. И через несколько секунд она разлетелась на тысячу осколков, выкрикивая его имя.
- Вот так, - прошептал он, и в его голосе было удовлетворение. Не самодовольное. Глубокое, почти благоговейное. - Вот так, моя девочка.
Он дал ей отдышаться. Ровно несколько секунд. Потом развёл её бёдра и вошёл - резко, глубоко, без предупреждения. Она вскрикнула - не от боли, от неожиданности. Он заполнил её целиком, и это было совершенно другое ощущение, чем в первый раз. Более интенсивное. Более властное.
- Смотри на меня, - сказал он, двигаясь внутри неё. - Не закрывай глаза. Я хочу видеть тебя.
Она смотрела. Он двигался ритмично, мощно, и каждое движение отдавалось волной где-то глубоко в животе. Он наклонялся, целовал её в губы - не нежно, а жадно, кусая, требуя ответа. Она отвечала тем же. Она царапала его спину, оставляя следы. Она обхватила его бёдра ногами, притягивая ещё глубже.
- Ты... - выдохнул он. - Ты сводишь меня с ума.
- Это взаимно.
Он ускорился. Ритм сбился, стал неровным, отчаянным. Он уже не контролировал себя - просто брал, просто двигался, просто дышал её именем. Она чувствовала, как он дрожит, как напрягаются мышцы его живота, как его пальцы сжимают её бёдра - достаточно сильно, чтобы остались синяки. Ей было всё равно. Она хотела, чтобы остались. Чтобы напоминание о нём было не только в сердце, но и на коже.
- Я сейчас... - простонал он. - Алиса...
- Давай.
Он кончил с глухим стоном, уткнувшись лицом в её шею. Она чувствовала, как его тело сотрясается в последних спазмах, как его дыхание обжигает ей ключицу, как его пальцы всё ещё сжимают её бёдра - уже слабее, но всё ещё властно.
Несколько секунд он не двигался. Потом осторожно вышел из неё и рухнул рядом, тяжело дыша.
- Я сделал тебе больно? - спросил он.
- Нет.
- Синяки будут.
- Я знаю. Я хотела их.
Он повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах всё ещё тлел тот самый голод - приглушённый, но не исчезнувший.
- Ты необыкновенная, - сказал он. - Я думал, что напугаю тебя. Что ты испугаешься этой... жажды.
- Я не пугливая. Ты забыл?
- Не забыл. Просто привыкаю.
Она повернулась на бок и прижалась к нему. Его кожа была горячей и влажной. Сердце всё ещё колотилось быстро-быстро. Она провела ладонью по его груди, по шраму, который тянулся от плеча до локтя.
- Откуда это? - спросила она.
- Нож. Давно. Я расскажу, но не сейчас.
- Когда?
- Когда-нибудь. Когда ты будешь готова услышать всё.
Она кивнула и не стала настаивать. Он поцеловал её в макушку - нежно, контрастируя с тем, что было несколько минут назад.
- Я боюсь, - сказал он тихо.
- Чего?
- Что я не смогу насытиться. Что каждый раз, когда ты будешь рядом, я буду хотеть тебя снова и снова. Что это голод, который невозможно утолить.
- Это плохо?
- Не знаю. Я никогда такого не чувствовал. У меня были женщины. До тебя. Но это... другое. Ты другая.
- Какая?
Он помолчал, подбирая слова.
- Ты как огонь. Я думал, что буду тебя греть. А оказалось - я горю. И мне нравится.
Она улыбнулась в темноте.
- Ты поэт, Егор Андреевич.
- Только рядом с тобой.
За окном шёл снег. Крупные хлопья падали на стекло и таяли. В комнате было тепло, пахло ими - их телами, их близостью. Алиса лежала, положив голову ему на плечо, и чувствовала, как внутри разливается что-то новое. Не страсть. Не голод. Что-то глубже. Что-то, чему она пока не могла подобрать названия.
- Егор.
- М?
- Я рада, что встретила тебя. Даже если для этого пришлось пройти через ад.
Он ничего не ответил. Просто прижал её крепче и поцеловал в висок. И этот молчаливый ответ был громче любых слов.