DK. Синдром фантомной боли

Дни тянулись серой, унылой чередой, сливаясь в сплошной питерский октябрьский туман. После нашего разговора на прогулке Даня действительно отдалился. Он больше не не ждал меня у входа в корпус. Мы стали теми, кем я так настойчиво требовала нас считать — просто одногруппниками.

И это было невыносимо.

Каждое утро я ловила себя на том, что высматриваю его фигуру в толпе у гардероба. Каждый семинар я сидела на нашей последней парте совершенно одна — Лиза и Женя пересели чуть ниже, деликатно пытаясь дать нам пространство, но от этого становилось только хуже. Мои руки мерзли постоянно. Я куталась в свитер, прятала ладони в рукава, но внутренний холод никуда не исчезал.

В четверг последней парой стоял тяжелый семинар по гражданскому праву. Преподаватель задержал нас почти на двадцать минут, монотонно диктуя список литературы к зачету. Когда нас наконец отпустили, аудитория опустела за считанные секунды. Лиза, потянув Женю за рукав, шепнула мне: «Мы на автобус, Вер, догоняй», и они быстро скрылись за дверью.

Я медленно складывала тетради в сумку, когда заметила, что Даня тоже не торопится. Он сидел на первом ряду, лениво застегивая молнию своего рюкзака.

Внутри меня поднялась волна глухого, отчаянного упрямства. Я больше не могла выносить эту тишину.

Я закинула сумку на плечо, спустилась по ступеням и остановилась у его парты. Даня услышал шаги, но не поднял головы, продолжая возиться с замком рюкзака.

— Дань, — тихо позвала я. Мой голос прозвучал неуверенно, почти хрипло.

Он замер. Медленно поднял голову, убирая со лба отросшую рыжую челку. Его голубые глаза посмотрели на меня — без прежней наглой веселости, но очень внимательно и спокойно.

— Да, Ник? Что-то случилось? — его голос был тихим, ровным. От этой официальности у меня защемило где-то под ребрами.

— Нам... нам надо поговорить. Пожалуйста.

Даня вздохнул, забросил рюкзак на одно плечо и поднялся. Он оказался слишком высоким в этом тесном пространстве между партами. В коридоре уже горел вечерний полумрак.

— О чем? — он попытался улыбнуться, но улыбка получилась грустной. — Я вроде твои границы больше не нарушаю. Сижу на первом ряду, лекции не срываю.

— Перестань, — я сделала шаг ближе, чувствуя, как на глаза наворачиваются глупые, горячие слезы. — Перестань говорить со мной так, будто мы чужие. Я... я вела себя как дура. Я испугалась, Дань.

Даня замер. Его взгляд смягчился, уступая место какому-то тихому, выжидающему удивлению.

— Чего ты испугалась, Ник? — тихо спросил он, делая шаг навстречу.

— Того, что мне тепло рядом с тобой, — честно призналась я, опуская голову. Мои пальцы судорожно сжимали ремешок сумки. — Я привыкла быть одна. Привыкла, что никто не лезет в мой мир. А ты пришел и сломал все мои правила. Я испугалась, что если привыкну к твоей заботе, а потом ты исчезнешь, я просто не справлюсь. Извини меня. Пожалуйста. Мне дико не хватает тебя на последней парте.

Воцарилась оглушительная тишина. Было слышно только, как дождь мерно стучит по жестяному отливу окна. Я стояла, затаив дыхание, ожидая любого ответа — даже если он скажет, что уже поздно.

Даня молчал несколько секунд. А потом я услышала его тихий, хриплый смех.

Прежде чем я успела поднять голову, его огромные, теплые ладони легли на мои плечи. Одним мягким движением он притянул меня к себе, утыкаясь носом в мою макушку. Я невольно уткнулась лицом в его грудь, вдыхая родной запах черного худи.

— Ну и глупая же ты, — прошептал он, и его  ладонь начала ласково гладить меня по спине, согревая сквозь свитер. — Какая же ты глупая. Я никуда не собирался исчезать.

Я всхлипнула, сильнее вжимаясь в его теплое тело. Напряжение последних дней наконец-то начало отпускать меня, сменяясь невероятным, облегчающим теплом.

Даня аккуратно отстранился, заглядывая мне в лицо. На его губах снова играла та самая, знакомая улыбка, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Он взял мои ладони в свои руки и неодобрительно покачал головой.

— Опять синие, — проворчал он, поднося мои руки к своим губам и согревая их теплым дыханием. — Я же просил тебя одеваться теплее.

— Я тепло оделась, — тихо шмыгнула я носом, улыбаясь сквозь слезы.

— Вижу я, как ты оделась, — Даня без лишних слов засунул наши переплетенные пальцы прямо в глубокий, теплый карман своего худи. — Пошли. Лиза и Женя, небось, уже всю остановку истоптали, нас дожидаясь.

— Пошли, — согласилась я, чувствуя, как по телу разливается сладкое, покалывающее счастье.

Мы вышли из аудитории в темный, пустой коридор университета. Наша рука об руку грелась внутри его кармана, и я впервые за эту осень точно знала: мне больше нечего бояться. Потому что этот рыжий был сильнее любого моего страха.