DK. Синдром фантомной боли

Декабрь обрушился засыпав мостовые липким, тяжелым снегом, который к вечеру превращался в грязную кашу под ногами. Сессия выжимала из нас последние силы. Мы засыпали с мыслями о гражданском праве и просыпались, судорожно вспоминая даты по истории.

Даня всё так же сидел со мной. Он приносил мне чай в термосе и провожал до метро. Но внутри наших отношений появилось какое-то новое, тяжелое молчание. Я видела, что ему трудно. Каждый раз, когда он смотрел на меня, в его глазах больше не было той беззаботной, легкой радости. Там застыло тихое, выжидающее напряжение. Он держал дистанцию, которую я сама же и установила, но эта дистанция медленно, день за днем, причиняла ему боль. И я это видела.

В день последнего экзамена по конституционному праву мы вышли из университета около четырех часов дня. На улице уже вовсю темнело, зажигались желтые фонари, отражаясь в замерзающих лужах.

— Всё, — Лиза буквально рухнула на деревянную скамейку в вестибюле, раскинув руки. — Свобода! Мы выжили! Первая сессия закрыта!

— Закрыта на «отлично», попрошу заметить, — Женя поправил очки, на его лице впервые за месяц появилась довольная, расслабленная улыбка. — Теперь можно и поспать.

— Какое «поспать»?! — Лиза возмущенно вскочила. — Сегодня же вечеринка нашего курса в лофте на Лиговском! Жень, ты обещал, что пойдешь. Ник, ты ведь тоже идешь?

Я не успела ответить. Рядом со мной остановился Даня. Он натягивал теплую черную куртку, его рыжие волосы смешно прижались спортивной шапкой. Он посмотрел на меня сверху вниз — долго, испытывающе.

— Пойдешь, Ник? — тихо спросил он. — Потанцуем. Расслабишься хоть немного, а то ты за эту неделю осунулась совсем.

Я посмотрела в его глаза и почувствовала, как сердце глухо застучало в груди. Мне безумно хотелось пойти с ним. Просто стоять рядом в полумраке, чувствовать его тепло и ни о чем не думать.

— Пойду, — улыбнулась я.

— Отлично! — Даня сразу просиял, и на его лице снова появилась та самая, безумная улыбка. — Тогда я заеду за тобой в восемь. Оденься потеплее, ладно? На улице мороз крепчает.

В восемь вечера Даня уже ждал меня у подъезда. Когда я вышла, на улице вовсю шел крупный, пушистый снег. Кашин стоял под фонарем, ловя снежинки губами, и выглядел как большой, счастливый ребенок.

— Вау... — выдохнул он, когда я подошла ближе.

На мне было простое темное платье чуть выше колен и теплое бежевое пальто, но Даня смотрел на меня так, словно я сошла с обложки журнала. Он сделал шаг навстречу, его руки привычно потянулись к моим плечам, но в самый последний момент он замер, словно вспомнив про наши «границы», и просто мягко улыбнулся.

— Отлично выглядишь, Ника. Тебе очень идет.

— Спасибо, Дань, — я почувствовала, как щеки обжигает румянец — и совсем не от мороза. — Поехали?

Лофт на Лиговском проспекте гудел от музыки и голосов. Почти весь наш поток собрался здесь, чтобы отпраздновать окончание мучений. Внутри было душно, пахло алкоголем, дешевым кальяном и парфюмом. Вспышки неонового света выхватывали из темноты танцующие фигуры.

Мы быстро нашли Лизу и Женю у барной стойки.

Лиза уже вовсю танцевала с каким-то стаканчиком в руке, а Женя спокойно стоял рядом, наблюдая за ней со своей привычной снисходительной улыбкой.

— О, ребята! — закричала Лиза, пытаясь перекричать басы. — Наконец-то! Идите к нам!

Даня быстро взял нам по напитку. Вечер покатился быстро и шумно. Мы смеялись, вспоминая глупые вопросы на экзаменах, танцевали в толпе... Но на протяжении всего времени я чувствовала на себе пристальный, обжигающий взгляд Дани. Он танцевал рядом, его тело постоянно находилось в паре сантиметров от моего, но он больше не пытался обнять меня или взять за руку. Он держался.

Около полуночи музыка сменилась на медленный, глубокий трек. Толпа на танцполе стала спокойнее, пары начали прижиматься друг к другу.

Даня остановился прямо предо мной. Его лицо в сине-красных вспышках неона казалось невероятно красивым и сосредоточенным. Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами, и протянул мне свою ладонь.

— Ник... — его хриплый голос прозвучал тихо, но я услышала его сквозь музыку. — Потанцуешь со мной?

Я посмотрела на его ладонь. Сердце колотилось в самые ребра. Я медленно вложила свои пальцы в его руку. Даня аккуратно, почти невесомо положил вторую руку мне на талию, притягивая ближе. Мы начали медленно двигаться в такт музыке.

Его близость кружила голову сильнее любого алкоголя. Я чувствовала его  дыхание на своем виске, его сильные пальцы, которые слегка подрагивали на моей талии. Мне хотелось уткнуться носом в его плечо, закрыть глаза и просто раствориться в этом моменте.

Вдруг Даня остановился. Он аккуратно приподнял мой подбородок пальцами, заставляя посмотреть на него. В его голубых глазах сейчас горел такой отчаянный, невыносимый огонь, что у меня перехватило дыхание.

— Ника... — прошептал он, и его голос дрогнул от избытка чувств. — Я больше не могу притворяться. Не могу быть просто другом. Я люблю тебя. До безумия люблю. Скажи мне... у нас есть шанс? Пожалуйста, не молчи.

Его слова ударили меня под дых. Внутри меня мгновенно взвилась паника — тот самый старый, уродливый страх предательства и боли, который я так долго лелеяла. Вокруг нас стояли наши одногруппники, музыка продолжала играть, а я чувствовала себя загнанной в угол. Мои защитные стены, которые я так долго строила, с грохотом поднялись обратно, закрывая меня от его искренности.

Я испугалась. Испугалась силы его чувств и своей собственной уязвимости.

Я резко убрала его руку со своей талии и сделала шаг назад, разрывая нашу близость.

— Даня, нет... — мой голос прозвучал слишком громко и холодно в наступившей паузе между треками. Несколько человек рядом обернулись на нас. — Перестань. Я же просила тебя. Мы не будем вместе. Никогда. Просто прими это и оставь меня в покое.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела подумать.

Лицо Дани мгновенно изменилось. Вся та надежда, вся та нежность, что светилась в его глазах секунду назад, погасла, уступая место мертвенной, леденящей пустоте. Его руки бессильно опустились вдоль тела. Он посмотрел на меня так, словно я ударила его ножом прямо в сердце.

— Никогда... — тихо, почти беззвучно повторил он, кивая своим мыслям. — Понял. Извини. Больше не побеспокою.

Он развернулся и, расталкивая толпу студентов, быстро пошел к выходу из лофта.

Я осталась стоять посреди шумного танцпола совершенно одна. Музыка снова ударила по ушам тяжелыми басами, но внутри меня образовалась такая оглушительная, мертвая тишина, от которой захотелось закричать. Лиза подбежала ко мне, испуганно тряся за плечо, но я не слышала её. Я смотрела на пустую дверь, в которой только что исчезла рыжая макушка Дани, и понимала, что только что сама, своими руками, разрушила то единственное, что делало меня счастливой.