DK. Синдром фантомной боли

Октябрь незаметно дополз до Питера, принеся с собой бесконечные туманы и пронизывающий ветер с залива. Учеба в университете быстро превратилась в рутину. Дни летели по одному и тому же кругу: лекции, бесконечные семинары, на которых преподаватели требовали невозможного, и тяжелые стопки книг в библиотеке.

Но среди всей этой серости и бесконечной зубрежки у меня появилась одна неизменная константа.

Каждое утро, когда я заходила в аудиторию, на последней парте у окна меня уже ждал Даня. Он всегда приходил раньше, бросал свой рюкзак на соседний стул, «бронируя» его для меня, и упрямо игнорировал попытки других девчонок подсесть.

Даня совершенно не умел учиться прилежно. Пока преподаватель монотонно бубнил лекцию, Кашин успевал сделать тысячу дел: рисовал забавные карикатуры прямо на полях моих конспектов, воровал мои ручки, а потом торжественно возвращал их, задевая своими  пальцами мои ладони. Он постоянно согревал мои замерзшие пальцы, просто забирая мою руку и пряча её в свой огромный карман худи.

— Дань, перестань, — шептала я каждый раз, пытаясь высвободить руку, когда он снова тянулся ко мне. — На нас смотрят. И вообще, мы договаривались — мы просто одногруппники.

— Ну и пусть смотрят, — Даня лишь обезоруживающе улыбался своими голубыми глазами, и его веснушки на носу забавно морщились. — И вообще, Ник, на улице минус два, а ты без перчаток. Я просто выполняю функцию обогревателя. Совершенно бескорыстно.

Лиза за нашей спиной обычно тихо хихикала. а Женя, не отрываясь от своего планшета, сухо бросал:

— Кашин, твоя функция обогревателя мешает мне слушать лекцию.Отсядь на полметра.

— Завидуй молча, Женек, — добродушно огрызался Даня, но руку всё же отпускал, оставляя на моей коже приятное, покалывающее тепло.

Я старалась держать дистанцию. Честно старалась. Внутри меня всё еще жил страх привязаться к кому-то, открыться и стать уязвимой.

В пятницу, после трех тяжелейших пар, мы выползли в пустой коридор университета абсолютно выжатыми. Даже гиперактивная Лиза едва волочила ноги, уныло таща свой рюкзак со значками.

— Мой мозг официально расплавился и вытек через уши, — застонала она, прислоняясь к холодной стене. — Если я сейчас поеду домой и буду учить конспекты, я просто сойду с ума.

— Аналогично, — подал голос Женя, протирая очки краем худи. — Нам нужна перезагрузка.

Даня, который весь день казался подозрительно притихшим, вдруг оживился. Его шевелюра мгновенно взметнулась вверх, а глаза азартно блеснули. Он облокотился на подоконник, переводя взгляд с Лизы на меня.

— Слушайте, народ, — хрипло произнес он, и на его губах появилась та самая широкая, наглая улыбка. — На улице, конечно, мерзость и дождь, но на Неве штормовое предупреждение. Самое то для прогулки. Давайте соберемся? Погуляем по центру, зайдем в какую-нибудь кофейню, объедемся пончиками. А?

— О, да! — Лиза мгновенно подпрыгнула на месте, усталость с нее как рукой сняло. — Я только «за»! Жень, ты как?

— Ну... — Женя задумался, переводя взгляд с планшета на нас. — В принципе, Можно.

Три пары глаз мгновенно уставились на меня. Даня сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Он наклонился чуть ниже, заглядывая мне в лицо.

— Ник? Только не говори, что ты поедешь в свою холодную однушку зубрить конспекты. Пожалуйста. Пошли с нами. Без тебя вообще не то будет.

В его голосе прозвучало столько детской, искренней надежды, что мое упрямое «нет» застряло в горле. Вспомнив свою темную, холодную квартиру, где меня ждал только кофе и одиночество, я тихо вздохнула.

— Ладно. Только давайте сначала заедем домой — переодеться. Я дико замерзла в этих осенних кедах.

— Ура! — Лиза победно захлопала в ладоши.

— Отлично, — Даня довольно зажмурился. — Встречаемся через два часа на Сенной у выхода из метро. Ника, оденься теплее, слышишь?

Дома я устроила настоящий скоростной забег. Быстро приняла горячий душ, чтобы хоть как-то согреться, и подошла к шкафу. На этот раз я решила не экономить на тепле: натянула плотные черные джинсы, теплые кожаные ботинки на толстой подошве, а сверху — свой самый объемный вязаный свитер и куртку. Напоследок замоталась в огромный серый шарф до самого подбородка. Посмотрев на себя в зеркало, я тихо хмыкнула — похожа на колобка. Но зато тепло.

На Сенную площадь я приехала ровно к назначенному времени. Дождь мелко моросил, превращая неоновые вывески магазинов в расплывчатые цветные пятна. Лиза и Женя уже стояли у входа в метро, прячась под одним зонтом на двоих. Лиза весело махала мне рукой.

Но Дани среди них не было.

Я почувствовала странный, неприятный укол разочарования в груди. Неужели не приедет?

— Ника! — вдруг раздался громкий, запыхавшийся голос со стороны перекрестка.

Я повернулась. Из дождевой пелены, расталкивая прохожих, к нам бежал Даня. Без зонта, его волосы полностью намокли и смешно потемнели, облепив лоб. Он дышал тяжело, его ноги в грязных кедах быстро преодолевали расстояние. В руках он сжимал два больших бумажных стакана, от которых шел густой, ароматный пар.

Он подбежал прямо ко мне, тяжело отдуваясь, и протянул один из стаканов.

— Извини... опоздал, — хрипло проговорил он, улыбаясь во весь рот. — Очередь в кофейне была километровая. Но я помню, что ты любишь латте. Держи, он горячий.

Я замерла, глядя на стакан в его большой,  руке. На крышке маркером было криво нарисовано маленькое улыбающееся сердечко и подписано: «Нике».

Внутри меня будто что-то лопнуло. Эта его нелепая, бьющая через край забота... Она пугала меня своей силой, но в то же время была самым прекрасным, что случалось со мной за последнее время.

— Спасибо, Дань, — тихо произнесла я, забирая стакан. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и я почувствовала, как тепло от его руки мгновенно передалось мне.

Даня вдруг нахмурился, разглядывая мое лицо, скрытое в шарфе.

— Опять без перчаток? — недовольно пробурчал он.

Прежде чем я успела вставить хоть слово, он бесцеремонно забрал мой стакан кофе, поставил его на парапет, взял мои холодные ладони в свои огромные горячие руки и засунул их прямо в глубокий карман своего мокрого худи.

— Эй, Кашин!

Перестань, мы же договаривались! — вспыхнула я, пытаясь вырвать руки, но в его кармане было так божественно тепло, а его пальцы так нежно переплелись с моими, что моя сопротивляемость рухнула.

— Мы договаривались не встречаться, — Даня упрямо склонил голову набок, глядя на меня сверху вниз своими безумными голубыми глазами. — А греть друг друга закон не запрещает. Так что терпи.

Лиза за спиной восторженно зашептала Жене: «Боже, они такие милые, я сейчас расплачусь», а Женя лишь молча покачал головой, пряча улыбку.

И мы пошли по набережной. Дождь хлестал в лицо, ветер пытался вырвать зонт из рук Лизы, но мне впервые за эту осень было по-настоящему тепло.