Скорость, которая нас связала

Саундтрек: Smilin'man, Keniia "Game of Fate"

Следующий месяц пролетел незаметно.
Мы не договаривались встречаться чаще, но это происходило само собой. Сначала — тренировки. Он подходил ко мне после сессий в симуляторе, заглядывал в мои данные и бросал короткие замечания: «Здесь ты теряешь время», «На выходе из шестого лучше, но всё ещё медленно». Иногда он просто стоял рядом и молчал, глядя на экран, и этого было достаточно, чтобы я чувствовала его присутствие. Его руки в карманах, лёгкая напряжённость в плечах, запах кофе, который он всегда приносил с собой — я замечала каждую деталь и не могла перестать это делать.

А потом добавились случайные встречи в столовой. Он садился за мой столик, даже не спрашивая разрешения, и мы ели в тишине, которая не была неловкой. Иногда он рассказывал что-то смешное о своих первых гонках, иногда я жаловалась на инженеров, и он слушал, не перебивая. В такие моменты он казался другим — не тем колким итальянцем из боксов, а обычным парнем, который просто хочет побыть рядом.

Однажды он принёс мне кофе. Без повода. Просто поставил чашку передо мной на стол и сказал: «Ты выглядишь так, будто не спала всю ночь». Я подняла на него взгляд, и он коротко усмехнулся: «Я тоже. Думал о гонке». Он сел напротив, и мы молча пили кофе, и в этом молчании было что-то, что я не могла объяснить словами.

Я замечала, как его взгляд иногда задерживается на мне дольше, чем на других. Как он ищет меня глазами в боксах, даже когда занят с инженерами. Как его голос становится мягче, когда он говорит со мной. И я чувствовала, что то же самое происходит и со мной. С каждым днём я всё чаще ловила себя на мысли, что ищу его взгляд в толпе, что улыбаюсь, когда он входит в комнату, что замечаю его голос даже сквозь шум машин и голосов.

Гонка, на которой я приехала восьмой, а он — первым, стала тем моментом, когда я поняла, что между нами уже что-то изменилось. По крайней мере, мне так казалось. Когда я финишировала, я не сразу поверила в своё время. Я просто смотрела на табло, на своё имя, на позицию, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. А затем я увидела его — на верхней ступени подиума, его улыбку, его руки, поднятые к небу. Я стояла внизу, глядя на него, и чувствовала, что рада его победе как своей.

Он спустился ко мне, и я первая шагнула к нему. Я протянула руку, и он сжал её в своей ладони. Тепло его кожи передалось мне, и я почувствовала, как его пальцы на мгновение задерживаются на моих.

— Поздравляю, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. —Ты молодец.

— Ты тоже, — ответил он, и в его глазах я увидела то самое тепло, которое он обычно прячет. — Восьмая — это прогресс. Я знал, что ты сможешь.

Его рука ещё мгновение сжимала мою, а затем он отпустил её, и я почувствовала, как тепло разливается по моей коже.

После той гонки мы гуляли. Долго, почти до ночи. Я не знаю, как это случилось — просто после церемонии он подошёл ко мне и спросил: «Хочешь пройтись?» И я согласилась.

Мы вышли из шумного паддока, и сразу стало тихо. Остался только ночной город с его редкими огнями, пустыми улицами и тёплым ветром, пахнущим выхлопными газами и асфальтом. Кими шёл рядом, опустив руки в карманы, не пытаясь нарушить тишину. Его шаг был медленным, будто он хотел, чтобы этот вечер длился как можно дольше. Я заметила, как он смотрит по сторонам, как его взгляд задерживается на старых зданиях, как он замедляется у витрин, но ничего не говорит. Мы шли по набережной, где зажигались огни, отражаясь в тёмной воде, и я чувствовала, как его присутствие рядом становится чем-то привычным и правильным.

— Ты всегда так много молчишь? — спросила я, когда мы остановились у перил, глядя на реку.

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула та самая усмешка.

— Когда мне есть что сказать — я говорю. А когда нет — не вижу смысла.

— И сейчас тебе нечего сказать?

Он задумался на мгновение, затем ответил тихо, почти задумчиво:

— Наверное, есть. Но не всегда нужно говорить вслух.

Я смотрела на него, и в его голосе я слышала что-то большее, чем простые слова. Он был прав. Мы оба знали, что что-то меняется, что между нами появляется что-то, что невозможно игнорировать. Мы говорили о всякой ерунде — о его сестре, которая на днях звонила и смеялась над ним, о том, как я в детстве разбила первый карт и боялась сказать родителям. Он слушал, не перебивая, и в его глазах не было насмешки. Только тихое, почти ласковое внимание.

Мы не касались друг друга, не говорили о том, что чувствовали. Но в его взгляде, в том, как он иногда задерживался на мне, я читала больше, чем слова могли бы сказать. Мы развернулись и пошли обратно к паддоку — тишина между нами была наполнена тем, что уже произошло этим вечером. Когда мы дошли до входа, он остановился, достал ключи и коротко кивнул в сторону стоянки.

— Поехали, — сказал он. — Я отвезу тебя домой.

Я не стала спорить. Он провёл меня к своей машине, открыл дверь, и я села на пассажирское сиденье, чувствуя, как салон обволакивает меня тишиной и запахом его одеколона. Он сел за руль и завёл двигатель, и мы выехали на пустые ночные улицы. Он молчал, но его молчание было другим — более глубоким, будто он обдумывал что-то важное. Я смотрела в окно, но краем глаза замечала, как он иногда поглядывает на меня, когда думает, что я не вижу. Музыка играла тихо, почти на фоне, и мы ехали в этом ритме, который казался таким правильным.

Когда мы остановились у моего дома, он не выключил двигатель. Просто повернулся ко мне, и в темноте салона я видела, как его глаза ищут мой взгляд.

— Спокойной ночи, Алекс, — сказал он тихо.

Я задержалась на мгновение, улыбнулась краешком губ и открыла дверь.

— Спокойной ночи, Кими.

Я вышла из машины, и он не уехал, пока я не скрылась за дверью подъезда. Когда я закрыла за собой дверь, я прислонилась к ней спиной, чувствуя его присутствие, даже когда он уехал. Я подошла к окну и выглянула на улицу. Его машина всё ещё стояла у дома. Кими стоял несколько секунд. А затем — мягко тронулся с места и исчез за поворотом.

Вечер закончился. Но внутри меня — то тёплое, странное чувство, которое я не хотела обдумывать, не ушло. Оно осталось. Как напоминание о том, что что-то между нами только начинается.

Саундтрек: Linkin Park «One More Light»

На следующее утро я приехала на базу, как обычно. В боксах уже кипела работа — механики проверяли подвеску, инженеры сверялись с планшетами, воздух пах свежим кофе и горячей резиной. Я собиралась пойти переодеться, когда заметила, что его гараж пуст. Машина стояла на месте, но вокруг неё не было привычного движения — никто не суетился, не проверял колёса, не передавал друг другу инструменты. Просто тишина, будто его место внезапно замерло.

Я замедлила шаг, но не придала этому значения. Решила, что он задерживается или занят на встрече с инженерами. Но когда я проходила мимо Тома, он поднял голову от планшета и сказал, будто между делом:

— Сегодня работаем только с тобой. Кими улетел утром. В Италию, к семье. На пару дней.

Я остановилась. Секунда тишины. Внутри — короткий укол, который я не успела осознать.

— Он улетел? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да. Сказал, хочет повидать родителей до следующей гонки, — Том пожал плечами, уже отвлекаясь на экран. — Ничего не передавал, так что, наверное, всё в порядке.

Я кивнула и пошла дальше, чувствуя, как внутри поднимается странное, необъяснимое ощущение. Он улетел. Не сказал мне. Не написал. Просто уехал. Я знала, что у него есть семья, что он итальянец, что это нормально — летать домой между гонками. Но почему-то это задело меня больше, чем должно.

Я села в симулятор, запустила программу и попыталась сосредоточиться на трассе. Но мысль о том, что он уехал, не сказав мне, висела где-то на периферии сознания, как тихий звук, который не исчезает, даже когда ты пытаешься его игнорировать. Я отогнала её, решив, что просто устала, что слишком много думаю о человеке, который всего лишь мой напарник. Мы же не договаривались сообщать друг другу о каждом шаге. Это было бы странно. Мы просто коллеги. Друзья. Почти.

Но внутри я знала: я ждала, что он хотя бы напишет. Просто пару слов. Что-то вроде: «Улетаю к родителям, увидимся». Просто чтобы я знала. Я проработала весь день, стараясь не думать об этом. Симулятор, данные, круги, замечания инженеров — всё это заполняло время, но не заполняло тишину внутри. А когда вечером я вернулась домой, я сняла обувь, прошла на кухню и поставила чайник. Телефон лежал на столе — тёмный, беззвучный. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри появляется что-то, чему я не хотела давать имя.

Может быть, я просто привыкла. Может быть, за этот месяц он стал частью моего дня, моего ритма. И теперь его отсутствие ощущалось как пропущенный звук, как шаг, которого не хватает. Я взяла телефон, провела пальцем по экрану. Ни одного сообщения. Я положила его обратно и отошла к окну. Ночь за окном была тихой, и я чувствовала, как внутри меня растёт что-то, что я не хотела признавать. Я скучала по нему. И это пугало меня больше, чем любой вылет на трассе.