Скорость, которая нас связала

Саундтрек: Shannon Jae Prior, Jesse Scott «The Usual»

Утро воскресенья. Гоночный день. Я приезжаю в боксы, когда механики уже проверяют машины. Воздух пахнет топливом и ожиданием. Я нахожу Кими у его гаража — он уже в форме, но без шлема, сосредоточенно смотрит в планшет. Увидев меня, он поднимает взгляд и приподнимает бровь, чуть задерживая взгляд на мне дольше, чем обычно. Я чувствую, как что-то внутри меня сжимается от этого взгляда, но я делаю шаг вперёд и протягиваю ему коробку с печеньем. Он берёт её, чуть удивлённо заглядывает внутрь, и коротко усмехается, заметив фигурки в форме машин.

— Ты серьёзно? Гоночные машины? — он достаёт одну, рассматривает её, крутит в пальцах, и вдруг его лицо становится мягче. Он тихо добавляет: — Это... мило. Спасибо.

Я смотрю на него, чувствуя, как внутри разливается тепло, смешанное с лёгким волнением. Он ставит коробку на стойку и поворачивается ко мне. На мгновение в его глазах нет привычной самоуверенности. Только что-то тёплое, почти искреннее, что он редко позволяет себе показывать.

— Удачи сегодня, Браун. Я знаю, ты нервничаешь. Но я видел, как ты работала всю неделю. Ты умеешь держать себя в руках, — он делает паузу и вдруг, чуть смущённо, добавляет: — Я верю в тебя. Правда.

У меня внутри всё переворачивается. Я стою, глядя на него, чувствуя, как тепло разливается по груди. Я смотрю в его глаза и вижу в них что-то, что заставляет сердце биться быстрее, чем даже самый быстрый круг. Я удерживаю его взгляд и наконец произношу:

— Спасибо, Кими.

Он коротко кивает, и на его губах появляется едва заметная улыбка, которую он тут же прячет. Затем резко разворачивается и идёт к своей машине, но я замечаю, как он на ходу берёт одно печенье и откусывает кусочек. Он не оборачивается, но я вижу, как его плечи чуть расслабляются, и он словно улыбается сам себе. Я остаюсь стоять с чувством, что этот момент останется со мной надолго. Что он сказал это не просто так. И что сегодня я проеду эту гонку не только для себя. Я иду к своей машине, и внутри меня — холодная уверенность и тёплое чувство, что я не одна.

Гонка шла хорошо. Правда, хорошо.

Я держалась стабильно — двенадцатая позиция не казалась непреодолимой. На старте я отыграла одно место, обойдя соперника по внешнему радиусу в первом повороте. На седьмом круге — ещё одно, когда пилот впереди ошибся на торможении, и я проскользнула внутрь. Я чувствовала машину, чувствовала трассу, чувствовала, как адреналин превращается в уверенность. Кими был где-то впереди — на четвёртом месте, но я не думала о нём. Я думала о своей линии, о торможениях, о том, чтобы не ошибиться. Всё шло по плану. До сорок пятого круга.

Я вошла в девятый поворот чуть быстрее, чем нужно. Плавно, почти незаметно. Задние колёса скользнули по белой линии — там, где асфальт кончался и начинался трек с меньшим сцеплением. Машина вильнула. Я попыталась поймать её, вывернуть руль, но было поздно. Я уже летела в стену. Удар был не сильным — скорее глухим, вязким, чем резким. Гравий застучал по днищу, по колёсам, ударил в боковые панели. Машина остановилась, уткнувшись носом в барьер. Внутри наступила тишина. Мотор заглох. Гул трибун стал далёким и приглушённым. Я сижу в кокпите.

Холод. Внутри — пустота, странная, ледяная. Я чувствую, как дрожат руки, и слышу, как в ушах шумит кровь. Секунду я просто смотрю вперёд, на повреждённый нос болида — карбон разбит, переднее антикрыло висит на одном креплении. В наушнике — голос Марка, встревоженный, но сдержанный:

— Александра, ты в порядке? Говори что-нибудь. Ты слышишь меня?

Я открываю рот. Голос выходит тонким, словно не моим:

— Я... я в порядке. Машина... машина в порядке?

— Машина не важно, — говорит Марк. — Ты как? Ты ударилась?

Я не отвечаю. Я сижу, глядя на разбитый нос болида, и чувствую, как внутри поднимается то самое — знакомое, давнее чувство, которое я носила в себе с восьми лет. Страх. Стыд. Вопрос, который эхом отдаётся в голове: Что скажет папа?

Я слышу в наушнике, как кто-то из инженеров переговаривается с Марком. И вдруг — шипение, переключение частоты, и в моём шлеме раздаётся голос. Не Марка. Кими.

— Александра. Ты слышишь меня?

Пауза. Его голос — не колкий, не саркастичный. Он звучит низко и серьёзно, с хрипотцой, которую я слышу только когда он говорит по-итальянски.

— Ты в порядке? Слушай меня. Это просто вылет. Ты не разбилась. Машину починят. Ты сделала ошибку, но ты жива. Ты слышишь? Это ещё не конец. Ты проехала почти всю гонку без ошибок. У тебя есть шанс, у тебя есть время.

Его голос становится чуть мягче.

— Ты сильная. Я знаю. Я видел тебя на тренировках. Если ты сейчас захочешь сдаться — это твой выбор. Но я не думаю, что ты сдашься. У нас ещё есть гонки, чтобы показать, кто ты.

Я смотрю на свои руки, которые всё ещё сжимают руль. Они дрожат — но не от страха. От адреналина. От его слов. Я слышу, как в наушнике снова появляется голос Марка:

— Александра, эвакуатор уже выезжает. Жди.

Я смотрю вперёд, на разбитый нос болида. Карбон расколот, переднее антикрыло висит на одном креплении и царапает асфальт. Гонка для меня закончена — это я понимаю. Но внутри, где-то глубоко, пульсирует его голос. «У нас ещё есть гонки, чтобы показать, кто ты.» Я медленно выдыхаю и отстёгиваю ремни. Снимаю шлем и провожу рукой по влажным волосам. За стеклом шлема — маршал уже стоит рядом, показывает жестом, что я могу выходить. Я перекидываю ногу через край кокпита и спрыгиваю на гравий. Ноги чуть дрожат, но я удерживаю равновесие. Я смотрю на трассу, где продолжают реветь моторы, и чувствую, как внутри поднимается что-то новое. Не разочарование. Не стыд. А тихая, холодная решимость. Я беру шлем под мышку и иду к эвакуатору, который уже подъезжает к машине. Механик в оранжевом комбинезоне машет мне, и я киваю в ответ, садясь на пассажирское сиденье. Когда мы отъезжаем, я смотрю в зеркало заднего вида на свой болид, который увозят на другом эвакуаторе, и чувствую, как внутри разливается странное спокойствие. Я вернусь. И я знаю, что завтра будет новый день. Эвакуатор въезжает на пит-лейн, и я вижу, как боксы уже кипят работой. Механики готовятся к пит-стопам, инженеры что-то обсуждают.

Саундтрек: Lana Del Ray «Say Yes To Heaven»

Я стою в боксах после гонки. Вокруг — суета: механики разбирают машины, инженеры обсуждают данные, журналисты толпятся у выхода. Гул моторов сменился гулом голосов. Я всё ещё в форме, шлем держу под мышкой, волосы влажные от пота. Внутри — странная пустота. Не от вылета — он уже не кажется таким страшным. От того, что гонка закончилась. Что я не доехала. Но Кими... он пришёл третьим. Я знаю это по табло, которое светится над входом в боксы.

Я поворачиваюсь и вижу его. Он идёт ко мне через боксы — всё ещё в форме, но уже без шлема, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Он смотрит прямо на меня, не отводя взгляда.

Он останавливается передо мной. На мгновение смотрит молча, затем тихо говорит:

— Ты в порядке?

Я киваю. Кими выдыхает, словно только что отпустил что-то, что держал внутри.

— Хорошо. Третий — неплохо, — он пожимает плечами, но в его голосе нет ни бравады, ни желания блеснуть. — Но и ты могла бы быть выше, если бы не тот вылет.

Он замолкает, и я вижу, как его взгляд смягчается. Он протягивает руку и касается моего локтя — коротко, уверенно, но мягко. И я чувствую, как от этого прикосновения внутри что-то оттаивает. Он не отдёргивает руку. Просто держит, глядя в глаза.

— Ты была хороша сегодня, — говорит он тихо. — Я видел. Ты держалась. Ты почти доехала. Это больше, чем я ожидал.

Он делает паузу, и его голос становится совсем тихим, почти доверительным:

— Ты — гонщица. Я это знаю. И ты скоро сама это почувствуешь. Осталось только не бояться.

Он убирает руку с моего локтя и, прежде чем отступить, слегка щёлкает меня по кончику носа — легко, почти по-мальчишески. И улыбается. По-настоящему, без сарказма.

— Даже если ты влетела в стену, как новичок, — добавляет он, и в голосе проскальзывает знакомая усмешка. — Но это был твой первый раз. В следующий раз не влетишь.

Пауза. Он смотрит на меня с теплотой, которую уже не пытается скрыть:

И не грусти... — говорит он, и голос его чуть хрипловат. — У нас ещё много гонок. И ты уже показываешь, что умеешь удивлять. Я не говорю это всем подряд, так что цени.

В его взгляде — озорство и что-то почти нежное.

— В конце концов, у тебя есть я. Ну, и мои советы. Это уже что-то.

Я смотрю в его глаза, чувствуя, как внутри поднимается тепло, но не говорю ни слова. Просто улыбаюсь и медленно киваю. Я знаю: этот момент останется со мной надолго.

Кими смотрит на меня несколько секунд, затем отводит взгляд, проводит рукой по затылку и вздыхает. Он явно что-то обдумывает. Я вижу, как он мнётся, переминается с ноги на ногу — на секунду он кажется почти неуверенным, и это так непохоже на него, что я даже задерживаю дыхание.

— Слушай, — говорит он, не глядя на меня, глядя куда-то в сторону, на механиков. — Ты сегодня... ну, в общем... — он замолкает и резко поворачивается ко мне, будто набравшись смелости. — Я хотел сказать, что если у тебя нет планов на вечер... — он снова запинается, и я вижу лёгкий румянец на его скулах. — Мы могли бы выпить кофе. Где-нибудь не в боксах. Чтобы поговорить... ну, не о гонках. — Он смотрит на меня исподлобья, и его голос становится чуть тише, почти хриплым. — Если хочешь. Если нет — я пойду. Мне всё равно надо было ехать в отель.

Он пожимает плечами, пытаясь изобразить безразличие, но я вижу, как его пальцы слегка сжимают край формы. Он явно не привык так долго объяснять свои намерения, и это выдаёт его больше любых слов.

— Знаешь, рядом есть одно место. Там варят настоящий итальянский кофе, а не эту воду, которую они называют эспрессо в Англии. И там спокойно. — Он смотрит на меня с надеждой, которую пытается спрятать за привычной маской. — Но если ты устала — я пойму. Просто предложил.

Я смотрю на него, чувствуя, как его неуверенность касается меня сильнее, чем любые уверенные жесты. Я снова киваю — и на этот раз улыбаюсь чуть шире.

— Давай, — говорю я тихо, и вижу, как он на мгновение замирает, словно не ожидал, что я соглашусь так быстро.

На его лице появляется лёгкая, почти застенчивая улыбка — такая редкая, что я на секунду забываю дышать. Он словно сбрасывает часть своей защиты, и я вижу того, кто прячется за колкостями.

— Хорошо, — говорит он, и в его голосе звучит что-то мягкое, почти тёплое. — Тогда идём. Владельцы привыкли к гонщикам. А журналисты туда не заглядывают.

Он на мгновение задерживает взгляд на моём лице, и я чувствую, как этот взгляд становится чуть глубже, но он не говорит больше ни слова. Просто жестом показывает, чтобы я следовала за ним. Мы выходим из боксов, и я чувствую, как вечерний воздух окутывает нас прохладой. Его шаг рядом со мной — спокойный, но я замечаю, как он слегка замедляется, подстраиваясь под мой ритм.
Мы останавливаемся у поворота к раздевалкам.

Давай через полчаса у главного входа? - спрашивает Кими.

Я киваю, и мы расходимся в разные стороны.

Я захожу в раздевалку, прислоняюсь спиной к двери и закрываю глаза. Сердце стучит быстрее обычного, но я стараюсь не придавать этому значения. Это просто кофе. Мы просто коллеги. Ну, может, чуть больше, чем просто коллеги, но это не значит, что нужно сразу думать о чём-то серьёзном. Он просто пригласил меня выпить кофе. И всё.

Я раздеваюсь и захожу в душ. Тёплая вода стекает по плечам, смывая пот, усталость и запах резины. Я закрываю глаза и снова вижу его лицо — его взгляд, когда он смотрел на меня в боксах, его руку на моём локте, его улыбку. Я открываю глаза и качаю головой, пытаясь сбросить эти мысли. Не думай. Просто иди и наслаждайся вечером.

Я выхожу из душа, заворачиваюсь в полотенце и встаю перед зеркалом. Волосы мокрые, на лице — лёгкий румянец после горячей воды. Я сушу голову, затем расчёсываю волосы и оставляю их свободно падающими на плечи. Затем надеваю джинсы — удобные, сидящие идеально, и лёгкий бежевый свитер, мягкий и тёплый. На мгновение я задерживаюсь перед зеркалом, решаю добавить лёгкий макияж — чуть туши на ресницы и блеск на губы. Ничего особенного, просто чтобы чувствовать себя увереннее.

Я выхожу из раздевалки и направляюсь к главному входу. Вечерний воздух уже стал прохладнее, и я вижу, как он стоит — прислонившись к стене, руки в карманах чёрных джинсов, на нём простая белая футболка, которая подчёркивает его плечи и мускулы и лёгкий загар после летних гонок. Он выглядит просто, но в этой простоте — что-то настоящее. Он замечает меня и поднимает взгляд. На его губах появляется лёгкая улыбка — та, которую я видела в боксах, но теперь она кажется более спокойной, почти домашней.

— Готова? — спрашивает он.
Я киваю и улыбаюсь в ответ:

— Да. Идём.

Он не говорит больше ни слова. Просто отталкивается от стены и кивает в сторону улицы. Идём. Мы идём рядом, и я чувствую, как его присутствие заполняет тишину между нами — не давя, а согревая.