Скорость, которая нас связала

Саундтрек: Noah Cyrus, XXXtentacion "Again"

День проходит в ритме, который я уже начинаю любить. Я отрабатываю седьмой поворот снова и снова, пока он не становится частью моего тела — я чувствую его даже с закрытыми глазами. Кими несколько раз подходит к моему симулятору, бросает короткие замечания, но в его голосе уже не слышно прежней колкости. Он говорит: «Лучше», — и это звучит почти как похвала. Почти.

После тренировки я возвращаюсь домой, принимаю душ и сажусь за стол, просматривая данные. В голове — только трасса, шины, точки торможения. Я чувствую, как нарастает внутри это знакомое напряжение перед гонкой — то самое, которое не даёт уснуть, но заставляет сердце биться быстрее.

Вечером, когда город за окном уже зажигает огни, телефон вибрирует.

Кими: «Завтра квалификация. Не надейся, что я уступлю тебе место. Но я видел твои круги сегодня, если проедешь завтра также - ты не опозоришь команду. Buona fortuna*.»

Я читаю это и почти слышу его голос —слегка хрипловатый, с этой вечной иронией на грани сарказма и итальянским акцентом. Улыбаюсь и отвечаю ему:

«Тоже желаю удачи. Постарайся не злиться, когда увидишь мои результаты. Завтра я принесу ещё печенье, чтобы подкупить инженеров и они дали мне более мягкие настройки, чем тебе 😉»

Через пару минут приходит ответ — короткий, отрывистый:

«Шантаж печеньем? Ты умеешь удивлять. Я в деле. Но если твои результаты будут плохими — я съем всё печенье сам, не оставлю тебе ни крошки. Arrivederci*.»

Я смеюсь, глядя на экран. Кладу телефон рядом и смотрю в потолок. Напряжение перед квалификацией всё ещё пульсирует где-то в груди, но теперь к нему примешивается что-то тёплое. Что-то, что появилось в этом диалоге, как лёгкий ветер перед гонкой.

Я беру телефон снова, открываю сообщение от Кими и перечитываю его. Затем пишу коротко, почти не думая:

«Спасибо. Правда. Увидимся завтра.»

Отправляю. Кладу телефон на тумбочку и закрываю глаза. Я засыпаю с мыслью, что завтрашний день будет другим. И я чувствую это.

Суббота. Квалификация.

Я заезжаю в боксы, глушу мотор, и первое, что вижу — огромное табло над пит-лейном. Результаты Q1 уже горят на экране. Моё имя — на четырнадцатой строчке. Четырнадцатая. Позади меня — шесть гонщиков. Впереди — тринадцать. И среди них Кими — он пятый. Я смотрю на его время, потом на своё, и чувствую, как внутри поднимается что-то тяжёлое, почти липкое — но я не даю ему разрастись. Я выхожу из машины, снимаю шлем и направляюсь в боксы, чувствуя спиной взгляды механиков. Кто-то из них кивает мне, кто-то отворачивается. Я не обращаю внимания. Я знаю, что сейчас важно только одно — Q2.

Вторая сессия начинается через десять минут. Я выезжаю на трассу, стараясь не думать о том, что каждая ошибка может стоить возможности побороться за старт с 1-10 позиций. Круг за кругом. Я чувствую, как машина слушается меня, как мои руки находят нужный ритм, как я прохожу повороты так, как учил меня Кими. Но когда я пролетаю финишную черту, на табло загорается моё время — двенадцатое. Я вылетаю. Остаются только первые десять. Я заезжаю в боксы и глушу мотор, чувствуя, как дрожат руки — не от страха, от адреналина. На экранах в боксах я вижу, как Кими проходит свой круг. Его время — третье. Он остаётся в Q3.

Я выхожу из машины и иду к стойке, где уже висят результаты. Я смотрю на табло, где медленно прокручиваются времена кругов. Моё — 1:29.47. Не рекорд. Не поул. Но это не последнее место. Это не позор. Это — мой реальный результат на первой квалификации в Формуле-1. Я стою неподвижно, чувствуя, как внутри пульсирует тот самый адреналин, который не уходит даже когда ты стоишь.

Из динамиков доносится голос комментатора, но я не вслушиваюсь. Я смотрю на экран, где только что загорелись результаты Q3 — Кими заканчивает третьим. Третий. Не поул, но стартовая позиция, с которой можно бороться за победу. Я чувствую, как что-то тёплое поднимается внутри — гордость за него, смешанная с уважением. Я не замечаю, как он подходит. Только чувствую его присутствие — шаги, которые я уже научилась узнавать.

Он встаёт рядом, засовывая руки в карманы комбинезона, закатанного до пояса. Он смотрит на табло, потом на меня. Молчит. Потом выдыхает:

— Двенадцатая. Для новичка, который неделю назад улетела в песок — это хорошо. Даже очень хорошо.

Он поворачивается ко мне, и я вижу, что он не ухмыляется. В его глазах — что-то вроде сдержанного одобрения. Он кивает в сторону экрана:

— Ты потеряла время в третьем секторе. Я видел твой круг. Ты слишком рано начала торможение на последнем повороте. Если бы ты додавила на три метра позже — была бы десятая. Но ты ещё научишься, — он пожимает плечами и добавляет уже тише: — Двенадцатая — это не стыдно. Завтра гонка. Там всё может измениться.

Он делает паузу, затем снова встречает мой взгляд:

— Я на третьем. Я стартую перед тобой. Если ты будешь ехать так, как сегодня — не тарань меня в первом повороте. Хорошо? — и в его голосе снова появляется знакомая усмешка. — А иначе я съем твоё печенье завтра утром и не оставлю тебе ни кусочка.

Я смотрю на него, чувствуя, как улыбка сама собой появляется на лице. Я не говорю ничего, но в моём взгляде — благодарность. Он кивает, и я знаю, что он всё понял.

Я улыбаюсь ему — не широко, не наигранно, а искренне, чувствуя, как тёплая волна поднимается где-то в груди. Мой взгляд задерживается на нём дольше, чем нужно: на его чуть взлохмаченных тёмных волосах, на родинке около виска, которую я раньше не замечала, на его руках, засунутых в карманы, — сильных, с заметными венами. Я замечаю, как его пальцы слегка сжимаются, когда он чувствует мой взгляд. Кими ловит его. На долю секунды его самоуверенная маска даёт трещину — он слегка приподнимает бровь, и я вижу едва заметное движение кадыка, когда он сглатывает. Он отводит глаза первым, смотрит на табло, на механиков, куда угодно, только не на меня. На его скулах появляется лёгкая краснота — от жары, от духоты в боксах, или от чего-то ещё. Я не знаю, но это заставляет меня улыбнуться чуть шире. Он прочищает горло и говорит чуть хрипловато, стараясь вернуть привычную колкость:

— Не смотри на меня так, Браун. А то я решу, что ты пытаешься выведать мои секретные настройки перед гонкой.

Он делает шаг назад, но в его голосе нет прежней резкости. Он смотрит на свои руки, потом снова на меня и добавляет тише, почти неохотно:

— У тебя хорошо получилось сегодня. Правда.

Он резко разворачивается и уходит к своему гаражу, но я замечаю, как он на ходу проводит рукой по волосам — жест, которого я раньше у него видела, когда он активно над чем-то размышлял. Я остаюсь стоять, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее, чем должно после квалификации. Вокруг кипит жизнь — механики собирают оборудование, инженеры что-то обсуждают, из динамиков доносится музыка. А я всё ещё вижу перед собой его глаза, его смущение, его «правда». Я смотрю на его спину, пока он не скрывается за углом гаража, и только тогда позволяю себе выдохнуть.

Телефон в кармане вибрирует. Я достаю его и вижу сообщение от Кими:

«Завтра утром принеси печенье. В награду своему «учителю». Я заслужил, думаю.»

Я смотрю на экран и улыбаюсь, слегка закатываю глаза.
И отвечаю: «Терплю тебя, потому что учишь хорошо🙄. Ладно, печенье будет»

Я смотрю на экран, представляя его лицо, когда он прочитает это сообщение. Улыбка сама собой расплывается на губах. Я убираю телефон в карман и направляюсь к выходу из боксов, чувствуя лёгкость в груди и предвкушение завтрашнего дня. Уже у двери телефон снова вибрирует. Я достаю его, ожидая увидеть очередную колкость от Кими.

Кими: «Учишься быстро. Может, из тебя выйдет толк. Но печенье всё равно должно быть с ванилью. Иначе я отменяю уроки😉»

Я фыркаю и убираю телефон. Выхожу на улицу. Вечерний воздух пахнет травой и выхлопными газами. Вокруг — суета гоночного уик-энда, но я чувствую себя странно спокойно. Двенадцатая позиция. Это не победа, но это — начало.

Я сажусь в машину и на мгновение задерживаюсь, глядя на огни трассы, которые начинают зажигаться в сумерках. Затем завожу двигатель и выезжаю с парковки. Дорога домой проходит в тишине, но в голове — его улыбка, его слова. Я заезжаю в небольшой супермаркет, почти пустой в этот час. На кассе женщина улыбается мне и говорит что-то о погоде, но я не слушаю. Я думаю о завтрашнем утре — о том, как он увидит коробку с печеньем и снова скажет «Squisito*». Или, может быть, просто улыбнётся. Я выхожу из магазина с пакетом в руках и чувствую, как внутри разливается тёплое, почти забытое чувство предвкушения.

Вечер перед гонкой проходит в непривычном для меня ритме. В комнате играет тихая музыка, на кухонном столе — мука, масло, ваниль. Я раскатываю тесто, аккуратно вырезаю фигурки — в этот раз в форме маленьких гоночных машин. Я делаю это с лёгкой улыбкой, хотя внутри всё дрожит от предвкушения завтрашнего дня. Каждое движение — как маленький ритуал, который успокаивает и настраивает на нужный лад.

Я аккуратно укладываю готовое печенье в коробку, перевязываю верёвочкой и ставлю на стол. Затем подхожу к окну и смотрю на ночной город. Завтра — гонка. Завтра — новый день. И завтра я увижу его. Я ложусь в кровать, чувствуя, как дрожь предвкушения постепенно сменяется тишиной и покоем. Я закрываю глаза и засыпаю с теплом в груди.

Buona fortuna - удачи
Arrivederci - до встречи
Squisito - вкусно