«Запретный плод всегда сладок»

                        Суббота. Квалификация

Я проснулась от того, что где-то рядом пели птицы.
Нет, не птицы. Телефон. Мелодия звонка — старая песня, которую я поставила на контакт «Алиса» сто лет назад и забыла сменить. Я нашарила телефон на тумбочке, даже не открывая глаз.

— Алло, — прохрипела я.

— Ви-и-и-ики! — Голос Алисы ворвался в ухо, бодрый и до неприличия громкий.
— Ты ещё спишь?! Там вообще-то гонки, или как это называется! Вставай!

— Алиса, у нас разница в час, не кричи. — Я перевернулась на спину и поморщилась. Голова после вчерашнего уже не болела, но усталость ещё сидела в костях.
— Который час?

— Восемь! Я тебя миллион лет не слышала. Ты пропала. Рассказывай всё. Всё-всё-всё.

Я вздохнула и села в кровати. Рядом было пусто — Макс ушёл рано, на брифинг. На подушке осталась вмятина и записка, которую я заметила не сразу: «Ушёл. Завтрак заказал, стоит на столе. Не голодай. М.» Я улыбнулась, но Алиса уже тараторила:

— Я читала новости! Ты и Ферстаппен! Ты с ума сошла! Почему я узнаю об этом из интернета, а не от тебя?!

— Потому что всё закрутилось слишком быстро, — я потерла глаза.
— Прости. Я собиралась позвонить.

— «Собиралась»! — фыркнула она.
— Ладно, давай по порядку. Ты в порядке? Он тебя не обижает? Эти гоночные парни — они же дикие. Я читала, он там чуть не подрался с Норрисом из-за тебя.

— Это было... эмоционально. Но он работает над собой. И он меня не обижает. Наоборот. — Я помолчала.
— Знаешь, Алис, я сама не верю, что это происходит. Я полгода назад была просто девочкой, которая рассылала резюме. А теперь я в паддоке, у меня контракт с «Макларен», и я... я встречаюсь с трёхкратным чемпионом мира.

— Звучит как сюжет фанфика.

— Я знаю. — Я рассмеялась.
— Но это правда. И знаешь, что самое странное? Я счастлива. Даже когда всё идёт наперекосяк, даже когда Зак орёт, даже когда бывшие пытаются угробить его машину... я счастлива.

— Бывшие?! — Алиса ахнула.
— Что?!

— Долгая история. Расскажу при встрече. Но да, Даниэль объявился. Пытался саботировать Макса. Его арестовали.

— Господи, Вик. Ты живёшь в боевике.

— Я знаю, — повторила я.
— Но я справляюсь. Я стала сильнее. Полгода назад я бы развалилась от такого давления. А сейчас... я держусь. У меня есть он. И у меня есть я.

Алиса помолчала. Потом сказала — уже без смеха, серьёзно:

— Я горжусь тобой, Вик.

У меня защипало в глазах.

— Спасибо, Алис.

— Ладно, душа моя, беги на свою квалификацию. И позвони мне после. Я хочу знать, что всё хорошо.

— Позвоню. Обещаю.

Я положила трубку и ещё минуту сидела, глядя в окно. Будапешт сиял утренним солнцем, где-то вдали гудели моторы — наверное, команды уже готовили машины. А я сидела в номере , в футболке Макса, с запиской от него на подушке, и думала: полгода. Всего полгода.

Я вспомнила свой первый день в паддоке. Как тряслись колени, как я боялась сказать что-то не то, как Макс прошёл мимо и бросил своё «посмотрим, сколько продержится». Я тогда ненавидела его. Искренне. Яростно. А теперь...
Теперь я просыпаюсь в его футболке. Он заказывает мне завтрак. Он считает до тысячи, чтобы не разбить чей-то нос ради меня. Он опускается на колени у бассейна и просит прощения. Я изменилась. И он изменился. И эта жизнь — безумная, опасная, полная скандалов и заголовков — стала моей. И я ни на что её не променяю.

Я встала, приняла душ, высушила волосы. Сегодня — никаких бигудей, просто мягкие волны. Лёгкий макияж, оранжевая рубашка «Макларен», бейдж. Я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.

— Ты справляешься, Виктория, — сказала я своему отражению. — Правда справляешься.

В дверь постучали.

— Доброе утро! — Ландо сиял, как новая монета. Никаких следов вчерашнего позора: свежая рубашка, прилизанные кудри, белозубая улыбка.
— Я решил, что должен загладить вину. Завтрак. Я угощаю.

— Ландо, ты не обязан...

— Обязан! — Он подхватил меня под локоть и потянул в коридор.
— Я вчера был свиньёй. Сегодня я — рыцарь. Рыцарь Норрис. Иду на завтрак с дамой и веду себя безупречно. Никаких приставаний. Никаких пьяных признаний. Только яйца-пашот и кофе.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Он положил руку на сердце.
— Клянусь своим поулом.

Я засмеялась и позволила увести себя в ресторан отеля. Это было удобно: во-первых, я правда не завтракала (завтрак от Макса остался нетронутым — кусок в горло не лез после звонка Алисы). Во-вторых, Ландо явно старался, и я ценила это.
Ресторан был светлый, с панорамными окнами на внутренний двор. Мы взяли столик у окна. Ландо трещал о стратегии на квалификацию, о новых шинах, о том, что Оскар опять настраивает подвеску как-то по-своему. Я слушала вполуха, попивая апельсиновый сок. А потом я посмотрела в окно. И забыла, как дышать.

Внутренний двор отеля. Бассейн — тот самый, у которого Макс стоял на коленях. Шезлонги. Пальмы в кадках. И Макс. Он сидел на бортике бассейна, в шортах и поло «Ред Булл», и разговаривал с девушкой. Высокая, загорелая, с идеальными волосами цвета мёда. Белое платье. Длинные ноги. Она смеялась, запрокидывая голову, и касалась его плеча. А он — он улыбался. Ей. Мой мир остановился.

— Вик? — Ландо проследил мой взгляд и осёкся.
— О.

Я ничего не сказала. Я просто смотрела. Девушка что-то говорила, Макс кивал, и его улыбка была... расслабленной. Тёплой. Той самой улыбкой, которую я считала своей.

— Вик, может, это просто... ну, кто-то из команды. Или спонсор. Или...

— Я знаю, кто это, — мой голос прозвучал ровно, почти холодно.
— Это София. Она работала с ним в программе молодых пилотов. Старая подруга.

— Откуда ты знаешь?

— Видела фото. В старых журналах. — Я отвернулась и взяла круассан с тарелки.
— Всё в порядке, Ландо.

— Вик, ты круассан в сок макаешь.

Я посмотрела на свою руку. Действительно, макаю.

— Я люблю так, — солгала я и откусила мокрый круассан. На вкус — как бумага.

Ландо помолчал, потом осторожно сказал:

— Может, поговоришь с ним?

— Нам запретили общаться, — отрезала я.
— Зак сказал — ни единого контакта. Вот и отлично. Значит, и смотреть на него не буду.

— Вик...

— Я убью эту скотину, Ландо. Как только будет возможность. — Я усмехнулась.
— Шучу ,конечно, доедай свои яйца-пашот. Нам скоро в паддок.

Он вздохнул, но спорить не стал.

                                    Паддок
        
День начал набирать обороты. Я работала. С утроенной энергией, с улыбкой, приклеенной к лицу. Носилась между журналистами, поправляла расписание Оскара, подготавливала пресс-релизы. Телефон жужжал, но я не смотрела. Я знала, кто пишет.

Макс: «Доброе утро,кис. Как спалось?»

Я не ответила.

Макс: «Ты завтракала? Завтрак, который я заказал, ещё стоит?»

Я убрала телефон в сумку и не доставала час. Когда достала — было ещё два сообщения.

Макс: «Вики? Ты занята?»

Макс: «Я скучаю. Дай знак, что ты в порядке».

Я напечатала: «В порядке. Работаю». И заблокировала экран.

Перед квалификацией мы столкнулись в паддоке. Он шёл в сторону боксов «Ред Булл», я — в пресс-центр. Наши пути пересеклись ровно на секунду. Я почувствовала его взгляд — прожигающий, требовательный, — и прошла мимо, не повернув головы. Краем глаза заметила, как он замедлил шаг, как нахмурился, как его рука дёрнулась в мою сторону и замерла в воздухе. Он что-то хотел сказать. Но я уже шла дальше, к Ландо и Оскару, которые стояли у входа в боксы.

— Вик, глянь! — Оскар протянул мне планшет с графиками.
— Сравниваешь время по секторам?

— Конечно. — Я встала между ними, делая вид, что изучаю телеметрию. Ландо покосился на меня понимающе.

— Ты всё ещё игнорируешь? — спросил он шёпотом.

— Я выполняю распоряжение Зака, — ответила я ровно.

— Ага, конечно. — Он хмыкнул, но развивать тему не стал.

Квалификация началась.

Первый сегмент. Макс — первый. Я смотрела на монитор и кусала губу. Второй сегмент. Макс — снова первый. Ландо шёл вторым, Оскар — четвёртым. Я механически записывала цифры, отвечала на вопросы журналистов, делала вид, что всё в порядке. Третий сегмент. Финальная попытка. Макс выехал на трассу, и я замерла у монитора. Сектор первый: фиолетовый. Сектор второй: фиолетовый. Сектор третий: фиолетовый. Лучшее время дня. Поул.

— Да! — заорали механики «Ред Булл» где-то в соседних боксах. Я видела, как команда бросилась обниматься, как Кристиан хлопнул кого-то по спине.

А потом Макс вылез из машины, снял шлем, и его глаза сразу же нашли меня. Через стекло. Через расстояние. Через толпу. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде был вопрос: «Ты видела? Я сделал это. Для нас».

Я отвела глаза. Взяла планшет и отошла к Оскару, который как раз заканчивал интервью.

— Вик, — позвал Ландо, но я покачала головой.

— Не сейчас.

Я знала, что Макс всё ещё смотрит. Я чувствовала это кожей. Но я не обернулась. Картинка у бассейна — его улыбка, её рука на его плече — стояла перед глазами ярче, чем фиолетовые сектора на мониторе. Я знала, что это, скорее всего, ничего не значит. Знала, что Макс любит меня. Но ревность — это зверь, который не слушает доводов. И я заперла его внутри, скормив своей обиде.

— После квалификации будет пресс-конференция, — сказала я Ландо, сверяя расписание.
— Ты второй, идёшь вместе с Максом. Не опаздывай.

— Ты будешь там?

— Да. Это моя работа.

— Вик... — Ландо замялся.
— Ты уверена, что не хочешь с ним поговорить? Он же не виноват, что ты что-то себе придумала.

— Я ничего не придумала. — Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Я видела то, что видела. И я имею право на чувства.

— Имеешь, — он кивнул.
— Просто... может, он не знает, в чём дело?

— Вот и пусть подумает, — бросила я и ушла в пресс-центр.

Макс сидел за столом, я стояла у стены с планшетом, и между нами было три метра и целая вселенная молчания. Он отвечал на вопросы журналистов — об идеальном круге, о шинах, о стратегии на завтра. Но каждые тридцать секунд его взгляд соскальзывал на меня, и я чувствовала это, как прикосновение. Я не поднимала глаз. Ни разу. Ландо, сидевший рядом, что-то шутил про «волшебные туфли», но я даже не улыбнулась. Я стенографировала ответы, смотрела на экран планшета, и строчки расплывались. После конференции я первой выскользнула из зала. Мне нужно было подготовить материалы для прессы, разослать цитаты, сделать ещё тысячу дел. Но у выхода меня догнал Ландо.

— Вик, он спрашивал меня.

— Кто?

— Ферстаппен. — Ландо понизил голос.
— Подошёл после конференции. Сказал: «Норрис, что с ней? Почему она на меня не смотрит?» Я сказал, что не знаю. Но он мне не поверил.

— И что ты ему сказал?

— Ничего. — Ландо пожал плечами.
— Это ваши дела. Но, Вик... может, объяснишь ему? Он выглядит так, будто его машина взорвалась на стартовой решётке.

Я посмотрела на Ландо. На его обеспокоенное лицо. На то, как он старается — теперь уже по-дружески, без всяких поползновений.

— Возможно...Посмотрим, — сказала я.
— Если он спросит — скажи: Если хочет поговорить,пусть приходит.

— Ладно. — Он кивнул.
— Но я думаю, что ты зря. Это всё какое-то дурацкое недоразумение.

— Возможно. — Я вздохнула.
— Но я так устала от всего этого, Ландо. От запретов, от скандалов, от бывших, от новых, от прессы. Я просто хочу... нормальности. Хотя бы на один день.

— Нормальность — это скучно. — Он улыбнулся. — Но я понимаю. Иди, занимайся делами. И не мучай себя.

Я кивнула и ушла. Телефон снова завибрировал.

Макс: «Кис,я не знаю, что случилось. Но я люблю тебя. Просто скажи, что ты в порядке».

Я напечатала ответ — и стёрла. Напечатала снова — и стёрла снова.

Потом написала: «Я жду тебя».

И выключила телефон.