«Запретный плод всегда сладок»

Утро началось с тишины.

Не с сообщения от Макса. Не с гула паддока. А с тяжёлой, ватной тишины в моём номере, где пахло вчерашним адреналином и чужой серёжкой, которую я так и не нашла.

Я нанесла тональник на след от его поцелуя, застегнула рубашку «Макларен» под горло и вышла в коридор с планшетом и прямой спиной. Всё как обычно. Кроме одного: в лифте со мной ехали два механика из нашей команды, и они замолчали, едва я вошла.

Не просто замолчали. Переглянулись.

Я сделала вид, что не заметила. Но внутри что-то оборвалось и упало в пустоту.

---

В паддоке воздух был пропитан слухами, как бензиновым перегаром после гонки. Я шла через море моторхоумов, ловила обрывки фраз и пыталась убедить себя, что паранойя — мой личный враг. Но когда Хлоя встретила меня у входа в наш моторхоум, сжимая в руке телефон с таким лицом, будто ей только что показали призрак, я поняла: не паранойя.

— Вик, — она понизила голос. — Ты видела рассылку?

— Какую рассылку?

Она молча протянула мне телефон. На экране горело сообщение в общем чате персонала «Макларен». Без подписи. С фотографией.

Сердце ухнуло в пятки.

Фотография была сделана ночью, с улицы, снизу вверх. Зернистая, тёмная, но достаточно чёткая, чтобы различить женский силуэт, перелезающий с одного балкона на другой. Девятый этаж. Отель команды. И — о ужас — оранжевая блузка. Моя блузка.

Текст под фото гласил: «Интересно, что пресс-атташе «Макларен» делает ночью на балконе номера 409? И почему этот номер принадлежит Ферстаппену? Может, она делится с ним не только шампанским?»

Мир покачнулся.

— Кто это отправил? — мой голос прозвучал хрипло, чужое.

— Анонимно. Но все уже видели. И Вик... — Хлоя закусила губу. — Зак хочет тебя видеть. Прямо сейчас.

---

Кабинет Зака Брауна в моторхоуме «Макларен» был обставлен дорого и холодно. Пахло кофе и неприятностями. Сам Зак сидел за столом, сложив руки в замок. Рядом стоял Андреа Стелла, наш гоночный директор, с лицом человека, которому сообщили, что в его двигателе нашли песок.

— Виктория, — начал Зак без предисловий. — Ты знаешь, почему ты здесь.

— Подозреваю, что из-за анонимной фотографии сомнительного качества, — ответила я, стараясь держать тон ровным.

— Дело не только в фото, — Андреа положил передо мной распечатку. — Вчера вечером мы перехватили подозрительную активность в нашей внутренней сети. Кто-то скачал телеметрию Ландо за последние три гонки. Время скачивания — 22:47. Ты была в это время в своём номере?

— Я... — Я запнулась. В 22:47 я как раз стояла на балконе 409, в двух метрах от Макса. — Да, была.

— Одна?

Вопрос повис в воздухе, как нож.

— Одна, — соврала я.

Зак вздохнул и откинулся в кресле.

— Виктория, ты отличный сотрудник. Мы тебе доверяли. Но сейчас всё выглядит скверно. Ты часто общаешься с Ферстаппеном. Тебя видели в зоне «Ред Булл» после гонок. А теперь ещё эта фотография. И утечка данных.

— Я никогда не передавала «Ред Булл» никакой информации, — отчеканила я. — Я пресс-атташе, у меня нет доступа к телеметрии. Это технический персонал, не я.

— Доступ мог получить кто-то другой, — мягко сказал Андреа. — Например, тот, у кого есть мотивы отвлечь внимание от себя, использовав тебя.

— Или тот, кто хочет тебя подставить, — добавил Зак. — Но пока мы обязаны провести внутреннее расследование. Ты временно отстранена от работы с прессой. До выяснения.

Слова ударили как пощёчина.

— Я не шпион, — прошептала я.

— Докажи это, — ответил Зак. — У тебя есть неделя. Иначе мне придётся передать дело в FIA.

---

Я вылетела из кабинета, плохо соображая. Меня шатало. Хлоя попыталась подойти, но я отмахнулась и быстрым шагом направилась к выходу. Мне нужен был воздух. Мне нужен был Макс. Но нельзя было даже смотреть в его сторону — теперь каждое движение записывали в воображаемое дело.

И тут я увидела Ландо.

Он стоял у боксов, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной. Спокойно. Слишком спокойно. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся — мягко, участливо, и от этой улыбки у меня внутри всё леденело.

— Вик, — окликнул он, подходя. — Я слышал. Это ужасно. Кто-то реально хочет тебя уничтожить.

— Да, кто-то, — эхом отозвалась я, глядя на него в упор.

И тут я вспомнила.

Месяц назад. После трудной гонки. Ландо позвал меня выпить в баре команды. Был дружелюбен, сыпал комплиментами, а потом — попытался поцеловать. Я отстранилась, свела всё в шутку. Он тогда посмеялся и сказал: «Ничего, Вик. Я умею ждать».

Я не придала значения. Но теперь...

— Ландо, — сказала я тихо. — Это ты сделал фото?

Он моргнул. Уголок его губ дрогнул.

— Что? Нет, конечно. Зачем мне?

— Потому что я тебе отказала.

Тишина между нами стала колючей. Он смотрел на меня — и маска пай-парня сползала медленно, как краска под дождём.

— Ты правда думаешь, что я на такое способен? — его голос всё ещё звучал обиженно, но глаза потемнели. — Что я стал бы подставлять коллегу?

— Ты был вчера в отеле? — спросила я прямо.

— Был. Как и все.

— И ты знал, какой у меня номер.

— 407, — он развёл руками. — Все в команде знают. Это не секрет.

— А то, что Макс в 409 — тоже не секрет?

Он помолчал. И вдруг рассмеялся — негромко, горько.

— Знаешь, что самое смешное, Вик? Ты действительно думаешь, что я стал бы мстить? Я не злодей из дешёвого фильма. Но... — он сделал шаг ближе, понижая голос, — я действительно видел тебя вчера. Случайно. Гулял перед сном. И да, я видел, как ты перелезала через балкон. Как ты рисковала жизнью ради него.

Я замерла.

— И ты рассказал? Отправил фото?

— Нет, — он покачал головой. — Фото отправил не я. Но я догадываюсь, кто.

— Кто?!

— Парень из персонала отеля, — Ландо сунул руки в карманы. — Я столкнулся с ним у служебного входа. Он как раз смотрел на твой балкон, держа телефон. Я спросил, что он делает. Он сказал: «Снимаю, как пресса развлекается». Я... мог бы остановить. Но не стал.

— Почему? — выдохнула я.

— Потому что я зол, Вик, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Не на тебя. На себя. Что я не он. Что ты выбрала врага, а не того, кто всегда был рядом. Это глупо, по-мальчишески, но я... просто отошёл. А утром увидел рассылку. И мне стыдно. Но не настолько, чтобы не признать: Ферстаппену это тоже на пользу не пойдёт. Может, так даже лучше. Ты от него отдалишься. Перестанешь рисковать.

— Ты не понимаешь, — прошептала я.

— Понимаю. Ты влюблена. Но он — «Ред Булл». Это всегда будет проблемой. Я просто дал реальности шанс показать тебе это.

Я смотрела на него и видела не врага. Видела запутавшегося парня, который позволил ревности взять верх. Но от этого не становилось легче.

— Ландо, если ты хочешь помочь, — сказала я тихо, — найди парня из отеля. Пусть он сознается, что фото — подстава. И что утечка данных не имеет ко мне отношения.

— А если имеет к твоему Максу? — он вскинул бровь.

— Не имеет. Я знаю.

— Откуда? Ты спишь с ним, но не знаешь, что у него в голове.

— Я не сплю с ним! — выпалила я, и тут же залилась краской. — То есть, мы... не в этом дело. Я доверяю ему.

Ландо долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Ладно. Я попробую найти свидетеля. Но ты должна пообещать мне одну вещь.

— Какую?

— Будь осторожна. Не только с прессой, но и с ним. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Даже если ты не со мной.

Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять посреди паддока с бурей в голове.

---

Я не могла пойти к Максу. За мной наверняка следили. Но я могла написать.

«Нас раскрыли. Я под подозрением. Ландо видел нас и знает о балконе. Пока не пиши мне, за мной могут следить. Я разберусь».

Ответ пришёл через минуту:

«Я не оставлю тебя одну. Если надо — приду и скажу всем правду».

«Нет. Это погубит и тебя. Дай мне неделю».

Тишина. Потом:

«Неделя. Потом я действую по-своему».

Я выключила телефон и пошла в свой номер — через главный вход, глядя всем в глаза. Если мне суждено гореть в этом огне, то я хотя бы пойму, кто зажёг спичку.

---

Вечером я сидела на кровати, перебирая в голове факты. Утечка данных. Фотография. Слух. Всё указывало на то, что кто-то планомерно вбивал клин между мной и «Макларен». И если это не Ландо, то кто? И главное — как связана телеметрия с моим балконом?

Надо найти парня из отеля. Надо выяснить, кто скачал файлы. И надо — хоть на секунду — услышать голос Макса.

Но вместо этого я услышала стук в дверь.

Не в дверь номера. В балконную.

Я вскочила. За шторой, в темноте, стоял знакомый силуэт. Макс. На моём балконе. Снова.

— Ты с ума сошёл?! — прошипела я, распахивая дверь.

— Я скучал, — ответил он, переступая порог, но не касаясь меня. — И я нашёл того парня. Он ждёт внизу, в машине. Готов дать показания.

— Что?..

— Ты сказала — неделя. Я сказал — нет. Я не позволю тебе страдать из-за нас. Поехали. Разберёмся вместе. Прямо сейчас.

И он протянул мне руку.

Я смотрела на него — растрёпанного, решительного, готового воевать, — и понимала: обратного пути нет. Мы больше не прячемся. Мы начинаем наступать.

— Дай мне пять минут, — сказала я, сжимая его ладонь.

И впервые за день улыбнулась по-настоящему.