Тот, кто не кусается

Следующие дни прошли в странной, почти бытовой рутине.

Утром Агнесс уходила на работу в оперу. Днём она размышляла о том, что в её квартире остался вампир. Вечером она возвращалась, сменяла бинты, кормила его кровью из пакетов (он пил её с отвращением, но пил), и садилась в кресло с книгой, делая вид, что его не существует.

Но он существовал. И с каждым часом его присутствие становилось всё более заметным.

На второй день он начал двигаться без боли. На третий - встал и прошёлся по комнате. И на четвёртый день, вечером, он сидел на кухне, пил чай без сахара, с каким-то странным равнодушием и смотрел на неё.

- Завтра я ухожу - сказал он.

Агнесс налила себе чаю и не сразу ответила.

- Ты сможешь превратиться?

- Да. Крыло зажило, силы возвращаются. Я улечу ночью, когда они не увидят.

Она кивнула, делая вид, что ей всё равно.

- Хорошо.

Он сидел напротив, глядя на неё, и вдруг сказал:

- Но я хочу, чтобы ты знала одну вещь.

Агнесс подняла глаза.

- Я не знаю, что случилось с твоей бабушкой. Я не знаю, была ли она той, кем я считал. Но я знаю, что когда я увидел твоё лицо в той сумочке, я впервые за 40 лет почувствовал, что мир не полностью проклят.

Она замерла.

- Это комплимент?

- Это правда - сказал он.

Повисла тишина. Агнесс вдруг поняла, что за эти три дня она привыкла к нему. К его молчанию, к его дыханию по ночам, к его голосу, когда он просил больше не добавлять в кровь сахар.

- Уходишь - уходи, - сказала она твёрдо, но голос дрогнул. - И не возвращайся.

Джексон встал, подошёл к ней, наклонился и тихо сказал:

- Ты не веришь мне. Это правильно. Но если ты вдруг решишь узнать правду - твоя бабушка оставила тебе письмо. Оно спрятано за её старым портретом в доме в Зальцбурге.

Агнесс удивлённо посмотрела на него.

- Откуда ты знаешь?

- Она сама мне сказала. В 1935 году. Сказала: «Когда придёт время, моя внучка найдёт письмо. И всё поймёт».

Он выпрямился, задержался на мгновение, будто хотел сказать ещё что-то, но передумал.

- Спасибо, Агнесс. За всё.

Он отошёл к окну, распахнул его, шагнул на подоконник - и превратился в летучую мышь, чёрную и быструю, которая взмыла в венскую ночь.

Агнесс осталась одна.

Она подошла к окну. Внизу горели огни. Мышь уже скрылась из виду.

Она закрыла окно, села на диван и долго смотрела на пустое место, где он лежал.

Потом взяла телефон и набрала номер своей матери.

- Мам... ты помнишь портрет бабушки Эльфриды, который висел в гостиной?

- Да, - удивилась мама. - А что?

- Он всё ещё там?

- Конечно, мы его не трогали. Ты приедешь?

Агнесс помолчала.

- Да. Завтра.