HALCYON/ Безмятежный

- Ладно, Гарри, - мягко произнесла Рената, поглаживая рукой взъерошенные волосы мальчика, пока они старательно работали вместе на кухне, - теперь я просто хочу, чтобы ты мешал аккуратно и не спеша.

Она накрыла своей рукой руку Гарри и начала направлять деревянную ложку в его руке по кругу в миске, пока они смешивали ингредиенты. В тот день она учила Джеймса делать тесто для хлеба с нуля, и, пока они работали на кухне, Гарри несколько раз настойчиво повторял, что хочет помочь. Поэтому, когда пришло время соединить муку, дрожжи, сахар и соль в большой миске, она решила дать Гарри дело. После того как она добавила молоко и масло, она назначила Гарри «Главным мешателем на кухне». Конечно, для Гарри всё это было в виде весёлой игры, и ему явно нравилась мысль, что у него такая важная роль.

Тем временем Джеймс наблюдал за ними, стоя у столешницы, и на его лице играла улыбка: он смотрел, как у сына сужаются глаза, пока тот сосредоточенно выполняет порученное дело. К сожалению, Гарри не понимал, что они пекут не торт, как это случалось много раз раньше, - на этот раз Рената пробовала новый рецепт. Поэтому время от времени он норовил макнуть палец в то, что считал тестом для торта, чтобы попробовать на вкус. Однако Рената всякий раз ловила его и возвращала к помешиванию.

В кухне один за другим рождались новые рецепты - Рената медленно, но верно формировала своё меню, и на каждой такой кулинарной пробе неизменно присутствовали Джеймс и Гарри. Джеймс хотел всё запомнить, чтобы потом суметь самостоятельно повторить и блюдо, и сам процесс приготовления, а Гарри просто нравилось помогать - в первую очередь в надежде поучаствовать в дегустации. Они в шутку прозвали его своим маленьким гастрономическим критиком и всякий раз так его называли, стоило Гарри появиться в комнате. С тех пор как Рената познакомила Джеймса с миром специй и приправ, Гарри наконец‑то стал есть полноценные блюда, соответствующие его возрасту, а не устраивать из‑за еды ужасный переполох.

- Мамочка, а как насчёт торта? - спросил Гарри, в какой‑то момент подняв взгляд и посмотрев через плечо. На его лице понемногу проступала лёгкая обида - Рената по‑прежнему не позволяла ему пробовать тесто.

- Ну, ты ведь не хочешь есть такое тесто, Гарри, - сказала ему Рената, - это для хлеба, а не для торта. Нужно дать ему пропечься, иначе тебе станет не очень хорошо.

- Может, просто позволь ему попробовать разок, - заметил Джеймс, наблюдая со стороны, - как только он поймёт, насколько это неприятно на вкус в сыром виде, сомневаюсь, что он ещё когда‑нибудь захочет макнуть туда палец.

- Это немного жестоко, мистер Поттер, вам не кажется? - подразнила она, бросив на него взгляд через плечо. Рената заметила, как Джеймс прищурился, глядя в её сторону, но на его губах играла игривая ухмылка. Он подошёл ближе как раз в тот момент, когда Рената снова повернулась к Гарри - и увидела, как лицо мальчика исказилось от отвращения: он сделал ровно то, что Рената запрещала.

Уже через несколько секунд он отталкивал от себя миску, мотая головой из стороны в сторону и корча самые разные гримасы, издавая при этом странные звуки. Джеймс подошёл и встал прямо за спиной Ренаты, обняв её за талию и опустив подбородок ей на плечо.

- Это не жестоко, - прошептал он ей на ухо, - зато очень действенно. Просто немного суровой любви, дорогая, ты ведь сама мне об этом говорила.

- Я не говорила тебе подстрекать Гарри пробовать сырое тесто для хлеба, - проворчала она, прежде чем Джеймс, тихо усмехнувшись, уткнулся ей в шею. - Я сказала лишь, чтобы ты говорил твёрдым голосом, вот и всё.

Впрочем, нельзя было отрицать, что метод Джеймса сработал: Гарри больше не пытался попробовать тесто и довольно быстро усвоил урок. Но он так же быстро воспрянул духом, когда Рената сказала, что теперь они будут вымешивать тесто на присыпанной мукой поверхности столешницы. Ему явно очень нравилась его новая должность «Главного вымешивателя»: он заливисто хохотал, пока Рената подсказывала, что делать.

- Ну и сколько ещё это продлится? - спросил Джеймс; в его голосе слышалось искреннее любопытство, а не раздражение, но Рената всё равно слегка растерялась. Она позволила Гарри продолжить работу, а потом повернулась к Джеймсу.

- Тебе куда‑то нужно идти? - парировала она, приподняв бровь. - Ты ведь сам просил показать рецепт хлеба, помнишь?

- Я знаю, я знаю. Просто у меня есть сюрприз для вас с Гарри, вот я и полюбопытствовал, сколько ещё мы тут пробудем. Это был просто общий вопрос, не нужно торопиться или что‑то в этом роде.

Но чего вообще мог ожидать Джеймс, заявив, что у него есть сюрприз, - особенно в присутствии Гарри и Ренаты? В считаные мгновения Рената и Гарри уже стояли напротив него: на лицах - лёгкая растерянность, но в глазах - нескрываемое любопытство.

- Сюрприз? - произнесли они в унисон, и Джеймс не смог сдержать смех, глядя на их реакцию.

Он покачал головой и скрестил руки на груди, будто бросая им вызов, а потом посмотрел на обоих.

- О нет, не отвлекайтесь сейчас. Вам двоим ещё хлеб надо доделать. Сначала закончим с ним, а потом пойдём смотреть сюрприз - но никак не раньше. Так что за работу.

Гарри понемногу перенимал итальянский язык, проведя немало времени в обществе Ренаты и Адельмо, но, похоже, он перенял у Ренаты не только слова - особенно это касалось её мимики. Он словно в точности копировал то самое откровенно безучастное выражение лица, которое сейчас было у Ренаты. Они вдвоём смотрели на Джеймса, как будто тот держал сюрприз в заложниках, откладывая его до тех пор, пока не будет готов хлеб.

- Это ты хотел научиться печь хлеб! - настаивала Рената. - С какой стати мы должны его доделывать... вот ты и заканчивай!

- Зато у меня сюрприз! - возражал он, изо всех сил сдерживая улыбку: Рената явно бросала ему вызов.

- Никакого хлеба! - Гарри встал на сторону мамы: он скрестил маленькие ручки на груди и отвернулся от Джеймса.

Джеймс начинал понимать, что объявлять о сюрпризе до того, как они доделают хлеб, было не самой удачной идеей - казалось, что именно на этом сейчас сосредоточены эти двое.

- Ладно, ладно, скоро пойдём. Сириус, наверное, прямо сейчас дорабатывает последние штрихи, так что у нас как раз хватит времени тут всё закончить и пойти.

****

Рената не имела ни малейшего представления о том, о чём говорит Джеймс, когда заходила речь о сюрпризе, - и это по-настоящему её шокировало, ведь обычно её посвящали во всё. Конечно, она понимала: если сюрприз предназначен для неё и Гарри, то ей и не положено о нём знать. Но всё равно было так странно не быть причастной к чему‑то настолько... значимому. Джеймс явно был в восторге от того, что задумал, но, пожалуй, ему стоило подождать с объявлением - теперь сосредоточиться на чём‑либо другом было почти невозможно.

Она пыталась угадать, что же это за сюрприз. В конце концов, до её дня рождения или дня рождения Гарри было ещё далеко. Ближайший предстоящий день рождения был у Джеймса - почти через два месяца, ближе к концу марта. До Дня святого Валентина оставалось чуть меньше двух недель - вдруг сюрприз как‑то с ним связан? Но она всерьёз в этом сомневалась. Так что же это могло быть?

Да чем ещё вообще мог удивить её Джеймс? Она и так была более чем довольна и счастлива всем, что у неё уже было. У неё были Гарри и Джеймс - два человека, которые составляли весь её мир; рядом жил брат, а главное - он счастливо жил вместе с Сириусом. У неё были потрясающие друзья, которых она практически считала семьёй, а их новейшее пополнение, Леоне, прекрасно вписался в их дом.

Джеймс подарил ей мечту - собственный ресторан, - и она день за днём трудилась, чтобы воплотить её в реальность. Так что, правда, что ещё этот мужчина мог придумать, чтобы её удивить? То, что он знал что‑то, чего не знала она, делало Джеймса почти по-детски восторженным: он никак не мог перестать улыбаться, пока они заканчивали дела на кухне, давая тесту время подойти.

Когда они закончили, Джеймс предложил Гарри и Ренате переодеться во что душе угодно - до этого все непринуждённо слонялись по дому в пижамах и домашней одежде.

К его большой радости, Рената надела один из его старых джемперов для квиддича: она уверяла, что в них невероятно тепло. Тем временем они укутывали Гарри, чтобы он смог выдержать прохладную погоду на улице. Надев ему на голову маленькую шапочку, чтобы ушам было тепло, Рената не смогла сдержать смех: волосы Гарри торчали из‑под вязаной шапочки, которую Молли подарила ему на Рождество.

- Посмотри на все эти волосы, - сказала она, присев перед ним на корточки и помогая поправить очки на лице. - По-моему, они становятся ещё более непослушными, чем у твоего папы. Но я ему этого не скажу - он вряд ли обрадуется какой‑либо конкуренции, правда?

- Я это слышал! - крикнул Джеймс из спальни, прежде чем выйти, уперев руки в бока. - И да будет вам известно, я - действующий чемпион по самым растрёпанным волосам, спасибо большое.

- Что ж, действующий чемпион, - улыбнулась Рената, - возможно, тебе придётся передать эстафету своему наследнику: похоже, Гарри сейчас вырывается вперёд.

Внезапно Джеймс принялся ерошить волосы, чтобы сделать их ещё более взъерошенными, и, кажется, Гарри воспринял это как вызов: он стянул шапочку и повторил действия отца. Рената осталась наблюдать, как прямо перед ней разворачивается соревнование за звание обладателя самых растрёпанных локонов в семье Поттер. Однако, когда она покачала головой и на мгновение прикрыла глаза рукой, Джеймс и Гарри замерли - и в их головах, похоже, одновременно мелькнула одна и та же мысль.

Не успела она даже собраться с силами, как Гарри и Джеймс набросились на неё - оба старались взъерошить ей волосы. Это застало её врасплох: она не сдержала удивлённого вскрика, но тут же поняла, что они задумали, и попыталась отбиться, только всё было бесполезно. За считаные минуты её причёска превратилась в абсолютный хаос, и, хотя кто‑то на её месте разозлился бы, Рената расхохоталась, едва увидев своё отражение в стекле задней двери.

- Прекрасно, - сказал Гарри, когда они наконец позволили ей выпрямиться. Она запросто могла бы взмахнуть палочкой и привести волосы в порядок перед уходом, но Рената решила этого не делать.

- Это должно стать девизом нашей семьи, - заявила Рената. - «Растрёпанные волосы? Да без разницы».

- Да, мы все наденем одинаковые футболки с этим принтом, - добавил Джеймс, но Рената лишь выразительно на него посмотрела. - А может, и нет. Возможно, мы не будем из тех семей, что так делают.

****

С растрёпанными волосами и в спешке собранной одежде Джеймс вывел Ренату и Гарри из дома, но так и не сказал, куда они направляются. Вместо этого они воспользовались каминной сетью - Гарри был на руках у Ренаты, и, к её замешательству, камин перенёс их в какое‑то отдалённое место: к обрушившейся трубе посреди заброшенного поля.

- Эм, Джеймс, - начала она, чуть крепче прижимая к себе Гарри, пока они шли по неровной местности, - а куда, собственно, мы идём?

Она не узнавала эти места, хотя пейзаж лесистой местности казался ей красивым - пусть и окутанным лёгкой дымкой тумана.

- Не волнуйся, просто иди за мной, - сказал Джеймс, схватив её за рукав и потянув за собой, чтобы она не отставала. Она полностью доверяла ему, но искорка озорства в его глазах немного тревожила. К тому же она всё ещё ломала голову над тем, при чём тут Сириус. Что за «последние штрихи» он должен был подготовить до их прибытия?

Понимая, что от Джеймса она прямо сейчас ничего не добьётся, Рената решила, что лучше просто быть начеку. Пока они шли через поле, казалось, что они следуют по тропинке, которая ведёт к более густой лесной части. Вдалеке ей почудился звук бегущей воды где‑то за деревьями - она даже вытянула шею, пытаясь лучше расслышать.

Гарри выглядел не менее любопытным: он по-прежнему озирался, сидя на руках у матери. Время от времени он указывал на птицу, примостившуюся на ветке, или хватал Ренату за плечо, стоило где‑то раздаться шороху, источник которого он не мог увидеть.

- Мамочка, куда мы идём? - прошептал ей Гарри. - Тут темно.

Из‑за и без того скудного солнечного света деревья словно сгущали темноту, а туман ничуть не облегчал ситуацию.

- Я не знаю, куда мы идём, Гарри, это сюрприз, - сказала она ему, - но всё в порядке, темнота так же прекрасна, как и свет.

Гарри, похоже, с этим не соглашался - он лишь крепче прижался к ней. Рената этого не замечала: она не сводила глаз с Джеймса, который шёл впереди. Он то и дело оглядывался на них через плечо, и улыбка на его лице ничуть не меркла. Она всё ждала, что он игриво метнётся в заросли и выпрыгнет, чтобы их напугать. Возможно, Сириус уже притаился в лесу, чтобы сделать именно это, а может, она просто чересчур мнительна.

Впрочем, чем больше она узнавала о прошлом Джеймса, а заодно о Сириусе и Ремусе, тем лучше понимала: она имеет дело с мастерами розыгрышей, и затеять какую‑нибудь шалость для них совершенно в духе.

Но наконец, казалось, Рената и Гарри вот‑вот получат ответ: Джеймс резко остановился и повернулся к ним лицом.

- Ладно, вам двоим пора закрыть глаза, - сказал Джеймс, хлопнув в ладоши. Он выглядел ещё более взволнованным, чем раньше. Однако Рената и Гарри лишь уставились на него, и выражения их лиц говорили обо всём - от «ну да, конечно» до «мы что, выглядим настолько наивными?».

Очевидно, они не верили, что он не задумал какую‑нибудь шутку.

- Да ну же, - произнёс он чуть капризным тоном, - если вы не закроете глаза, весь сюрприз будет испорчен. Вы должны это сделать. Обещаю, тут нет никакого подвоха и никакой шутки. Клянусь.

После того как Джеймс дал слово, что не собирается их разыгрывать, Рената и Гарри вроде бы успокоились. Но Джеймс не доверял Гарри настолько, чтобы верить, что тот не подглядит, поэтому Ренате пришлось закрыть мальчику глаза, одновременно зажмурившись сама. Джеймс встал позади неё и положил руки ей на плечи, чтобы направлять её вперёд, пока она продолжала нести Гарри. Она ступала осторожно - ведь ничего не видела перед собой, а, помня, сколько вокруг деревьев, боялась споткнуться о выступающий корень.

Но Джеймс внимательно следил за тем, куда ведёт, и они продвигались вперёд, пока он не велел ей наконец остановиться. Однако он не разрешил ей сразу открыть глаза, заявив, что главное откровение случится после обратного отсчёта.

Её уши будто покалывало от того, как Джеймс выкрикивал цифры, и она едва сдерживала дрожь от собственного волнения, смешанного с предвкушением.

- Три... два... один... ладно, открывайте глаза!

Опустив руки с глаз Гарри и открыв свои, Рената посмотрела вперёд - и лишилась дара речи от того, что предстало перед ней. Перед ними - перед ней, Гарри и Джеймсом - стоял дом, приютившийся на берегу реки. Она вдруг вспомнила звук бегущей воды, который слышала раньше, и, оглянувшись, увидела, куда привёл их долгий путь сквозь лес.

- Я... я не понимаю, - призналась она ему, - где мы? Мы к кому‑то в гости?

Дом, без сомнения, был прекрасен, но она не знала, кто живёт в этих краях. К тому же никто не выходил, чтобы их поприветствовать. Джеймс громко фыркнул, а потом обнял её за плечи.

- Рен, это дом, - сказал он, - наш новый дом. Мы ни к кому не в гости пришли.

У неё перехватило дыхание, и ей захотелось хлопнуть себя по лбу: стоило Джеймсу всё объяснить, как всё сразу стало до ужаса очевидным. Ещё до Рождества Джеймс говорил о том, чтобы подыскать другой дом за пределами квартиры - что‑нибудь с большим участком, чтобы Гарри и его друзья могли бегать и играть, а не ютиться в маленьком саду. Ему нравилась атмосфера Норы с её окрестностями, и, похоже, он отчасти черпал в ней вдохновение.

Дом и правда выглядел довольно просторным - в нём с лихвой хватило бы места для троих. Перед рекой шла стена - она не давала выбежать прямо к воде, и это немного успокаивало Ренату: мысль о том, что Гарри может упасть в реку, заставляла её сердце на мгновение замирать.

И всё же она до сих пор ничего не сказала, и Джеймс почти мгновенно занервничал - а вдруг ей не нравится? Выбрать дом, не предупредив её и не дав возможности поучаствовать в решении, было смелым шагом. Но он думал, что достаточно хорошо знает Ренату, её вкусы и антипатии, чтобы принять решение самостоятельно - ради сюрприза для всей семьи.

- Ну, - произнёс он, нервно потирая руки и поворачиваясь к ней лицом, - что думаешь? Нравится? Не слишком ли это... много? Или, наоборот, недостаточно?..

- Нет, нет, нет, - она покачала головой, осознавая, что её запоздалая реакция создаёт неверное впечатление о том, что она на самом деле чувствует, - он прекрасен, Джеймс. Просто... всё это... совершенно застало меня врасплох. И посмотри - там река! И не просто река: тут есть сад, и столько земли...

Наконец он расслышал в её голосе неподдельное волнение - она с восторгом оглядывалась по сторонам, а Гарри тем временем отчаянно хотел, чтобы его опустили на пол: ему не терпелось самостоятельно всё тут обойти.

- Прежде чем мы устроим экскурсию по окрестностям, может, сперва заглянем внутрь? - предложил Джеймс, подведя их с Гарри к парадной двери. Они послушно шли за ним, и он мягко подтолкнул Ренату: открой, мол.

Оглядываясь назад, Рената, наверное, должна была чего‑то подобного ожидать, но она до сих пор была настолько поглощена самой мыслью о том, что Джеймс купил новый дом, что не могла рассуждать так хладнокровно, как обычно. Она распахнула дверь, а Гарри в этот момент буквально висел у неё на ноге, - и только тут до неё наконец дошло, какую роль во всём этом сыграл Сириус.

«СЮРПРИ...»

Режим «медведицы‑матери» включился на полную: Рената оказалась не готова к происходящему, и все её чувства обострились - ведь рядом был Гарри. Сириус же был полностью готов встретить их внутри громким радостным возгласом, полным предвкушения сюрприза. Но вместо этого сюрприз достался ему самому.

Прямым ударом в лицо.