Ты умрёшь через мгновение | L&ОЖП | Тетрадь Смерти

Утро наступило слишком быстро. Звонок будильника в пять утра отозвался тяжелым гулом в голове, но мысли о предстоящей операции мгновенно выбили остатки сна. Быстро приведя себя в порядок, я оделась, аккуратно закрепила под отворотом блузки незаметный микрофон и замаскированную камеру-пуговицу, после чего отправилась на задание.

Утренний Токио встречал прохладным, туманным воздухом, но внутри здания «Сакура ТВ» атмосфера кипела, как в раскалённом котле. Студия №2, где должна была проходить запись главного общественно-политического блока, буквально трещала от напряжения. Едва я шагнула за звукоизоляционные двери павильона, как до моих ушей долетели яростные и сорванные голоса.

В самом центре съемочной площадки, прямо под ослепительными софитами, разворачивалась настоящая драка на словах. Эрико Сэдо и Томока Ито стояли друг напротив друга, тяжело дыша и не выбирая выражений. Вокруг них в смертельном оцепенении замерла вся съемочная группа: операторы боязливо опустили камеры, гримеры вжались в стены, а ассистенты боялись даже сделать лишний вдох.

— Ты совсем страх потеряла, Томока?! — визгливо чеканила Сэдо, брызгая слюной и швыряя на полупрозрачный стол распечатки сценария. — Ты не имеешь права вычеркивать из эфира целый блок с аналитикой! Я главный сценарист этого проекта, а ты — просто говорящая голова, которую посадили в это кресло из жалости!

— Из жалости?! — ядовито, с ледяной, пробирающей до костей яростью выплюнула Томока. Ее лицо исказилось от бешенства, а безупречно уложенные волосы слегка растрепались. — Зрители хотят видеть меня, а не слушать твои сухогрузные тексты. Если ты не перепишешь вводную часть прямо сейчас, я просто сорву прямой эфир. Посмотрим, что тогда тебе скажет руководство!

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! — Сэдо сделала шаг вперед, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Ты здесь никто! Посредственная, никому не нужная прислуга Накамуры!

— Заткнись! Просто заткнись! — рявкнула Томока с такой ненавистью, что даже я на пороге невольно вздрогнула.

Томока, тяжело и рвано дыша, смерила Сэдо испепеляющим взглядом, полным яда и обещания самой страшной расплаты.

— Разговаривать с тобой — себя не уважать, — процедила ведущая сквозь сжатые зубы. — Встретимся в эфире, Эрико. Если ты вообще до него доживешь.

Развернувшись на высоких каблуках, Томока со всей силы пнула валявшийся на полу штатив и размашистым, гневающимся шагом выскочила из студии, громко хлопнув дверью. В павильоне повисла тишина. Сэдо осталась стоять у пульту, судорожно вытаскивая сигарету из пачки подрагивающими пальцами.

Я осторожно прошла вглубь студии и опустилась на край технического стола рядом с одной из младших сотрудниц, она была ассистенткой по реквизиту Наоко, которая все еще нервно сжимала в руках осветительный патрон.

— Боже мой... — тихо, практически шепотом выдохнула Наоко, вытирая выступающий на лбу пот. — Я думала, они прямо здесь друг другу в горло вцепятся.

— Они всегда так сильно ругаются? — тихо спросила я, придав голосу оттенок испуганной новенькой и слегка подавшись к ней. — Я вчера видела напряжение, но чтобы до такой дикой ярости...

Наоко горько ухмыльнулась и, быстро оглянувшись на Сэдо, наклонилась к самому моему уху:

— Какая там ярость, Адагаки-сан! Дело вообще не в работе. Это у них давняя куда личная война. Ты же новенькая, наверное, не знаешь... Шесть лет назад, когда они обе только начинали работать на телеканале, Томока была обручена. У нее был жених — безумно богатый и перспективный продюсер, они уже дату свадьбы назначили, кольца выбрали. —девушка снова понизила голос до едва различимого шепота: — И что же ты думаешь? Эрико Сэдо просто взяла и увела его прямо из-под носа у Томоки! Наглым образом пролезла к нему в постель, подставила Ито перед его семьей и в итоге выскочила за него замуж. Правда, через пару лет они все равно развелись, но Томока этого никогда не забыла и не простила. С тех пор она Сэдо душевно ненавидеть не перестает. Раньше Томока ничего не могла сделать, потому что Сэдо была выше по должности, а Накамура ее прикрывала... Но теперь, когда Накамуры нет, Томоку просто не остановить. Она жаждет уничтожить Сэдо любой ценой.

У меня по спине пробежал ощутимый мороз. Личные счеты. Шестилетняя выдержанная ненависть, умноженная на жажду власти и обладание смертоносной, невидимой силой Киры.

— Это объясняет абсолютно всё, — раздался в микронаушнике глубокий, сокрушительный вывод Рюдзаки. — Мотивация Томоки Ито не ограничена карьерным ростом.

Слова Наоко мгновенно расставили все точки над «i». Мотив был ясен: это была не просто конкуренция за место перед камерой, а отравленная шестью годами ярости месть.

— Поняла тебя, Рюдзаки, — едва слышно шепнула я в микрофон, сворачивая из шумного павильона в полутёмный служебный коридор. — Я иду за Томокой.

— Мэй, в этом нет необходимости, — отозвался детектив. Его голос звучал с затаенным напряжением. — Прошлым вечером, пока Томока была с подругами. Ватари и наши сотрудники установили скрытые микрокамеры и жучки не только в её гримерке, но и у неё в квартире. Наш передвижной штаб у здания телеканала сейчас видит всё. Если она проявит активность, мы зафиксируем это на объективах.

Я бесшумно поднялась на четвертый этаж. Я узнаю все последней, а мне хочется увидеть все своими глазами, хоть это и глупо. Коридор возле блока ведущих был совершенно пуст. Подойдя к плотно закрытой двери с табличкой «Томока Ито», я остановилась у самой стены, стараясь не издавать ни звука и даже не дышать. Из-за двери доносился оглушительный грохот. Внутри комнаты что-то с треском врезалось в стену — похоже, в ход пошла очередная фарфоровая ваза или тяжелая рама. Слышался глухой звон бьющегося стекла, треск ломающегося пластика и рваное, бешенное дыхание.

— Тварь! Какая же ты мерзкая, ненавистная тварь, Эрико! — истерично, сорванным от злости голосом орала Томока, глухо ударяя кулаком по столешнице. — Ты забрала у меня всё шесть лет назад... Ты думала, что так и будешь топтать меня всю жизнь?! Нет... Не в этот раз! Накамура уже гниет в земле, Хирата отбегалась, и ты будешь следующей! Я вычеркну тебя из этой жизни, слышишь?! Ты сдохнешь прямо на моих глазах!

В этот момент за дверью раздался тяжелый, взволнованный выдох. Томока, судя по звукам шагов, подошла к зеркалу.

— Угомонись... Угомонись, Томока... — заговорила она сама с собой, но уже значительно тише. — Нет, не сейчас. Убийство прямо перед эфиром поднимет слишком много шума, полиция отменит съемки. Нужно доделать работу... Доработать этот чертов день. А вечером, когда я вернусь домой... Возьму её имя и выжгу его раз и навсегда. Дома мне никто не помешает. Я сделаю всё чисто, как и с остальными...

Меня будто током ударило. Озарение накрыло мгновенно, сложив все пазлы в единую картину. Тетрадь Смерти, о которой не догадывались детективы, оставалась спрятанной в её квартире. Именно туда она собиралась направиться сразу после окончания рабочей смены, чтобы вписать имя Эрико Сэдо.

— Интересно, — отозвался Рюдзаки. — Мэй, незаметно возвращайся на съемочную площадку и продолжай отыгрывать свою роль.

Напряжение внутри меня достигло предела. Идея оставить всё до вечера и просто наблюдать за тем, как Томока Ито готовит очередное убийство, казалась мне безумием. Эрико Сэдо была стервозной, тяжелой и глубоко травмированной женщиной, но она не была убийцей. Она не заслуживала смерти только за то, что шесть лет назад совершила подлый поступок. Если Томока вернется домой после смены и впишет имя Сэдо в Тетрадь Смерти, у нас не будет шанса ее спасти. Я выскочила на пожарную лестницу, где не было камер телеканала, и прижала пальцы к микронаушнику.

— Рюдзаки, я могу проникнуть в её квартиру и разыскать орудие убийства... — выдохнула я в микрофон, чувствуя, как дрожит собственный голос. — Прежде чем Эрико умрет... Мы ведь знаем адрес! Я успею за обеденный перерыв!

— Мэй, при таком раскладе событий у нас не будет доказательств вины Томоки, — монотонно, с вымораживающим душу спокойствием произнес Эл. — К сожалению, мы должны рисковать Эрико Сэдо. Если будет хотя бы ничтожный шанс ей помочь, мы обязательно это сделаем, но нам нужны доказательства вины Томоки Ито.

Я онемела, не в силах вымолвить ни слова. Ради сухих фактов и доказательной базы величайший детектив мира готов пойти на подобный шаг? Играть человеческой жизнью, словно пешкой на шахматной доске? Он же не знает...  Он понятия не имеет, как работает Тетрадь Смерти! Для Рюдзаки это всё ещё неизвестный науке яд, инфекция или гипноз, от которого теоретически можно успеть вколоть противоядие. Он верит, что у нас будет хоть какой-то шанс спасти Сэдо в последний момент. Но если имя Эрико окажется на бумаге Тетради, через сорок секунд её сердце просто остановится. И никакой Ватари, никакая лучшая скорая Токио её уже не вернет.

Я бессильно оперлась спиной о шершавую стену, закрыв глаза. Но затем, когда первый порыв эмоций улегся, холодный разум начал медленно прояснять картину. А ведь Рюдзаки... снова прав. До ужаса прав. Даже если я проберусь в её квартиру, рискуя всем, и найду Тетрадь Смерти — что дальше? Для правосудия и обычного суда простая записная книжка со списком имён не значит абсолютно ничего. Адвокаты Ито в два счета разобьют обвинение. Они заявят, что Томока просто вела фанатский список или записывала имена погибших коллегах уже после того, как узнавала об их смерти из новостей. Провести экспертизу невозможно, когда именно она сделала эти записи... 

Единственный способ намертво прижать Томоку Ито и упечь её за решетку — это поймать её с поличным. В тот самый миг, когда она держит ручку над строчкой, ведомая уверенностью, что за ней никто не наблюдает. Поймать сам факт намерений и действий прямо перед объективами скрытых камер. Боже, как же это тяжело...  Быть рядом с человеком, зная, что его хотят убить, и быть связанной по рукам и ногам правилами этой сумасшедшей игры... Но смотреть, как погибает Сэдо, я всё равно не могла. Если логика Рюдзаки требовала поимки с поличным, значит, нужно изменить условия уравнения. Нужно сделать так, чтобы Томока передумала писать имя Сэдо прямо сейчас. Сместить её фокус... Если Томока почувствует, что Сэдо — лишь мелкая пакость, а истинная опасность исходит от кого-то другого... например, от меня? От назойливой "поклонницы", которая слишком много сует свой нос в её личные дела и крутится у её гримерки?

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как липкий страх уступает место холодному, отчаянному расчету. Перенаправить удар Томоки на себя — безумный и смертельный риск. Но у меня, в отличие от Сэдо, есть фальшивое имя. Для Томоки Ито я — Адагаки Аки. И если она впишет это имя в Тетрадь... ничего не произойдет. Тетрадь Смерти просто не сработает.

— Мэй, Эрико Сэдо погибла только что от сердечного приступа. Видимо, Томока недотерпела. Уходи оттуда, ее задержат с минуты на минуту! —  голос Рюдзаки в микронаушнике прорезал тишину.

Значит, я ошиблась. Тетрадь смерти с самого начала была у нее. Отказываясь верить в происходящее, я сорвалась с места. Подножки и повороты узкого, заставленного декорациями коридора мелькали перед глазами, пока я мчалась к ее гримерке. Сердце судорожно колотилось о грудную клетку: мне нужно было успеть забрать тетрадь, пока эта безумница не вписала туда новое имя. Эрико Сэдо стала очередной жертвой личной вендетты Томоки, и допустить новых смертей я просто не имела права. Я рывком распахнула тяжелую дверь и буквально ворвалась в гримерную. Помещение пропиталось душным запахом дорогого парфюма и страха. В центре комнаты, перед огромным зеркалом в яркой подсветке, стояла Томока. В ее дрожащих пальцах была зажата зловещая черная тетрадь.

— Пусть земля тебе будет пухом, Эрико! — Томока запрокинула голову, выплескивая в пустоту комнаты жуткий, истеричный хохот. Она была настолько поглощена своим триумфом, что даже не заметила моего появления.— Ты больше не встанешь у меня на пути, мразь! Долгие годы я жаждала твоей смерти, страдала и терпела... Но слава богам, мне попала в руки эта тетрадь! Я наконец-то победила тебя! Ты — ничтожество!

— Томока Ито, — чеканно и нарочито спокойно произнесла я, шагнув вперед и заставив голос звучать максимально твердо.

Она осеклась. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что в комнате кто-то есть. Томока медленно перевела на меня взгляд, и ее глаза округлились. В них больше не было ничего человеческого, лишь испуг, сменившийся диким, неконтролируемым безумием. Она окончательно слетела с катушек, превратившись в загнанного в угол зверя с оружием массового поражения в руках. Но вопреки здравому смыслу, внутри меня не было страха. Полиция уже на подходе, она сию минуту ворвется сюда, а значит, я в относительной безопасности.

— О-о-о, так что же это такое, а? — Томока вдруг вскинула брови, глядя куда-то выше моей головы, и снова зашлась в приступе нервного смеха. — Я все поняла... Значит, ты подсоска Эл и пришла сюда в качестве шпиона? — она мерзко хихикнула, сжимая тетрадь с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Твой драгоценный Эл не побоялся отправить тебя сюда одну, а, Мэй Ватанабэ?

— МЭЙ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! УХОДИ! — оглушительно закричал в микронаушнике Рюдзаки. 

Мое дыхание перехватило, а земля ушла из-под ног. Она посмотрела выше моей головы и назвала мое полное имя. У нее Глаза Бога Смерти. Сделка уже состоялась.

— Сдавайся, Томока, ты уже выдала себя, — я заставила себя удерживать маску полного спокойствия, хотя внутри все сжалось. — Ты стала Кирой, начала уничтожать преступников... Но твой соблазн расправиться с врагами встал на первое место. И именно это тебя погубило.

— Какая теперь разница?! — завизжала она, брызжа слюной и сделав шаг ко мне. — Они все гниют под землей! Кира дал мне эту силу, потому что посчитал меня достойной! Понимаешь?! Достойной!

— Ошибаешься, — тихо хмыкнула я, скрестив руки на груди и не отводя взгляда.

— Ехехехехе... — из ее горла вырвался сухой и оглушительный вопль. — ВОЗМОЖНО! НО Я ТЕБЯ ОТПРАВЛЮ ПРЯМИКОМ К ЭРИКО И ОСТАЛЬНЫМ!

— Мэй, дай я ее убью! — Сайто завис над полом и хищно развел руками с длинными когтистыми пальцами. 

В его желтых глазах читался откровенный азарт. Я лишь слегка качнула головой, удерживая взгляд на Томоке, чтобы на скрытых камерах наблюдения мое поведение не выглядело странным и безумным. Сайто не должен был жертвовать собой ради меня. В этот же момент Томока с силой раскрыла Тетради Смерти и занесла ручку над чистой страницей, собираясь выкусывать букву за буквой мое имя. Но я не собиралась стоять как вкопанная и смиренно ждать разрыва сердца. Моя жизнь в этот момент была мне слишком дорога, чтобы позволить какой-то сумасшедшей несостоявшейся ведущей перечеркнуть ее одним взмахом пера.

— Не сегодня! — гаркнула я.

Прежде чем грифель успел коснуться бумаги и нанести хоть еще одну букву, я метнулась вперед. Совершив резкий выпад, я с силой ударила ногой по ее кистям. Тетрадь Смерти вылетела из занемевших пальцев Томоки, со свистом рассекла воздух, с глухим ударом врезалась в стену и канула в узкую щель за массивным деревянным шкафом.

— Ах ты мразота! — прошипела она, словно раненая гадюка.

Не давая мне восстановить равновесие, Томока наотмашь влепила мне тяжелую пощечину. В глазах вспыхнули снопы искр, щеку обожгло адской болью, и я со сдавленным стоном повалилась на паркет. Озверевшая Томока, не обращая на меня внимания, метнулась к шкафу, чтобы достать тетрадь. Действуя на чистых инстинктах, я вытянула руку и мертвой хваткой вцепилась ей в щиколотку. Томока споткнулась и с грохотом растянулась на полу.

— Ты издеваешься, дрянь?! — тяжело дыша, она резко обернулась.

В ее глазах бушевала настоящая буря из ярости и безумия. Подорвавшись на ноги, женщина с силой вплелась пальцами в мои волосы. Корни обдало дикой болью, когда она рывком подняла меня и с размаху швырнула прямо в тяжелый шкаф. Я больно ударилась лбом о полированное дерево и, потеряв ориентацию в пространстве, рухнула на спину.
Тьма уже плыла перед глазами, когда я услышала её мерзкое, торжествующее хихиканье. Томока уперлась руками в верхнюю панель и изо всех сил толкнула массивную дубовую махину прямо на меня. Я успела лишь выдать отчаянный, пронзительный визг, перед тем как тяжелая мебель накрыла меня всей своей массой. Грудь и ноги сдавило невыносимой, тупой болью, выбивая весь воздух из легких. Сознание мгновенно начало ускользать, погружая меня в липкий туман.

Сквозь этот гулкий шум до меня донеслись треск выбитой двери, топот десятков тяжелых ботинок и крики оперативников. Я успела услышать вопли Томоки, которую жестко заламывали и крутили на полу, прежде чем окончательно провалиться в небытие.

Когда я снова открыла глаза, мир вокруг всё ещё плыл и качался, но ощущался иначе. Боль немного притупилась, а вместо холодного паркета я почувствовала надежную теплоту. Я лежала на руках у Эл...

Я с трудом повертела головой вправо: разбитый шкаф всё так же покоился на полу, а вокруг валялись осколки и перевернутые гримерные принадлежности. Мы всё ещё находились в комнате, значит, с момента моего обморока прошло совсем немного времени. Голова отзывалась пульсирующей, раскалывающей болью при каждом движении. Эл бережно держал меня, тихо и непривычно взволнованно что-то шепча и внимательно всматриваясь в мое лицо своими темными глазами. А рядом нервно жестикулируя сбивчиво тараторил Лайт, пытаясь оценить мое состояние.

— Я в порядке... — собрав остатки сил, выдохнула я, сухими губами уверяя застывших над мной парней. 

Я медленно перевела фокус вглубь разгромленной гримерки. Из-под обломков треснувшего дубового шкафа, вырванная из небытия, на паркете одиноко лежала Тетрадь Смерти. В этот момент к ней подошел Соитиро Ягами. Наклонившись, он осторожно поднял черную тетрадь. Едва его пальцы сжали плотную обложку, как он резко замер. Его лицо мгновенно потеряло все краски, а глаза расширились от дикого ужаса. Отшатнувшись назад, Соитиро попятился и закричал во весь голос, указывая дрожащим пальцем в пустой угол комнаты:

— Монстр! ЗДЕСЬ МОНСТР!

Все присутствующие в комнате замерли и весьма странно покосились на него.

— Эм... Шеф, вы, должно быть, слишком устали, — осторожно произнес Моги, переглянувшись с коллегами.

— Вы... Вы разве его не видите?! — срывая голос, продолжал кричать Ягами-старший, не сводя безумного взгляда с пустующего пространства под потолком.

— Да кого, шеф? — нахмурился Айзава, озадаченно сощурившись.

Поддерживаемая с двух сторон, с помощью Эл и Лайта я медленно встала на ноги. Ноги все еще были ватными, а голова раскалывалась от тупой боли, но я упрямо держалась. Поодаль на коленях сидела Томока: ей уже успели туго завязать глаза плотной тканью и сковать запястья стальными наручниками. Она навзрыд рыдала, беспомощно сотрясаясь всем телом, пока оперативники ожидали приказа Эл, чтобы вывести ее. Мы все снова повернулись к Соитиро. На его лице застыла маска первобытного страха. Мне-то все было понятно — он впервые в жизни своими глазами увидел Бога Смерти.

— Лайт, — Эл медленно повернул голову к младшему Ягами и коротко, едва заметно кивнул.

Между ними мгновенно проскочило молчаливое понимание. До меня же суть этого жеста зашла лишь тогда, когда Эл направился к Тетради, а Лайт аккуратно и бережно обнял меня за плечи, надежно фиксируя на месте. Эл без слов повелел ему позаботиться обо мне и не подпускать к эпицентру. Тем временем Моги, Мацуда и Айзава, охваченные любопытством, одновременно сделали шаг вперед и синхронно коснулись края обложки. В ту же секунду гримерку огласила симфония ужасающих криков. Мацуда отпрыгнул назад, зацепившись за стульчик, а Айзава и вовсе потерял равновесие и с грохотом упал на пол, ошарашенно глядя вверх. Эл подошел ближе всех и спокойным, выверенным движением касания пальцев тоже вошел в контакт с Тетрадью. Он аккуратно принял открытый блокнот из застывших рук Соитиро и устремил свой темный взгляд прямо перед собой.

— Бог смерти... — тихим, гипнотическим шепотом произнес Рюдзаки в пустоту.

— Что ты такое несешь, Рюдзаки? — подал голос Лайт, слегка хмурясь и сжимая мое плечо чуточку сильнее. — Дай мне тетрадь...

Оставив меня опираться на стену, Лайт сделал решительный шаг вперед, подходя к Эл. Пока тот стоял абсолютно неподвижно, уставившись в одну точку и погрузившись в тяжелые мысли, Лайт протянул руку и схватился за краешек страницы. В следующую секунду Лайт зашелся таким оглушительным криком от «неожиданности», что у меня на мгновение заложило уши.

— Не каждый день увидишь такого монстра, да, Лайт? — Рюдзаки медленно перевел на него косой, испытывающий и исполненный подозрения взгляд.

— Д-да... Да, Эл, — Лайт судорожно помотал головой, спешно отворачиваясь и вставая к нему боком, чтобы скрыть выступление холодного пота. — Я... Я прямо сейчас сопоставлю имена всех жертв с именами, записанными в этой тетради.

— Да, конечно, — с едва уловимой фальшивой мягкостью в голосе ответил Рюдзаки, не сводя с него пристального взора.

Охваченная непреодолимым любопытством, я не смогла устоять. В голове пульсировала единственная мысль: я обязана увидеть того Бога Смерти, который стоял за спиной Томоки. Пока Лайт был полностью поглощен изучением страниц, я сделала осторожный шаг вперед и плавно дотронулась подушечкой пальца до шершавого кожаного переплета.
Лайт резко вздрогнул, будто от неожиданного удара, и мгновенно обернулся ко мне. Его взгляд изменился за доли секунды. В нем больше не осталось и капли той прежней мягкости, честности и невинности, которыми он отличался последние недели после отмены ареста. Из глубины его зрачков снова повеяло ледяным и отчужденным превосходством.

— Ты как? — спросила я с искренней тревогой, всматриваясь в его лицо.

— Я... просто не ожидал увидеть Бога Смерти вживую. Но я в порядке, — Лайт придал губам привычную вежливую улыбку, но глаза оставались абсолютно холодными.

Я перевела взгляд на Рюдзаки. Он всё так же неотрывно и гипнотически буравил Лайта тяжелым сомнением, но когда я сделала пару шагов к нему, детектив наконец сместил фокус. Повернув голову в сторону, я впервые четко разглядела второе существенное воплощение тьмы в этой комнате — массивный, костяной силуэт с длинными светлыми пакли и глубокими сапфировыми глазами.

— Бог Смерти, как тебя зовут? — тихо и совершенно буднично спросила я.

— Рэм, — коротко и глухо отозвалась крылатая фигура, оказавшись, судя по низкому бархатному тону, женщиной.

Рюдзаки тут же странно и цепко одарил меня изучающим взором. Его явно озадачило моё абсолютное спокойствие, а главное, тот факт, что я сразу задала вопрос про имя, будто точно знала: у этих существ есть имена и своя индивидуальность. Стоит ли мне раскрыть перед Эл свои карты прямо сейчас или разумнее выждать?

— Томока! — неожиданно пронзительно закричал Моги, прерывая мои мысли.

Мы все синхронно обернулись. Скованная женщина вдруг забилась на паркете в страшных конвульсиях. Ее горло издало сухой хрип, а скрюченные пальцы беспомощно заскребли по полу. После чего ее тело обмякло, а сердце окончательно остановилось. Я медленно перевела взгляд на Лайта. На его губах на мгновение мелькнула едва заметная, торжествующая ухмылка. Он спокойно повернулся к Рюдзаки и с абсолютным изяществом протянул ему Тетрадь Смерти.

— Я успел проверить лишь имена ее коллег по шоу-бизнесу, они полностью совпадают с записями. А вот сверкой с именами преступников я займусь уже в штабе, — деловито кивнул Лайт.

Нет, я больше не могла закрывать глаза на очевидное. Лайта словно подменили. Но... он ведь мой близкий друг. Разве я имею право сомневаться в нем? Имею. Полноценно и обоснованно. Потому что едва его пальцы коснулись этой проклятой тетради, к нему вернулся тот самый взгляд...

— Вернемся в штаб и там во всем разберемся, — глухо заключил Эл, прижимая тетрадь к груди и тяжело вздыхая. — Томока Ито мертва.