Ты умрёшь через мгновение | L&ОЖП | Тетрадь Смерти

Утро началось с тяжелого, вязкого тумана перед глазами. Я медленно открыла веки, пытаясь справиться с мутной видимостью. Прямо надо мной склонился чья-то силуэт с длинными светлыми волосами. Когда зрение наконец прояснилось, я разглядела Мису — она сияла от счастья и буквально лучилась неиссякаемой энергией.

— Мэй, доброе утро! — восторженно защебетала Амане, едва не подпрыгивая от восторга. — Ты так крепко спала! Ватари дал вам с Рюдзаки сильное снотворное, чтобы нейтрализовать остатки этой дряни, и вы оба мгновенно отключились. А Лайт принёс тебя ко мне в комнату! Представляешь? Надо же, он так сильно меня любит и настолько мне доверяет, что доверил тебя именно мне!

Я с трудом приняла сидячее положение, чувствуя себя так, словно по мне проехался грузовик. Снотворное действительно оказалось убойным: голова казалась налитой свинцом, а тело с трудом подчинялось командам. Память возвращалась медленно, отрывочными, пугающе яркими вспышками. Вчерашний вечер, пирог Мацуды, лихорадочный жар, Рюдзаки...

— Мэй, ну ты только представь! — Миса внезапно подскочила ближе, сжала мои ладони в своих теплых пальцах и задорно хохотнула. — Лайт оказался просто невероятен в постели! Это было поистине великолепно! Знаешь, мне, наверное, стоит от всей души поблагодарить Мацуду. Без его случайно добавленной «специи» Лайт точно еще долго бы не решился на такой шаг!

И тут воспоминания накрыли меня плотной лавиной. В памяти отчетливо всплыло, как я буквально навязывалась Рюдзаки, как закидывала на него ноги, как приставала с откровенными предложениями даже тогда, когда он пытался сохранить остатки разума и вежливо отказывал из логических и моральных соображений. От жуткого стыда щеки мгновенно вспыхнули пунцовым пламенем, а к горлу подступил ком.

— Так, не молчи! У вас-то с Рюдзаки было что-нибудь? — Амане хитровато прищурилась и поиграла бровями.

— Что?! — от неожиданности и испуга практически выкрикнула я, едва не подпрыгнув на кровати. — Нет! Конечно же нет! В отличие от вас с Лайтом, мы вообще-то не пара!

— А-А-А-А-А, ТЫ НАЗВАЛА НАС ПАРОЙ! — визгливо восторженно закричала Миса на всю комнату, прижав ладони к горящим щекам. — Какое счастье! Но вообще-то, Мэй, тебе надо было воспользоваться ситуацией! Такие моменты выпадают крайне редко, практически никогда! А ты просто профукала свой единственный шанс переспать с самим Рюдзаки!

Ну да, ведь это единственное, о чем я мечтаю в этой жизни... От ультразвукового вопля Мисы и без того тяжелая голова отозвалась острой, пульсирующей болью. Сейчас мне предстояло собраться с силами, спуститься в оперативный зал и продолжить расследование дела Киры с абсолютно невозмутимым лицом, будто ничего катастрофического не произошло. Но как это сделать? Мне было невероятно, дико стыдно перед Эл за свое развязное поведение. И всё же в глубине души я радовалась, что здравый смысл и своевременное появление коллег не позволили нам зайти слишком далеко. Сделать это под воздействием ядовитого афродизиака было бы неправильно — настоящая глупость, совершенная не по нашей воле.

— Миса, — сдержанно перебила я её поток восторга, — Можно я быстренько схожу в душ и пойду работать?

— Ну конечно! Ой, слушай, если хочешь новую одежду, я с радостью одолжу тебе что-нибудь из своего гардероба! — воскликнула модель, захлопав в ладоши. — Ты хоть и немного ниже меня ростом, но мои вещи на тебе будут смотреться просто отпадно!

Идея надеть готический аутфит Амане не вызвала у меня отторжения. В обычной жизни я предпочитала яркие или достаточно открытые вещи, но мрачный, готический стиль мне тоже всегда импонировал.

— Я с удовольствием возьму твою одежду, спасибо!

— УРА-А-А! — задорно крикнула Миса и крепко, почти удушающе обняла меня за шею.

Смыв с себя остатки вчерашнего кошмара под прохладными струями душа, я вернулась в комнату. На заправленной кровати меня уже ждал аккуратно разложенный комплект. Глядя на эту искреннюю, заботливую девушку, я внезапно поймала себя на печальной мысли, что Миса могла бы стать мне близкой подругой... если бы не являлась Вторым Кирой, за которой мы неустанно ведем охоту. Я быстро переоделась, тепло попрощалась с Амане и вышла в коридор.

Тяжелые двери лифта бесшумно сомкнулись, и кабина начала плавный спуск в оперативный зал. Пока этажи сменяли друг друга, я закрыла глаза и мысленно молилась всем известным богам, чтобы Ватари дал Рюдзаки настолько сильную дозу снотворного, чтобы у него начисто отшибло память о вчерашних событиях. Ведь смотреть ему в глаза после всего произошедшего казалось невыносимым испытанием.

Лифт бесшумно остановился, и стальные двери расползлись в стороны. Едва я сделала шаг в оперативный зал, как на меня обрушилась привычная гулкая тишина штаб-квартиры, смешанная с едва уловимым запахом кофе и сигаретного дыма. Все уже были в сборе и занимали свои привычные места. Лайт вальяжно откинулся в кресле, изучая сводки; Соитиро Ягами с хмурым видом просматривал отчеты; Моги и Айзава тихо переговаривались у бокового экрана, а провинившийся Мацуда сидел тише воды, ниже травы, с виноватым видом уткнувшись в монитор. Рюдзаки, как всегда, восседал в центре на своем кресле с поджатыми к груди ногами, сжимая пальцами тонкую фарфоровую чашку.

На мгновение я замерла, почувствовав, как к горлу подступает липкая волна смущения. Чтобы перевести дух, я быстро отвела взгляд в сторону, сделала глубокий очищающий вдох и заставила себя шагнуть вперед.

— Всем доброго времени суток, — произнесла я, выдавив из себя самую непринужденную, хоть и слегка нервную улыбку.

— Доброе утро, Мэй! — дружно отозвалась вся команда почти хором. Лишь Рюдзаки остался истуканом.

Стараясь не выдавать дрожи в коленях, я подошла к рабочим столам и без лишних церемоний опустилась на край столешницы прямо рядом с Лайтом.

— Ты как себя чувствуешь? — хмыкнул Лайт, оторвавшись от документов и взглянув на меня снизу вверх.

— Такое ощущение, будто меня всю ночь сзади били камнями, а потом еще и проехались сверху, — честно ответила я, с тихим вздохом поправляя темные пряди волос. — Миса вот сжалилась и одолжила мне кое-что из своего гардероба.

Лайт окинул мой готический аутфит беглым, но оценивающим взглядом.

— А что, тебе действительно идет, — одобрительно кивнул он.

Я не удержалась и краем глаза перевела взгляд на Рюдзаки, надеясь уловить хоть какую-то реакцию. Детектив застыл в поистине комичной позе: его глаза шокировано округлились, зафиксировавшись в одной неопределенной точке на стене, а чашка с чаем замерла в сантиметре от губ. Самое главное он абсолютно не смотрел на рабочие мониторы. Это означало лишь одно: убойное снотворное Ватари не отшибло ему память. Он прекрасно помнил абсолютно каждую деталь вчерашнего безумия, каждое мое развязное прикосновение и предложение уединиться. И сейчас ему было настолько же дико неловко, насколько и мне.

— Эм... Рюдзаки, а ты как себя чувствуешь? — не выдержал Лайт и тихо хихикнул, отлично считав состояние великого детектива.

— Я... все еще восстанавливаюсь после тяжелого сна, Лайт, — с едва уловимой задержкой, абсолютно монотонным и роботоподобным голосом чеканил Эл, так и не повернув головы. — Сейчас не время для пустых разговоров. Нам пора работать.

Его реакция заставила меня облегченно вздохнуть. Отлично. Он делает вид, что между нами ничего не было и мы сохраняем исключительно профессиональные отношения. Значит, я буду играть по тем же правилам, хоть и твердо решила про себя, что при первом же удобном случае наедине обязательно извинюсь перед ним — бедняга вчера пережил настоящий ментальный шок от моего напора. Лайт тем временем едва сдерживал тихий смех, искренне наслаждаясь редчайшим зрелищем смущенного Эл.

— Думаю, у меня появилась одна идея касаемо нового Киры и структуры «Сакура ТВ», — громко произнесла я, решив окончательно спасти обстановку и сменить тему.

Ветер приятно освежал лицо, пока я уверенным шагом шагала по многолюдной улице Токио. Впереди уже отчетливо вырисовывалось массивное стеклобетонное здание телеканала «Сакура ТВ». С сегодняшнего дня для всего внешнего мира и потенциального убийцы моя настоящая личность стиралась — теперь меня зовут Адагаки Аки.

Идея внедрения прямо в эпицентр событий далась мне нелегко. Рюдзаки и Лайт в два голоса пытались отговорить меня от этой авантюры, приводя десятки контраргументов. Разумеется, я прекрасно осознавала колоссальный риск: если новый Кира обладает Глазами Бога Смерти, то узнает мое настоящее имя в первую же секунду и впишет его в тетрадь. Но, судя по характеру последних точечных убийств в медиасфере, этот Кира действует на ощупь и пользуется лишь именами из открытых источников. Признаков наличия «Глаз» он пока не подавал, поэтому я оценивала свой уровень безопасности примерно в 30%.

Я невольно хихикнула про себя, поймав себя на этой мысли. Черт возьми, я начала мыслить процентами и вероятностями, точь-в-точь как Рюдзаки! Этот детектив прочно засел в моей голове. Мой план внедрения был предельно прост и логичен. В штатном расписании телеканала на данный момент открытыми числились всего две вакансии: технический уборщик помещений и младший сценарист. Вариант с уборщицей отпадал сразу — мытье полов не давало никакого доступа к верхушке и закрытым совещаниям. А вот должность младшего сценариста открывала прямую дорогу в творческий отдел, к тем самым амбициозным фигурам вроде Эрико Сэдо или Томоки Ито.

Поправив ремень сумочки на плече, я решительно толкнула тяжелую стеклянную дверь главного входа «Сакура ТВ» и шагнула навстречу опасности. Просторный холл «Сакура ТВ» встречал суетой. Мимо проносились ассистенты с папками распечатанных сценариев, операторы с кофрами и гримеры, на ходу подправляющие макияж какой-то местной звезде. На меня никто не обращал внимания, в этом муравейнике каждый был занят своей карьерой.

Я поправила жакет и подошла к стойке администрации. Девушка с безупречной, но совершенно механической улыбкой выслушала меня, сверила данные в компьютере и выдала гостевой пропуск на четвертый этаж, где располагался отдел производства программ.

«Адагаки Аки. Младший сценарист», — повторила я про себя новое имя, плотно впечатывая его в сознание.

Поднявшись на лифте, я оказалась в узком коридоре, по обе стороны которого тянулись стеклянные кабинеты. Собеседование проходило в небольшом кабинете, заваленном папками и эскизами декораций. За столом сидел мужчина лет сорока с дергающимся веком и измученным взглядом — главный продюсер дневного блока.

— Адагаки Аки? — он бегло пробежал глазами по фальшивому резюме, которое снайперски точным образом подготовил для меня Ватари. — Портфолио неплохое. Но учтите: у нас тут адский график. Прошлый ассистент сценариста... э-э... скоропостижно скончалась. Нам нужен человек, который готов вкалывать 24/7 и не задавать лишних вопросов. Вы готовы приступить прямо сегодня?

— Да, — максимально собранно и уверенно ответила я. — Я привыкла работать под давлением.

— Отлично. Вы приняты на испытательный срок. Идите в 408-й кабинет, там сейчас идет вычитка нового выпуска ток-шоу. Сэдо-сан введет вас в курс дела.

Сердце сделало микроскопический кувырок. Эрико Сэдо. Одна из главных подозреваемых из списка Рюдзаки. Кабинет 408 оказался забит людьми. В центре за длинным столом восседала женщина в строгом костюме с идеальной укладкой. Это и была Эрико Сэдо — главный сценарист. Рядом с ней, скрестив руки на груди, стояла Томока Ито — бывшая помощница, которая буквально на днях заняла место погибшей ведущей Накамуры. Я тихо прошла внутрь и встала у стены, наблюдая за их взаимодействием. В ухе незаметно покоился крошечный беспроводной микронаушник. Нажав на миниатюрную кнопку под отворотом жакета, я активировала скрытую аудиопередачу.

— Связь установлена, — прозвучал в моем ухе едва слышный, чуть помеховый голос Рюдзаки. — Слышимость хорошая, Мэй. Будь осторожна.

— Вы задерживаете эфир! — резко произнесла Томока Ито, бросая сухой взгляд на Сэдо. — Если мы не прогоним текст сейчас, я откажусь выходить в студию.

— Не учи меня работать, Томока, — холодно парировала Эрико Сэдо, даже не подняв глаз от распечатки. — Ты занимаешь это кресло всего три дня. Не забывай, благодаря кому ты вообще туда села.

— Благодаря случаю, Эрико. И исключительной неудаче Мами, — с едва уловимой, ядовитой усмешкой выделила слово «неудача» Томока.

Они искренне ненавидели друг друга, и каждая считала себя выше другой. Но кто из них использует Тетрадь Смерти? Сэдо, расчищающая путь для своих проектов, или Ито, дорвавшаяся до долгожданной славы над трупом бывшей ведущей?

В этот момент Сэдо подняла взгляд и заметила меня у двери.

— Эй, новенькая! — окликнула она меня требовательным тоном. — Чего встала как истукан? Бегом на первый этаж, забери из архива личные дела прошлых гостей и принеси мне кофе без сахара.

— Поняла, Сэдо-чан, — покорно наклонила я голову, подыгрывая роли исполнительной новенькой.

Когда я вышла в коридор, в наушнике снова раздался глуховатый голос Эл:

— Вероятность того, что Кирой является Томока Ито, только что поднялась до 45%. Мэй, попробуй найти доступ к её личному кабинету или гримерке, пока она находится на прогоне.

— Принято, — тихо шепнула я, сворачивая к лестничному пролету.

Игра началась. Находясь в самом логове, я чувствовала, как азарт расследования вытесняет остатки личных переживаний. Главное — не оступиться. Спустившись на первый этаж, я свернула в сторону архива, на ходу обдумывая полученные указания.

— Будь предельно осмотрительна, Мэй, — прораздался в микронаушнике тихий голос детектива. — Если Ито действительно обладает способностью убивать людей на расстоянии, нам неизвестен сам механизм запуска этого процесса. Мы не знаем, нужен ли ей визуальный контакт, физический предмет или что-то еще. Избегай прямых конфликтов.

— Хорошо, — ответила я и быстро свернула в архив.

Забрав пухлую папку с документами для Сэдо и прихватив в местном автомате стаканчик горячего черного кофе, я поднялась обратно на четвертый этаж. Выждав момент, когда Сэдо с головой ушла в споры с технической группой, я передала ей кофе и файлы, после чего бесшумно скользнула в длинный коридор, ведущий к персональным гримеркам ведущих.

Коридор в этой части здания был полупустым и погруженным в приглушенный свет. На двери с табличкой «Томока Ито» висел стандартный электронный замок, но благодаря небольшой хитрости, которой меня обучил Ватари перед выездом, тонкая пластиковая карта-отмычка справилась с щелчком за пару секунд. Я прошмыгнула внутрь и мягко прикрыла за собой дверь.

Гримерка Томоки Ито буквально дышала роскошью. Повсюду стояли свежие букеты цветов, на столик были аккуратно выстроены флаконы с дорогой парфюмерией, а на огромном зеркале в золоченой раме висели распечатанные фотографии предыдущей ведущей — Мами Накамуры. Присмотревшись, я заметила, что лицо Накамуры на всех снимках было грубо перечеркнуто черным маркером.

— Я в её гримерке, — тихо передала я в эфир, аккуратно надевая тонкие латексные перчатки. — На зеркале перечеркнутые фото погибшей Накамуры. На лицо глубокая личная неприязнь и фиксация на жертве.

— Это совпадает с психотипом, который мы составляли, — отозвался Рюдзаки. На заднем плане слышался характерный звук шуршания сахара и тихие щелчки клавиш, Лайт тоже внимательно слушал трансляцию. — Мэй, ищи любые нестандартные предметы. Записные книжки, персональные дневники, личные цифровые носители. Кира каким-то образом фиксирует свои жертвы.

Я начала быстро обыскивать помещение. Ящики трюмо, карманы висящих в шкафу дизайнерских пальто, потайные отделы в сумочке... Вдруг на самом дне выдвижного ящика стола, под стопкой журналов, мои пальцы нащупали нечто странное. Это был плотный кожаный белый блокнот с застежкой. Я аккуратно раскрыла его. Внутри стройными рядами были выписаны имена. Присмотревшись, я почувствовала, как по спине пробежал мороз: первые несколько имен принадлежали погибшим сотрудникам «Сакура ТВ», включая Мами Накамуру и Аой Хирату. Но это точно не была Тетрадь Смерти.

— Сайто, — сказала я, когда отключила микрофон. — Если вырвать страницу из Тетради Смерти и вписать чье-то имя, человек все равно умрет?

Я взглянула на своего шинигами, который пархал рядом со мной.

— Да, — он взглянул в тетрадь. — Но это не страница из Тетради Смерти, я в этом уверен.

И действительно, я присмотрелась,  хоть я и давно не брала в руки ту тетрадь, я отчётливо помнила, что станицы Тетради чуть пожельтевшие от времени, вероятно, но страницы из белой тетради Томоки были совершено обычные в клеточку. Значит, она вписывала имена сюда, а потом переносила в тетрадь, чтобы случайно не забыть никого.

— Рюдзаки... я нашла её личный дневник учета, — выдохнула я, фиксируя страницы на миниатюрную камеру, вшитую в пуговицу жакета. — Здесь полный список всех недавних жертв на телеканале.

В наушнике зависла пауза. Я буквально физически ощутила, как в штаб-квартире Рюдзаки выпрямился в своем кресле, а его глаза широко округлились.

— Вероятность того, что Томока Ито является новым Кирой, составляет 99%, — произнес Эл, и его голос впервые за день обрел абсолютную уверенность. — Мэй, зафиксируй данные и немедленно покидай гримерку. Мы начинаем подготовку к...

Шаги.

Цоканье высоких каблуков раздалось прямо за дверью гримерки. Ручка двери дернулась. Томока Ито возвращалась с вычитки раньше времени. Ручка двери натянуто дернулась, но замок сопротивлялся пару драгоценных секунд. Я моментально сжала блокнот в руках, и холодный расчет вытеснил панику. Если Томока Ито действительно Кира, то мне конец.

— Она у двери, — шепнула я в микрофон и бесшумно метнулась вглубь комнаты.

Замок щелкнул. Дверь распахнулась, и в гримерку, громко цокая каблуками, вошла Томока. В ее руках была чашка чая и планшет с распечатками. Я успела укрыться за пышными каскадами вечерних платьев в глубоком встроенном шкафу, лишь слегка приоткрыв щель между вешалками.

— Мэй, не проявляй никакой активности, — донесся в наушнике предельно собранный голос Рюдзаки. — Мы не знаем условий, при которых она способна воздействовать на человека. Если она поймет, что раскрыта, ты в смертельной опасности.

Томока с глубоким, раздраженным вздохом бросила планшет на трюмо и прошла к зеркалу. Она внимательно оглядела свое отражение, поправила макияж, а затем открыла тот самый выдвижной ящик стола. Мое сердце пропустило удар: она тянулась к блокноту. Однако она не вытащила его полностью. Томока лишь проверила, на месте ли записная книжка, аккуратно касаясь пальцами кожаного переплета, и слегка нахмурилась. Затем она достала из сумки обычный личный еженедельник — совсем другой, вполне стандартный рабочий блокнот. Она села в кресло, раскрыла еженедельник и начала быстро что-то записывать, бормоча под нос:

— Текст Сэдо просто ужасен... Придется переписать третий блок. Аой опять не скомпоновала материалы... Стоп, Аой больше нет. Нужно напомнить новому редактору...

Я наблюдала за каждым ее движением сквозь щель. Томока не выглядела как безумный монстр, мгновенно выдающий себя с потрохами. В ней ощущалась холодная, въевшаяся в кости прагматичность. Для нее смерть коллег была не столько триумфом, сколько удобным решением бюрократических и карьерных затыков. В ее еженедельнике списки погибших соседствовали с расписанием визитов к косметологу и пометками о покупке продуктов.

— Наблюдаю за ней, — тихо, практически беззвучно выдохнула я, пока Томока отвернулась к зеркалу. — Блокнот с диагнозами на месте, она его не доставала. В обычном дневнике она просто фиксирует кадровые изменения после смертей. Она ведет себя максимально естественна и осторожна.

— Понял тебя, — отозвался Рюдзаки. — Это объясняет, почему ее до сих пор не заподозрила полиция. Она не проявляет внешней агрессии или паники. Но факт остается фактом: у нее есть доступ к данным, которые не разглашались, и хронологические записи совпадают со временем приступов.

Вдруг за дверью раздался голос ассистента:

— Ито-сан! Вас ждут на площадке через пять минут!

— Иду! — откликнулась Томока, поднимаясь с кресла.

Она небрежно задвинула ящик стола, поправила прическу перед перечеркнутыми портретами Накамуры и выскочила из гримерки, громко хлопнув дверью.

Звук угасающих шагов затих в коридоре. Я выбралась из шкафа, сделав глубокий вдох. Пальцы все еще слегка дрожали, но главное было сделано: я зафиксировала страницы личного дневника на камеру, не привлекая к себе внимания и не разоблачив себя раньше времени.

— Гримерка чиста, — сообщила я в штаб, аккуратно закрывая ящик. — Возвращаюсь к исполнению обязанностей Адагаки Аки.

— Отличная работа, Мэй, — произнес Эл. — Теперь у нас есть конкретная зацепка. Покидай зону риска и держись на виду у остальных сотрудников. Мы начинаем детальный анализ полученных кадров.

Съемка очередного дубля наконец завершилась, и студию заполнил гул голосов массовки и шум выключаемого оборудования. Томока Ито в окружении двух ассистентов грациозно удалилась в сторону гримерок, даже не взглянув на съемочную группу.
Эрико Сэдо с тяжелой походкой подошла к режиссерскому пульту, на ходу вырывая листы из папки. Ее лицо выражало глубокое раздражение. Заметив меня, стоящую у стены с рабочими материалами, она сухо кивнула и бросила:

— Адагаки, за мной. Пора входить в курс дела, пока у нас есть тридцать минут до следующего прогона.

Мы поднялись на четвертый этаж и прошли в ее кабинет. Сэдо заперла дверь, тяжело опустилась в кожаное кресло и жестко указала мне на стул напротив. На ее столе царил хаос: стопки прошлых сценариев, раскадровки, распечатки рейтингов и несколько кружек с недопитым черным кофе.

— Итак, слушай внимательно и запоминай с первого раза, — начала Эрико, откинувшись на спинку кресла и скрестив пальцы. Ее голос звучал сухо и чеканно. — Ты здесь не для того, чтобы красиво сидеть. Твоя основная обязанность как младшего сценариста — выполнять всю черновую, грязовую работу, на которую у меня нет времени. Во-первых, ты полностью берешь на себя первичную обработку биографий и компромата на гостей ток-шоу. Мне нужны их уязвимые места, их конфликты, их тайны. Чем сильнее мы прижмем их в эфире, тем выше наши рейтинги.

Она подвинула ко мне пухлую папку с надписью «Проект: Изнанка».

— Во-вторых, — продолжала Сэдо, постукивая ногтем по столу, — ты пишешь подводки для ведущей и структурируешь тайминг. Каждый блок должен быть выверен до секунды. Ошибка в тайминге на тридцать секунд и я вычту это из твоей зарплаты. В-третьих, ты присутствуешь на всех вычитках и фиксируешь любые изменения, которые вносит руководство или сама Ито. Ты — мои уши и глаза на площадке, когда я занята монтажом.

Я внимательно слушала, кивая и делая пометки в блокноте, а в наушнике тем временем раздался едва слышный шепот Рюдзаки:

— Отличный момент, Мэй.
Попробуй осторожно выведать ее личное отношение к Ито. Нам нужно понять, насколько глубоко пролегает конфликт внутри руководства.

Я слегка наклонила голову, аккуратно закрыла блокнот и, придав своему голосу оттенок невинного любопытства новенькой, тихо спросила:

— Сэдо-сан, я поняла все задачи и сделаю все в точности с вашими требованиями. Но... можно один нескромный вопрос? Чтобы я случайно не допустила ошибку в коммуникации.

Эрико приподняла одну бровь, смерив меня подозрительным взглядом:

— Спрашивай, но быстро.

— Каковы ваши настоящие отношения с Томокой Ито? — опустив глаза, произнесла я. — Я заметила на вычитке и в студии сильное напряжение между вами. Мне хотелось бы знать, как правильно вести себя с Ито-сан, если она начнет менять ваш сценарий прямо во время эфира. На чью сторону мне становиться?

На секунду в кабинете повисла звенящая тишина. Эрико Сэдо горько и ядовито ухмыльнулась, подавшись вперед и упершись локтями в стол. В ее глазах вспыхнула настоящая, нескрываемая ярость.

— Отношения? — переспросила она с ледяным сарказмом. — Никаких «отношений» у нас нет, Адагаки. Томока Ито — ничтожество, дорвавшееся до власти на чужих костей. Раньше она была серой мышью, бегавшей за Мами Накамурой с чашкой чая и вытиравшей за ней пыль. У нее нет ни таланта, ни харизмы, ни мозгов. Все, что у нее есть — это амбиции и абсолютная, хладнокровная наглость.

Сэдо встала с кресла и подошла к окну, нервно закурив тонкую сигарету.

— До гибели Накамуры именно я вытаскивала это шоу на верхушку рейтингов. Я писала тексты, я создавала концепцию. А Ито просто удачно оказалась рядом, когда Накамуры не стало. Она мгновенно заняла ее место, пользуясь паникой верхушки. И теперь эта дрянь указывает мне, как писать сценарии! Она думает, что стала неприкосновенной.

Эрико повернулась ко мне, выпустив струйку дыма, и ее взгляд сузился:

— Запомни раз и навсегда, Адагаки: на площадке главный человек — это я. Если Ито пытается переписать текст без моего ведома — ты незамедлительно сообщаешь мне. Она ведет себя так, будто точно знает, что ее никто не посмеет уволить или подвинуть. Будто у нее за спиной стоит какая-то темная сила или невидимый покровитель, который устраняет любого, кто встанет у нее на пути.

При этих словах у меня по спине пробежал ощутимый холодок. В наушнике послышался глубокий вдох Рюдзаки, детектив тоже оценил значение этой фразы.

— Вы думаете, она связана с теми странными смертями? — почти шепотом переспросила я, затаив дыхание.

— Я ничего не думаю, — резко отрезала Сэдо, туша сигарету в пепельнице. — Я просто знаю, что те, кто открыто конфликтовал с Ито в последнее время — Накамура, Аой Хирата — больше не дышат. Случайность? Возможно. Но я не идиотка. Поэтому ты будешь выполнять только мои распоряжения и держать Ито на расстоянии. Ты все поняла?

— Да, Сэдо-сан, превосходно поняла, — чеканя каждое слово, ответила я.

— Отлично. Бери папку и иди в архив за материалами по первому блоку. У тебя сорок минут.

Я поклонилась, забрала документы и вышла из кабинета. Едва за мной закрылась тяжелая дверь, в наушнике раздался спокойный, но предельно сконцентрированный голос Эл:

— Сэдо открыто боится Ито и видит прямую закономерность между конфликтами с ней и смертями людей. Очевидно, что Ито даже не пытается скрывать свое превосходство перед коллегами, чувствуя абсолютную безнаказанность. Нам нужно действовать быстрее, пока Сэдо не стала следующей жертвой.

Забрав массивную папку с материалами из архива, я спустилась на третий этаж, ощущая, как напряжение в стенах «Сакура ТВ» сгущается с каждой минутой. 

У меня появилась глупая, но рабочая идея. К таким людям нужно подлизаться, чтобы что-то выведать или просто, чтобы они относились к тебе более менее спокойней. Мне нужно именно подлизаться к ней, чтобы она не увидела во мне угрозу, очевидно, и, возможно, чтобы она проболталась.

Едва в съемочном графике образовалась очередная десятиминутная пауза, я решила перейти к активным действиям.
Заметив, что Томока сидит у гримерного столика в полупустом павильоне и раздраженно просматривает планшет, я приготовила поднос с ее любимым травяным чаем и свежими влажными салфетками. Сделав глубокий вдох, я придала своему лицу выражение искреннего восхищения, сдобренного легким трепетом перед «звездой», и мягкой походкой подошла к ней.

— Ито-сан, простите за беспокойство, — произнесла я чуть застенчивым, но теплым голосом, покорно чуть наклонив голову. — Я взяла на себя смелость принести вам чай с чабрецом. Заметила, как сильно вы выкладываетесь на прогонах... Это просто невероятно. Вы так профессионально работаете, что я в восторге.

Томока медленно оторвала взгляд от экрана и смерила меня долгим, высокомерным взором. Однако льстивые слова попали ровно в цель, ее надменное выражение лица слегка смягчилось, а губы тронула тень удовлетворенной ухмылки.

— Адагаки, верно? Новенькая от Сэдо? — уточнила она, небрежно принимая чашку из моих рук.

— Да, Ито-сан! — воодушевленно подхватила я, сделав шаг ближе и опуская голос до доверительного шепота. — Честно говоря, работа с Сэдо-сан дается тяжело... Она бывает невероятно резкой. А глядя на вас, я просто поражаюсь вашей выдержке. После всего, что произошло с Мами-сан и Аой-сан... Удержать на себе весь эфир — это настоящий подвиг. Я бы на вашем месте, наверное, с ума сошла от страха. Как вам удается сохранять такое абсолютное ледяное спокойствие?

Я внимательно вглядывалась в её лицо, надеясь уловить хоть малейшую оговорку, горделивую вспышку или намек на то, что она чувствует себя неуязвимой из-за своего смертоносного «оружия». Томока изящно отпила глоток чая, прищурилась и уже открыла рот, чтобы ответить...

— Мэй, немедленно остановись и сделай шаг назад, — раздался в моем микронаушнике резкий, ледяной и предельно собранный голос Рюдзаки, прорезавший эфир.
Я едва ощутимо вздрогнула, но успела удержать лицо и не подать виду. — Ты форсируешь события, — продолжить Эл, и на заднем плане отчетливо послышалось быстрый стук клавиш. — Томока Ито — крайне подозрительная и тщеславная личность, но она не глупа. Твои расспросы про погибших сотрудников слишком прямые для человека, который работает здесь первый день. С вероятностью в 87% она уловит фальшь в твоих словах и заподозрит, что ты подослана либо полицией, либо Сэдо. Если у нее возникнет хотя бы малейшее ощущение угрозы, твоё имя окажется в её списках следующим.

— Слушай Рюдзаки, Мэй, — тихо включился в разговор Лайт. — Не пытайся вытянуть из нее признание прямо сейчас. Снизь напор. Играй роль обычной прислуги.

Я мгновенно поняла свою ошибку. Желание быстрее добыть доказательства и завершить эту опасную игру чуть не сыграло со мной злую шутку.

— Извините, Ито-сан, я, наверное, слишком много себе позволяю, — тут же сбавила я тон, смущенно опустив глаза и сделав шаг назад. — Просто я искренне восхищаюсь вашим талантом. Я пойду, проверю материалы для второго блока, чтобы не задерживать вас.

Томока лишь небрежно махнула рукой, потеряв ко мне всякий интерес:

— Да-да, иди, Адагаки. И проследи, чтобы Сэдо не сокращала мою финальную речь.

— Будет сделано! — поклонилась я и спешно удалилась в сторону операторской.

Оказавшись в пустом техническом пролете, я оперлась спиной о холодную стену и сделала глубокий вдох, переводя дух. Я никогда не играла в шпиона, поэтому и допускаю ошибки, но одна ошибка для меня - это провал. Я не могу ошибаться. У меня нет права на это, ведь на кону абсолютно все.

Остаток смены прошел как в тумане, накрахмаленном суетой, чужими капризами и бесконечным шумом студийного оборудования. Я покорно бегала между этажами, разносила бумаги, правилa тайминги и сносила придирки Сэдо, старательно изображая безобидную, слегка пугливую новенькую. Но внутри меня шёл совсем другой, предельно напряженный процесс.
Каждый раз, когда я проходила мимо Томоки Ито или встречалась с ней взглядом, по коже пробегали липкие мурашки. Я снова и снова прокручивала в голове строгое замечание Рюдзаки. Чёрт возьми, а ведь он был абсолютно прав. Мой порыв выбить из неё хоть какую-то оговорку чуть не стоил мне жизни. Эйфория от найденного дневника и азарт погони на секунду усыпили мою осторожность. Я забыла, с кем играю: Ито не просто амбициозная стерва с ТВ, она — хладнокровный убийца, распоряжающийся чужими жизнями росчерком пера. Одно неосторожное слово, один слишком пристальный взгляд — и Адагаки Аки мгновенно превратилась бы из «поклонницы» в прямую угрозу, которую нужно ликвидировать до вечернего эфира.

Около девяти вечера я наконец миновала систему безопасности и шагнула в оперативный зал штаба.
Тяжелая дверь с тихим шипением закрылась за мной. В зале царил полумрак, разбавляемый лишь синеватым свечением десятков мониторов. Лайт сидел за боковым столом, погруженный в изучение распечатанных логов сотовой связи. Моги и Соитиро тихо обсуждали дежурство у карты города. А в самом центре, на своем привычном кресле, сжимая коленями грудь и балансируя с чашкой горячего чая, восседал Рюдзаки. Едва я сделала шаг вперед, все обернулись.

— С возвращением, Мэй, — первым подал голос Соитиро Ягами, тепло и с облегчением улыбнувшись. — Отличная работа. Нам уже передали основные записи.

— Ты цела? — Лайт подпер подбородок рукой и с легким прищуром посмотрел на меня.

— Цела, — с тихим вздохом ответила я, скидывая туфли на каблуках и с наслаждением ощущая холодный пол ступнями.

— И, кажется, даже не разоблачена.

Мой взгляд почти невольно метнулся к Рюдзаки. Детектив медленно повернул ко мне голову. Его глубокие, обведенные темными кругами eyes внимательно скользнули по моему лицу, оценивая степень усталости и морального состояния. Он аккуратно поставил чашку на блюдце и чуть подался вперед.

— Твое внедрение прошло с эффективностью в 85%, Мэй, — ровным голосом произнес Эл. — Если не считать той небольшой импровизации возле гримерки, ты справилась безупречно. Фотографии из ее дневника уже обработаны Ватари.

Я подошла ближе и оперлась руками о край его стола, посмотрев на него сверху вниз:

— Извини за тот риск, Рюдзаки.

Рюдзаки на секунду замер, чуть сдвинул растрепанную челку с лба и едва заметно качнул головой. В его глазах мелькнуло нечто мягкое, почти человеческое, пробившись сквозь вечную броню из вероятностей.

— Главное, что ты вовремя услышала меня и скорректировала поведение, — тихо ответил он, и в его тоне слышалось отчетливое облегчение. — Если бы ты не отступила, вероятность того, что мы бы потеряли тебя сегодня вечером, превысила бы 90%. А я... группа расследования не может позволить себе такие потери.

Он поднес палец к губам и снова уставился в монитор с кадрами из гримерки Ито, но я успела заметить, как слегка расслабились его напряженные плечи. Я выдохнула, чувствуя, как накопившийся за день тяжелый груз наконец спадает с моих плеч. Я была дома. В безопасности. И рядом с ним.

«А я... группа расследования не может позволить себе такие потери».

Я замерла, сжимая пальцами край стола. Моё сердце пропустило мощный удар, а затем сорвалось в ускоренный, неравномерный ритм. Он оговорился. Совершенно непроизвольно, на мгновение ослабив свой железный самоконтроль, он сначала сказал: «А я...» и лишь затем, с трудом перестроив фразу на привычный язык, добавил про всю группу. Это «А я...» прозвучало настолько искренне, что волна смущения моментально ударила мне в лицо.
Я чувствовала, как мочки ушей и щеки вспыхивают густым, неудержимым румянцем. Я отчаянно попыталась опустить голову, спрятав лицо за темными прядями волос, но было уже поздно, меня выдала реакция собственного тела.

Рюдзаки, заметив мою реакцию тут же застыл с поднятым к губам пальцем. На его собственном бледном лице на долю секунды снова проступила та самая смущенная тень, которую он так тщательно пытался скрыть весь сегодняшний день, и он моментально уткнулся немигающим взглядом в экраны, делая вид, что полностью поглощен графиками.

— О-о-о, да вы посмотрите на них, — с доброй, чисто дружеской насмешкой хмыкнул Лайт, наблюдавший за этой ценой со своего кресла.

Он поднялся на ноги, сделав пару шагов в мою сторону, и бесцеремонно приобнял меня одной рукой за плечи, спасся от окончательного сгорания со стыда.

— Ну ты даешь, Мэй. Совсем вымоталась за день, да еще и этот тебя своими процентами сумасшествия допекает, — с улыбкой произнес Ягами-младший и, слегка наклонившись, по-братски, тепло погладил меня ладонью по голове, окончательно взъерошив и без того растрепанную прическу.

Я от такой поддержки крепко зажмурилась, уткнувшись носом в рукав его рубашки, и издала тихий, сдавленный смешок.

— Лайт, прекрати сбивать ей фокус внимания, — не поворачивая головы, ровным, но чуть более поспешным, чем обычно, голосом отозвался Рюдзаки из своего угла. — Нам... нам необходимо утвердить план действий на завтрашнее утро.

— Да-да, конечно, Рюдзаки, — хитро прищурился Лайт, отпуская мои плечи, но напоследок еще раз слегка щелкнув меня по носу. — Отдохни пару минут, Мэй. Твоя реакция на его «заботу» говорит о том, что тебе действительно пора перевести дух.

Смех Лайта немного разрядил обстановку, и я смогла наконец сделать нормальный вдох. Отстранившись от Ягами-младшего, я взъерошила волосы пальцами, пытаясь вернуть им хоть какое-то подобие порядка, и натянула на лицо выражение предельной серьезности, хотя щеки все еще предательски горели.

— Все в порядке, Лайт, я в норме, — выдохнула я и вернулась к рабочему столу, опершись на него локтями. — Итак... что мы делаем с Томокой Ито дальше? Изъять блокнот мы пока не можем, верно?

Рюдзаки медленно повернулся в кресле. Его движения снова стали подчеркнуто аккуратными, а голос обрел привычную интонацию. Он явно благодарил Лайта за то, что тот перевел тему, пусть и таким провокационным способом.

— Верно, Мэй. Изъять блокнот прямо сейчас — значит раскрыть наше присутствие, — детектив поднес палец к губам и нахмурился. — Если Томока Ито поймет, что улики у нас, она попытается избавиться от орудия убийства или, что куда хуже, начнет хаотично ликвидировать всех, кого подозревает в слежке. Включая тебя.

— Но фотографии страниц, которые сделала Мэй, уже у нас, — подал голос Соитиро Ягами, подбоченившись и строго глядя на главный экран. — Разве этих кадров и хронологии записей недостаточно для того, чтобы взять ее под стражу и допросить?

— К сожалению, нет, господин Ягами, — покачал головой Лайт, возвращаясь на свое место и откидываясь на спинку кресла. — Любой адвокат скажет, что Ито просто вела личные заметки. Без прямого доказательства того, как именно она вызывает эти приступы, у нас нет состава преступления.

— Именно, — кивнул Рюдзаки. — Нам нужен момент, когда она попытается нанести следующий удар. С вероятностью в 78% её следующей мишенью станет Эрико Сэдо. Их конфликт достиг пика, и Сэдо открыто саботирует инициативы Ито.

При упоминании Сэдо у меня внутри все сжалось. Я вспомнила ее нервно зажатую в пальцах сигарету и дикий страх в глазах. Сэдо была далеко не самым приятным человеком, но она не заслуживала смерти от рук хладнокровной карьеристки.

— И что ты предлагаешь? — я посмотрела прямо на Эл. — Использовать Сэдо как наживку?

— Не совсем, — Рюдзаки водрузил на пирамиду из сахара еще один кубик. — Завтра во время утреннего прямого эфира ты должна постоянно находиться рядом с Сэдо. В твоем жакете останется микрокамера. Мы установим тотальное наблюдение за Ито из передвижного штаба прямо у здания телеканала. Если Томока попытается сделать новую запись в дневнике или предпримет странные действия во время эфира, мы зафиксируем это в режиме реального времени и спасем Сэдо в последний момент.

Идея могла бы работать, если бы Рюдзаки знал, что если вписать имя человека в тетрадь смерти, то его уже никак нельзя спасти. Получается, Сэдо в любом случае будет наживкой и ради доказательств против Томоки, мне придется делать вид, что ничего не знаю? Как это тяжело, она же человек, пусть и не самый хороший, но человек. У меня другой план, мне нужно попасть в квартиру Ито и найти тетрадь, тогда Сэдо будет в безопасности, но доказательств не будет. Почему это так тяжело? Хотя как не будет? В тетради наверняка вписаны имена ее жертв и причины смерти, полиции будет легко сопоставить факты и понять, что она и есть Кира.

Я развернулась и пошла к лифту, мне нужно обдумать всё куда лучше. Я уже занесла ногу над порогом, когда из глубины оперативного зала донесся тихий, но удивительно четкий голос:

— Мэй, подожди.

Я замерла и быстро обернулась. Рюдзаки уже поднялся со своего кресла. Слегка сутулясь и сжав пальцы в кулаки в карманах своих широких джинсов, он медленно шагнул в мою сторону. Его темные глаза смотрели на меня с такой странной, непривычной сосредоточиностью, что воздух в комнате мгновенно показался мне увесистым.

— Нам нужно... прояснить пару технических деталей по поводу завтрашнего микрофона, — произнес он, слегка запинаясь, хотя его взгляд выдавал совсем иную причину.

Лайт, стоявший неподалеку от рабочей панели, перевел взгляд с меня на Рюдзаки, а затем на его губах появилась едва заметная полуулыбка. Он слегка качнул головой, бросив выразительный взор на Соитиро и Моги.

— Знаешь, Рюдзаки, мы, пожалуй, уже закончили со сводками на сегодня, — спокойно и неожиданно громко выговорил Лайт, подхватывая с края стола свой пиджак. — Отец, Моги-сан, пойдемте на нижний этаж, проверим технику в передвижном штабе. Завтра вставать очень рано.

Соитиро Ягами помешкал секунду, переведя озадаченный взгляд с детектива на меня, но Моги аккуратно взял его за локоть, тихо шепнув:

— Пойдемте, господин Ягами. Нам правда стоит обсудить маршрут.

Айзава, который до этого молча вытирал чашку, лишь тяжело вздохнул, покачал головой с мыслью «молодежь...» и первым побрел к выходу. Через несколько секунд вся группа расследования бесшумно удалилась, оставив нас в огромном, затопленном синеватым светом мониторов зале в абсолютной тишине.

Двери с мягким кликом сомкнулись. Я осталась у лифта, ощущая, как сердце снова начинает отбивать чечетку прямо в ребрах. Рюдзаки подошел ближе так, что между нами остался всего шаг. Напряжение, висевшее между нами весь день, хлынуло наружу с новой силой.

— Ты... действительно хотела уйти, даже не поговорив о том, что произошло? — вполголоса спросил он, опустив взгляд на мои босые ступни, а затем медленно подняв его к моим глазам.

Рюдзаки сделал ещё один неуверенный шаг вперёд. В полумраке, среди синеватого мерцания десятков экранов, его бледное лицо казалось совсем юным. Он чуть приоткрыл рот, судорожно выдохнул и поднял руку, явно собираясь сказать что-то очень важное, глубокое и личное — то, что весь день колом стояло у него в горле. Его пальцы на мгновение зависли в воздухе, тянувшись к моему плечу.
Но в самый последний момент вся его многослойная детективная выдержка и аналитический склад ума сыграли с ним злую шутку.
Рюдзаки внезапно замер. Понимание того, насколько незащищенным он сейчас выглядит, накрыло его с головой. На его щеках мгновенно выступил яркий, густой румянец, заливший даже кончики ушей. Он смущенно отвёл взгляд в сторону, судорожно поднес согнутый палец к губам и сжал его зубами, катастрофически теряя привычную стойкость.

— Я... то есть... — сбивчиво пробормотал он, запнувшись.

Я затаила дыхание, не сводя с него глаз и чувствуя, как у самой от нежности и смущения заколотилось сердце.
Эл тяжело вздохнул, сделал глубокий вдох и, отчаянно пытаясь вернуть себе маску профессионализма, слегка откашлялся. Но его голос всё равно прозвучал тише и мягче, чем обычно:

— Я просто хотел сказать... Завтрашняя операция крайне рискованна. Томока Ито опасна, а механизм её атак нам до конца неизвестен. Пожалуйста... Мэй, будь предельно осторожна на работе.

В этом его строгом, сухом «будь осторожна» было в тысячу раз больше заботы, тепла и несказанных чувств, чем в любых пышных признаниях. Он не умел выражать эмоции иначе, но прямо сейчас отдавал мне весь доступный ему максимум.
Я невольно улыбнулась, чувствуя, как остатки вчерашней неловкости окончательно растворяются.

— Я буду очень осторожна, Рюдзаки, — тихо ответила я, сделав полшага ближе и мягко коснувшись его рукава. — Обещаю. И ты тоже...

Рюдзаки на секунду застыл от моего прикосновения, а затем едва заметно, но очень искренне кивнул в ответ, наконец встретившись со мной взглядом. Моя ладонь задержалась на его рукаве ещё на пару секунд. Через плотную ткань белой кофты я ощущала тонкое, но удивительно ощутимое тепло его руки. Внутри меня всё перевернулось. Я смотрела на его взъерошенные темные волосы, на эти вечно уставшие глаза с глубокими тенями и понимала: за всей этой непробиваемой бронёй скрывается невероятно чуткий, ранимый человек, которому отчаянно трудно даётся всё, что выходит за рамки логики.

«Он ведь правда испугался за меня, — пронеслось у меня в голове, и от этой мысли по груди разлилась волна щемящей нежности. — Не за ход расследования, не за риск провалить дело Киры... А за то, что со мной может что-то случиться».

Я медленно убрала руку, не сводя с него взгляда, и слегка наклонила голову набок.

— Постарайся поспать хотя бы пару часов, Рюдзаки, — тихим, но уверенным голосом произнесла я. — Если ты отключишься прямо во время завтрашнего эфира, я не прощу тебе этого.

Детектив слегка вздрогнул от моих слов, а затем уголки его губ дрогнули в очень слабой, еле уловимой улыбке.

— Мой организм способен функционировать при текущем уровне кофеина ещё как минимум двадцать четыре часа, — привычно и немного сухо отчеканил он, но в его тоне уже не было прежней дистанции. — Однако я... учту твою рекомендацию, Мэй.

Я кивнула, развернулась и натянула вошла в лифт. Кабина мягко принялa меня в свои металлические объятия. Пока тяжелые створки смыкались, я успела заметить, что Рюдзаки так и остался стоять на месте, провожая меня взглядом до самого последнего миллиметра.

Оказавшись в своей комнате, я не стала включать яркий свет. В полумраке я сбросила чужие, хоть и удобные вещи Мисы, быстро приняла освежающий душ и переоделась в свободную домашнюю футболку и мягкие штаны. Напряжение тяжелого дня постепенно отступало, уступая место усталости, но мозг продолжал работать на пределе.

Я подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу, разглядывая огни ночного Токио. Где-то там, в одном из элитных районов, сейчас спала Томока Ито, даже не подозревая, что её судьба уже решена.

Я забралась под одеяло и уткнулась лицом в подушку. Завтрашний день должен был стать решающим. Никаких ошибок, никакого лишнего риска. Я обязана сыграть свою роль безупречно — ради нашей общей победы и ради человека, который впервые в жизни попытался открыться, преодолев собственную гордость. С этой мыслью я наконец закрыла глаза и мгновенно провалилась в глубокий сон.