Ты умрёшь через мгновение | L&ОЖП | Тетрадь Смерти

Проходит день, три, неделя, две недели, три недели... Тягучее время в штабе словно замедлило свой ход, превратившись в нескончаемую серую рутину. С тех пор, как Лайт добровольно согласился на арест и его заковали в стальные наручники в одиночной камере, массовые гибели преступников по всему миру действительно прекратились. Наступило то самое затишье, которого так ждал Соитиро Ягами. Однако для нас с Эл это абсолютное затишье не доказывало ровным счётом ничего. Я знала Лайта с самого раннего детства, знала его изощрённый, математический склад ума слишком хорошо, чтобы поверить, будто, будучи истинным Кирой, он бы так банально и тупо не подставился бы под удар.

Всё поведение Мисы с тех пор кардинально изменилось. Она искренне недоумевала, почему её держат в неволе, и капризничала, как обычная влюбленная девчонка. Это окончательно убедило меня: она полностью отказалась от права владения Тетрадью смерти, и её память была стёрта. Когда я была дома, я спросила у Сайто, как именно работает это. Сайто, зависнув под потолком, лишь равнодушно пояснил, что человеку достаточно произнести вслух чёткий отказ от Тетради. В ту же секунду абсолютно все воспоминания, связанные с ней, Богами смерти и убийствами, безвозвратно испаряются, а сам Синигами покидает человеческий мир и возвращается в небытие.

За этот суматошный месяц я пропустила немало деталей в расследовании из-за сессии — мне приходилось буквально разрываться между штабом и универом. Но Рюдзаки в коротких перерывах между, вкратце вводил меня в курс дела. И он тоже заметил главное: Лайт изменился. Его взгляд на мониторах стал чистым, полным искреннего праведного гнева и растерянности. Он искренне утверждал, что не понимает, почему его подозревают.

Я устало опустилась на мягкий диван рядом с Моги, держа в пальцах чашку с обжигающим чёрным кофе. После очередного тяжелейшего экзамена в университете я чувствовала себя абсолютно выжатой. Но дело было не только в учёбе. Я с самого начала безумно хотела попасть в группу Эл, чтобы своими глазами видеть ход расследования, и я добилась этого. Но эта двойная жизнь изнуряла до предела. И всё же моё внутреннее желание разоблачить настоящую сущность Киры, докопаться до истины и восстановить справедливость было в разы сильнее физической усталости. Оставалось только сожать зубы, взять себя в руки и идти дальше. Времени для жалости к себе и нытья больше не оставалось.

Эл, как обычно, сжавшись в комок в своём кресле, немигающим взглядом следил за обстановкой в подвальном комплексе, где в отдельных камерах содержались Миса и Лайт. На соседнем экране транслировался Соитиро. За эти недели отец Лайта невероятно сильно сдал. Он буквально постарел на десяток лет: глубокие морщины прорезали его лоб, а в густых тёмных волосах проступила седина. Непрекращающийся стресс и мучения за сына ломали этого сильного человека на наших глазах, и мне было искренне, до боли жаль господина Ягами.

В другом конце комнаты за круглым столом сидели Мацуда и Айзава. Один из них непрерывно обновлял новостные сводки в ноутбуке, второй дотошно перелистывал свежие утренние газеты, но до сегодняшнего дня там не было абсолютно ничего примечательного.

— РЮДЗАКИ! — вдруг неожиданно, на всю комнату воскликнул Мацуда, подскочив со своего места так резко, что стул с грохотом отлетел назад.

Эл медленно поднял свой тёмный взгляд, слегка повернувшись в кресле всей верхней частью туловища. Услышав этот эмоциональный возглас, я тут же поднялась с дивана и с чашкой кофе в руках неторопливо подошла ближе к их столу. Очевидно, произошло то, чего мы все так долго ждали.

— Убийства преступников снова начались! — ликующе выкрикнул Мацуда, едва ли не подпрыгивая на месте, пока Эл на секунду замер в глубоком недоумении. — Вы понимаете, что это значит?! Это абсолютное доказательство того, что Лайт невиновен! Нужно срочно сообщать ему, что с него сняты все подозрения!

Мацуда с сияющей, искренней улыбкой на все тридцать два зуба импульсивно потянулся рукой к главному пульту и микрофону обратной связи, чтобы связаться с камерой Лайта.

— Мацуда, — спокойно, с леденящими нотками в голосе произнёс Эл и без лишних раздумий ударил его по руке.

— Ай! — офицер судорожно отдёрнул руку, испуганно округлил глаза и уставился на детектива.

— Мацуда, не смей этого делать, — Рюдзаки отвернулся от него обратно к мерцающему монитору.

— Но почему?! — искренне недоумевал офицер, разводя руками и переводя растерянный взгляд с Эл на меня.

Эта нелепая сцена с Мацудой на миг вызвала во мне легкую улыбку, но я вовремя сдержалась и сохранила строгое выражение лица. Я прекрасно понимала ход мыслей Эл. Детектив медленно перевел на меня свой пронизывающий взгляд, а затем слегка, едва заметно кивнул в сторону центрального монитора.

Дело было в том, что из-за непрерывных экзаменов в университете я пропустила слишком много допросов, зафиксированных на пленку за последние дни. И сейчас мне выпадал редкий шанс собственной персоной увидеть реакцию Лайта на очередную провокацию и лично убедиться в словах Эл. При всей моей огромной симпатии и доверии к Рюдзаки, речь шла о Лайте — человеке, с которым я выросла...

— Лайт, — с нажатием клавиши произнес Эл прямо в микрофон. Его монотонный голос эхом разнесся по одиночной камере. — Прошло уже несколько суток с тех пор, как ты добровольно согласился на арест... и за всё это время убийства преступников полностью прекратились. Я считаю, что тебе пора перестать отрицать очевидное и просто признаться в том, что ты — Кира.

— Что?! — в ту же секунду воскликнул Лайт.

Он лежал на холодном полу камеры, но от этих слов резко приподнялся на локтях, округлив глаза от глубочайшего шока и праведного гнева.

— Я... я Кира?! Рюдзаки, это же полный бред! — его голос буквально срывался от эмоционального накала. — Если бы я правда был Кирой, за каким чертом мне по собственной воле идти на это?! Рюдзаки! Выпусти меня отсюда, чёрт возьми, я уже просто не выдерживаю этого! Я ни в чём не виновен! Я готов поклясться в этом собственной жизнью!

Лайт произносил каждое слово с такой искренностью и отчаянием, что Эл замолчал на пару секунд, замерев в глубоком недоумении. В эту секунду я безумно узнавала своего старого друга. На экране был именно мой Лайт — честный, прямолинейный, идеалистичный парень, готовый бороться за справедливость.

Эл снова быстро покосился в мою сторону. Глядя на мерцающий экран, я слабо улыбнулась ему. Детектив специально сперва не сообщил об возобновлении смертей, чтобы выбить из Лайта эмоциональную реакцию, и результат оказался поразительным. Отключив микрофон камеры Лайта, Эл переключил тумблер на канал связи с Соитиро Ягами и коротко озвучил ему свежие сводки: Кира снова начал карать преступников на свободе. Шеф полиции, услышав это, издал долгий и дрожащий вдох облегчения, тяжело зарыл пальцы в свои седеющие волосы и, закрыв глаза, уставился в потолок. Это словно сняло с его плеч тяжелейший груз.

— Я думаю, Рюдзаки, что их действительно пора выпускать, — решительно подошел к нам Айзава, скрестив руки на груди. — Они уже достаточно настрадались в этих одиночках. К тому же, раз убийства возобновились, это прямой факт того, что Лайт — не Кира.

— Полностью согласен, — поддержал его Моги, сделав шаг вперед. — Сколько еще их можно удерживать под замком? Они не дают никаких показаний, лишь день за днем повторяют одно и то же. Совершенно очевидно, что они не виноваты.

Эл молча выслушивал их настойчивые аргументы, даже не думая оборачиваться к офицерам. Он привычно поднес указательный палец к губам, прикусил его ногтем и нахмуренно переводил свой гипнотический взгляд с экрана с Лайтом на камеру Мисы. Я внимательно наблюдала за его профилем: детектив проявлял феноменальное упрямство. Ему было невероятно тяжело признать необходимость их освобождения. Но больше всего на свете Эл боялся допустить фатальную ошибку.

— Мэй... а ты что думаешь по этому поводу? — внезапно спросил он, не поворачивая головы в мою сторону.

Вопрос застал меня врасплох, и в голове закрутился стремительный вихрь мыслей. С одной стороны, возобновление смертей означало лишь одно: Тетрадь смерти сейчас в руках у третьей фигуры. И, скорее всего, это именно та Тетрадь, которая принадлежала Мисе, ведь Аманэ на сто процентов отказалась от права владения. Но Лайт... У нас было два Киры. Второй неожиданно прекратил убийства... Неужели Богу смерти потребовалось столько времени, чтобы найти нового владельца и передать ему оружие, или всё это — гениальный, детально проработанный сценарий?

Возвращаясь к вопросу Рюдзаки, моё чутье подсказывало: безопаснее всего держать потенциально опасных людей прямо перед глазами.

— Я думаю... что их всё-таки следует отпустить из камер, Рюдзаки, — наконец произнесла я, взвешивая каждое слово. — В заточении они ничего толкового уже не скажут. Но нам куда выгоднее держать их на максимально коротком поводке. Ты ведь сам говорил, что наше новое многоэтажное здание штаба снабжено всем необходимым для жизни и слежки. Пусть Миса переедет жить сюда — разумеется, под нашим круглосуточным наблюдением. А что касается Лайта... Я не знаю...Я...

— Да! Это просто отличная идея! — радостно воскликнул Мацуда, сияя от счастья. — И шеф Ягами наконец-то сможет вернуться к нормальной жизни и работе!

Рюдзаки снова погрузился в глубокое раздумье. Он панически боялся совершить глупость, пойдя на поводу у эмоций команды. Но в глубине своей гениальной головы он прекрасно понимал: продолжать держать их в запертых подвалах без единой зацепки больше не имело никакого смысла.

— Да... Пожалуй, я так и поступлю, — с глубоким вздохом резюмировал Эл после долгих минут звенящей тишины.

Спустя целый час выматывающих бюрократических формальностей и подготовки Мису и Лайта наконец-то выпустили из их одиночных камер. Однако у Эл был свой особенный, куда более искушённый план. Он хотел окончательно, на сто процентов убедиться в их невиновности, изъяв последние сомнения. Для этого Соитиро Ягами должен был сыграть самую тяжёлую роль в своей жизни: сделать вид, будто везёт собственного сына и его девушку на тайную казнь в безлюдное место, чтобы в момент смертельной угрозы проверить, проявятся ли у них силы Киры.

Я физически не могла и не хотела наблюдать за этим спектаклем на мониторах. Когда Соитиро в сопровождении охраны выводил их из камер, я просто поднялась со своего места и направилась к кофемашине в противоположном конце зала. Я чувствовала на себе недоумевающий взгляд Рюдзаки, он явно не понял причин моего резкого ухода. Нет, я ни в коем случае не сомневалась в гениальности Эл и понимала логику его проверки. Но мне было безумно жалко Лайта. Он и без того провёл несколько недель в кандалах, на грани нервного срыва, а теперь родной отец будет имитировать его казнь, ломая парня психологически. Это казалось мне просто ужасным и чересчур жестоким испытанием.

Когда чашка наполнялась горячим напитком, я взяла её в руки и подошла к огромному панорамному окну. Вглядываясь в бесконечную панораму дневного Токио и слушая тихий шум кипящего внизу мегаполиса, я ощутила, как внутреннее напряжение постепенно начинает спадать. Мне жизненно необходимо было срочно занять чем-то свои мысли, переключить фокус внимания, чтобы не прокручивать в голове этот сценарий с машиной и Соитиро.

И тут меня осенило. О... прямо у этого самого окна совсем недавно я впервые честно призналась себе в том, что Эл мне искренне нравится.

Я закрыла глаза и постаралась полностью сосредоточиться на тех незабываемых ощущениях — вспомнить, как прижималась к его груди, как слышала рваный стук его сердца и как его длинные пальцы неумело, но тепло обнимали меня в ответ. Этот маленький побег из суровой реальности сработал мгновенно: пульс тут же участился, а по телу разлилось приятное и ласковое тепло. Я слабо улыбнулась своему отражению в стекле и перевела взгляд на плывущие над городом облака. Я уже очень давно не испытывала подобных искренних, трепетных чувств к мужчине. Но мысль о моей старой привычке терять всякий интерес к парню, как только с него слетает маска таинственности, всё ещё немного пугала. А что, если с Эл случится то же самое? Что, если, раскрыв его «ящик Пандоры», я просто остыну? Впрочем, тут же осадила я сама себя, на деле я вряд ли вообще вызываю у него хоть какие-то романтические эмоции. Так о чём вообще переживать?

Спустя некоторое время тишину штаба нарушил тихий сигнал прибывающего лифта. Проверка Соитиро полностью завершилась. Эл остался абсолютно удовлетворен исходом своего рискованного эксперимента: ни Лайт, ни Миса в момент импровизированной «угрозы смерти» не попытались расправиться с господином Ягами, что окончательно доказывало отсутствие у них активных сил Киры на данный момент.

Соитиро, Миса и Лайт уже поднимались на наш этаж. Внутри меня всё трепетало от волнения. Мы с Лайтом за все годы нашей крепкой дружбы по-настоящему расставались и отдалялись друг от друга лишь однажды, когда произошла трагедия с Такадой. И вот сейчас, второй раз в жизни, судьба снова попыталась провести между нами пропасть и проверить нас на прочность. Я от всего сердца надеялась, что третьего раза уже никогда не будет. Двери лифта с мягким шуршанием разъехались в стороны. Едва троица шагнула в светлое помещение штаба, я, забыв про всякую сдержанность и чашку кофе, радостно побежала навстречу Лайту.

Завидев меня, он мгновенно преобразился: на его изнуренном лице расцвела та самая, родная, искренняя и тёплая улыбка, которую я знала с самого детства. Наплевав на присутствие Эл, Соитиро и всей оперативной группы, я с разбегу крепко обняла его за шею, вжимаясь в его плечо и чувствуя, как он облегчённо вздыхает и обнимает меня в ответ.

— А-а, Мэй... — протянула Миса, недовольно надув губы и подняв вверх тонкий указательный палец с ярким маникюром. — Я, конечно, всё понимаю, но была бы очень благодарна, если бы ты не забывала, что вообще-то Лайт — мой парень!

— Ой... — я смущённо кашлянула и слегка отстранилась от Лайта, — Ну, извини, Миса. Мы просто не виделись вечность. Мне, пожалуй, действительно стоит извиниться перед тобой.

— Миса, ну не начинай, пожалуйста... У меня и без твоих сцен голова буквально ходуном ходит, — устало вздохнул Лайт. Потерев виски, он искренне и тепло посмотрел мне прямо в глаза, а на его изнурённом лице снова проскользнула мягкая улыбка. — Я тоже очень скучал по тебе, Мэй.

— А по мне?! По мне ты, значит, не скучал?! — мгновенно вспыхнула Миса, с возмущением уперев руки в бока и забавно протопав каблучком по гладкому полу.

Лайт растерянно перевел на неё беспомощный взгляд, собираясь что-то ответить. Но стоит ему попытаться окончательно убрать свои руки с моей талии и сделать шаг в сторону, как тут же раздался металлический щелчок. Мы с Лайтом одновременно замерли и опустили глаза вниз. На его правом запястье красовался тяжелый стальной наручник. Мы синхронно повернули головы влево и прямо рядом с нами стоял Эл. Он привычно сутулился в своей свободной белой кофте, а его левое запястье было заковано во второй такой же наручник, от которого к руке Лайта тянулась длинная цепь.

— Это ещё что, Рюдзаки? — с явным раздражением и непониманием спросил Лайт, подняв сцепленную цепью руку вверх.

— Я делаю это вовсе не по своей прихоти, Лайт, — ровным, лишённым эмоций тоном ответил детектив, совершенно не вдаваясь в подробности своих мотивов.

— То есть как?! Значит, вы с моим парнем теперь будете скованы одной цепью буквально круглые сутки?! — Миса эмоционально замахала руками в воздухе, а её глаза округлились от возмущения. — Да это же просто отвратительно! Ужас какой! Рюдзаки... слушай, а ты случайно не из этих... ну, ты из особых ценителей, да?

Она начала забавно и двусмысленно жестикулировать тонкой ручкой, манерно изгибая кисть и смешно кривляясь, намекая на весьма пикантный подтекст их вынуждённого соседства. Я не выдержала, спрятала лицо и тихо, искренне посмеялась в кулак.

— Я уже сказал, что делаю это исключительно в интересах расследования, а не по своей прихоти, Миса Аманэ, — Рюдзаки медленно и с леденящим спокойствием перевёл на неё свой тёмный, немигающий взгляд, даже не поведя бровью.

Эх, а ведь это означало лишь одно: теперь мне больше не удастся побыть с Рюдзаки наедине. Никаких тихих ночных разговоров у окна и уж тем более никаких искренних порывов... Я судорожно прикусила нижнюю губу и поспешно отвела взгляд в сторону, маскируя вспыхнувшую досаду. Главное — чтобы Лайт ни о чём не догадался. Он ни в коем случае не должен был узнать о моих чувствах к Эл. Я помнила об этом каждую секунду и прекрасно понимала все риски. Но Лайт был моим самым близким, лучшим другом с самого детства, я никогда ничего от него не скрывала! Сохранять такую огромную тайну прямо у него на глазах казалось невыносимо тяжелым испытанием. Влюбиться в человека, который открыто строит против него расследование и видит в нём смертельно опасного преступника... В глазах Лайта это выглядело бы как самое настоящее, ничем не оправданное предательство.

— Да-а-а? Серьёзно?! — Миса с вызовом упёрла руки в бёдра, капризно надула губы и подалась всем телом вперёд, смотря на детектива снизу вверх. — Вот только Лайт — мой парень! И как, скажи на милость, мы должны нормально встречаться и ходить на свидания, если вы цепью скованы?!

Я тяжело, устало вздохнула и ненадолго обернулась назад. Наша оперативная группа уже вовсю проявляла первые признаки нервного истощения: Айзава и Моги стояли с пылающими от злости лицами, едва сдерживаясь, чтобы не заткнуть эту гиперактивную куколку, а Соитиро лишь тяжело прикрыл глаза ладонью. И только один единственный Мацуда стоял чуть в стороне, переводя взгляд с одного на другого с дурашливой, искренней улыбкой на все тридцать два зуба.

— В таком случае... на свидания вам неизбежно придётся ходить втроём, — совершенно безэмоционально ответил Рюдзаки, слегка повернув голову в сторону Лайта.

— О-о-о, ого-о! — саркастично протянула Миса и резко выпрямилась, демонстративно скрестив тонкие руки на груди. — Какая прелесть! И что дальше?! Может, мы при тебе должны ещё и целоваться?!

— Целоваться или нет — это исключительно ваше личное дело, — всё так же невозмутимо, ровным тоном парировал Рюдзаки. — Но я в любом случае буду за вами присматривать.

Я осторожно бросила короткий взгляд на Лайта. Судя по его застывшему выражению лица, он находился в тихом шоке от столь бесцеремонного поведения Амане. Но, с другой стороны, он не возражал против самой цепи. Похоже, его мозг уже просчитал все выгоды: находиться намертво прикованным к Величайшему Детективу — это его идеальный шанс окончательно обелить своё имя и доказать непричастность к новым убийствам Киры.

— Бе-е-е... — скривилась блондинка, недовольно прищурившись.

Но вдруг её взгляд упал прямо на меня. Мои глаза мгновенно округлились, когда я увидела, как выражение лица Мисы резко изменилось: на её губах расцвела хитрая, почти лисья ухмылка. Она перевела ищущий взгляд со меня на абсолютно невозмутимого Рюдзаки и обратно.

— Ну... В таком случае, Рюдзаки, чтобы тебе не было так уж одиноко и тоскливо с нами, ты мог бы просто взять с собой Мэй! — с восторгом всплеснула руками Миса. — И у нас получится самое настоящее двойное свидание! Прямо как в романтических фильмах!

Услышав её звонкие слова, я поперхнулась собственным воздухом, зашлась громким, судорожным кашлем и мгновенно залилась краской до самых кончиков ушей. Рюдзаки заторможенно повернул голову в мою сторону. Его огромные тёмные глаза несколько секунд немигающе вглядывались в моё пылающее лицо, а затем детектив перевёл такой же длинный взгляд на довольную блондинку.

У меня буквально перехватило дыхание, а сердце с грохотом ухнуло куда-то в пятки. Я была готова к совершенно любым безумным репликам от Мисы, но только не к такой. Больше всего на свете в эту секунду мне хотелось заглянуть в голову самому Рюдзаки, чтобы узнать о чем он думает. Впервые на моей памяти гениальный Эл выглядел настолько искренне растерянным, что, кажется, на пару секунд попросту потерял дар речи.

— Миса, прекрати капризничать, — сдержанно, но твердо произнес Лайт. Он сделал шаг к блондинке, положил ладони ей на плечи и слегка осадил девушку, заставляя её угомониться. — Ты вообще должна быть искренне благодарна, что тебя выпустили из заточения после того, как доказали, что именно ты высылала те кассеты на телевидение.

— Лайт!.. Ну ты-то куда же?! — Миса шокировано округлила глаза, переведя на него отчаянный, полный искренней обиды взгляд. Было заметно, как сильно её ранили его слова. — Я же твоя девушка! Ты просто не имеешь права так со мной разговаривать!

— Да ты, между прочим, сама начала вешаться на меня с первого же дня знакомства, — отрезал Лайт, нахмурившись.

— Что-о?! — Миса в ужасе прикрыла рот тонкой ладошкой, и из её аккуратно подкрашенных глаз моментально брызнули настоящие слезы. — То есть... то есть, когда я сказала тебе, что люблю тебя до безумия, ты просто нагло воспользовался мной, чтобы... чтобы поцеловать меня?! Дурак! Дурак-дурак-дурак!

Миса принялась судорожно и часто колотить его маленькими кулачками в грудь. Зрелище, честно говоря, было не из приятных — разборки влюбленных прямо посередине секретного штаба смотрелись абсурдно. Но сам Лайт при этом выглядел так, будто свалился прямо с Луны: он лишь растерянно отпрянул чуть назад, искренне не понимая причин такой бурной реакции и глупых претензий в свой адрес.

— Миса, ты ведь сама говорила, что впервые влюбилась в Ягами Лайта двадцать второго марта в районе Аояма, я ничего не путаю? — подал голос Эл.

Он совершенно проигнорировал её истерику, натянул цепочку, слегка приближаясь, и задал вопрос абсолютно монотонным, сухим тоном.

— Ну да! — обиженно пробормотала Миса, аккуратно стирая слезинки кулачками и прекратив избивать Лайта.

— А что конкретно ты делала в Аояме в тот день? И во что именно ты была одета? — Рюдзаки впился в девушку своим пристальным взглядом.

— Да сколько можно повторять один и тот же вопрос?! — Амане капризно надула щечки и забавно протопала каблуком. — Я просто гуляла там! Это что, по-твоему, уже уголовное преступление?! А во что одета была... — Она поднесла изящный пальчик к губам и задумчиво закатила глаза к потолку. — Я не помню! В какую-то одежду! Да и какая вообще теперь разница?!

— И когда ты вернулась с этой обычной прогулки, ты уже точно знала имя парня, в которого влюбилась с первого взгляда? — продолжал методично давить Рюдзаки, не давая ей ни секунды на вздох.

— Да! — вызывающе задрала подбородок блондинка, всем своим видом демонстрируя упрямство.

— И ты до сих пор абсолютно не можешь вспомнить, каким именно образом ты узнала его полное имя?

— Да! Что ты ко мне пристал вообще?!

— А если бы Лайт в итоге оказался истинным Кирой?.. — Эл чуть накренил голову вбок, вглядываясь в её реакцию. — Что бы ты сделала тогда?

— Если бы Лайт был Кирой... — Миса на мгновение замерла, её взгляд стал задумчивым, а затем на лице расцвела счастливая улыбка. Она звонко хихикнула. — Ой, да это же было бы просто здорово! Я бесконечно благодарна Кире за то, что он покарал тех мразей, которые убили моих родителей! И если бы мой Лайт оказался Кирой... — Она мгновенно закружилась, в секунду очутилась прямо за спиной парня, крепко обняла его за локоть и всем телом прижалась к его плечу. — ...то я бы любила его еще сильнее! Хотя куда уж сильнее? Я и так люблю его настолько, что сильнее уже просто невозможно!

— И все-таки... если бы Лайт действительно являлся Кирой, ты бы совсем не боялась находиться рядом с ним и общаться? — не отступал детектив.

— Ни капли! — Миса распахнула широко глаза и победоносно посмотрела прямо на Рюдзаки. — Я целиком и полностью одобряю все его действия! И если бы у меня только была хоть малейшая возможность... я бы с огромной радостью помогала ему карать преступников и дальше!

Я стояла как вкопанная и буквально не находила слов. Вся эта сцена границей проходила где-то между фарсом и абсурдом. Миса только что с потрохами, не задумываясь, выложила всё, что лишь сильнее подливало масла в огонь и давало мне мощный стимул и дальше считать её вторым Кирой — даже если сейчас она искренне ничего не помнила. Я коротко перевела взгляд на Эл. Его и без того тёмные, глубокие глаза заметно сузились.

— Миса, отныне ты будешь проживать здесь, под нашим постоянным наблюдением. Я выделю для тебя отдельный этаж, Ватари обо всём позаботится, — отчеканил Рюдзаки. — Твоим личным менеджером станет Мацуда. Вернее, для всех ты будешь звать его Маци. По абсолютно любым рабочим вопросам и бытовым проблемам обращайся строго к нему. И главное: на публике ни при каких обстоятельствах не называй его настоящим именем и не вздумай болтать лишнего о нашем расследовании с кем бы то ни было.

— Чего-о-о?! Какой ещё Мацуда? Какой ещё Маци?! — скривив личико, капризно протянула блондинка.

— Это я Мацуда! — офицер неуверенно подскочил со своего стула и, сияя счастливой улыбкой до ушей, активно замахал ей рукой. — Приве-е-ет, хе-хе-хе!

Миса недовольно поморщилась, будто съела целый лимон.

— Но он же вообще не годится! — Она указала на замершего Мацуду, выразительно разводя руками и с надеждой переводя взгляд на Эл.

— А почему это, интересно? — наконец подала голос я, сложив руки на груди. — Мацуда вполне отлично справится с этой ролью, поверь мне.

— А что... почему это я не гожусь-то?.. — мгновенно опустил плечи Мацуда грустно посмотрев на Мису.

— ДОСТАТОЧНО!

От этого резкого выкрика мы все синхронно округлили глаза и обернулись. Айзава резко поднялся со своего места, оперся широко расставленными ладонями о полированный стол и тяжело задышал, смотря куда-то в пол. Судя по надувшимся жилам на его шее, пустая болтовня Мисы окончательно допекла его нервную систему.

— Любовь! Свидания! Сопли! Мы тут, вообще-то, опасное дело Киры расследуем! И нам всем следует быть куда серьезнее! — он с откровенной злостью и пренебрежением уставился на опешившую Амане. — «Этот не годится», «тот мне не нравится»... С меня хватит этой ахинеи!

К безумному удивлению абсолютно всех присутствующих в зале, Айзава резво преодолел разделявшее их расстояние, сгреб Мису за локти, и, без лишних реверансов потащил её по направлению к выходу из оперативной зоны.

— Ла-а-айт! — отчаянно и визгливо закричала она, пыталась зацепиться за воздух.

— На сегодня с тебя хватит, Миса! — грубо перебил её Айзава и буквально за шиворот выставил девушку за двери.

— Лайт! Слышишь, не забудь про наше свидание! — на высокой ноте успела выкрикнуть блондинка за мгновение до того, как створки сомкнулись прямо перед её носом.

В комнате воцарилась неловкая тишина. Все мы молча уставились на тяжело дышащего Айзаву. Да, он поступил с ней весьма грубо и безрассудно, но, честно признаться... Миса за эти двадцать минут успела играть мне на нервах тоже. Куда больше меня поразило другое: Лайт за всё это время не молвил ни слова в её защиту и даже не возразил. Ему было абсолютно всё равно на то, как жестко выставили его «возлюбленную». Хотя до своего ареста он настойчиво уверял нас, что Миса — его официальная девушка. Неужели он встречался с ней исключительно из-за привлекательной внешности и статуса модели? Вполне возможно... Но настоящий Лайт Ягами, которого я знала с детства, никогда не играл в такие грязные и дешёвые игры с чужими чувствами. На него это было катастрофически не похоже.

— Простите... простите, что сорвался, — выдохнул Айзава, виновато потирая переносицу и возвращаясь на свое место за столом.

— Ничего... Я бы даже сказал, спасибо тебе, — с искренней благодарностью поддержал коллегу Соитиро. Он тяжело зарылся пальцами в седеющие волосы на висках. — У меня от этого шума уже дико разболелась голова.

Я перевела взгляд на прочную стальную цепь, соединяющую правое запястье Лайта и левую руку Рюдзаки. Вдруг вся безумность этой картины... величайший детектив мира и лучший студент Японии, прикованные друг к другу намертво, словно сиамские близнецы, показалась мне настолько нелепой, что внутри что-то щелкнуло. Я не сдержалась и, сама того не осознавая, искренне, в полный голос засмеялась на весь штаб. Когда мой спонтанный смех наконец утих, я подняла глаза: и Лайт, и Эл с искренним удивлением смотрели прямо на меня.

— Мне... мне просто стало безумно смешно со всей этой ситуации, понятно? — я улыбнулась, неопределенно развела руками и спокойным шагом прошла мимо Рюдзаки.

Детектив медленно, не мигая, проводил меня своим гипнотическим взглядом до самого дивана.

— Долго же ты в себе это сдерживала, однако, — тихо посмеивался Лайт, покачивая стальной цепью.