Ты умрёшь через мгновение | L&ОЖП | Тетрадь Смерти

От лица: Лайта

Когда я вспоминаю об Мисе, я сразу чувствую как в висках начинает глухо стучать. Запах ее духов... такой приторный и удушливый... буквально вбился в мои ноздри, от чего хотеть чихать без остановки. Я сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть себе леденящее хладнокровие, которое всегда помогало мне просчитывать ходы наперед. С другой стороны, она послушная девчонка, готовая на всё ради меня... Но ее фанатичная и безумная привязанность? Это то, что могло разрушить мой план в секунду. Она не думает как бог. Она думает как влюбленная женщина, а это делает ее смертельно опасной обезьяной с гранатой.

Я до сих пор видел перед глазами сцену, которая разыгралась достаточно времени назад.

Мэй смотрела на Мису с тем самым проницательным и чистым удивлением, которое я знал с самого детства. Она знала меня слишком хорошо. Она умела читать меня по полутонам, по вздохам, по тому, как я отвожу взгляд. И то, что она увидела Мису не дает мне покоя. Но вот что сказала мне Миса потом...

— Лааайт... — протянула она, и в ее голосе звенящей нотой отозвалась ревность. — А кто эта девушка, которая была с тобой?

Я заставил себя остаться неподвижным. Мое лицо превратилось в идеальную маску безразличия, хотя мозг уже на бешеной скорости просчитывал траектории. Ей нельзя было показывать, что Мэй имеет для меня хоть какое-то значение. В руках Мисы — Тетрадь Смерти. Любое проявление слабости с моей стороны могло стать для Мэй смертным приговором.

— Это Мэй. Моя лучшая подруга детства, — ответил я, мой голос звучал ровно, почти скучающе. Я подошел к столу и демонстративно перевернул страницу учебника. — Наши семьи давно дружат. Она часто бывает у нас дома, помогает Саю с учебой. Между нами ничего нет, Миса, так что твоя ревность глупа.

Но Мису это не успокоило. Ее мысли как у любого убийцы без великой цели, тут же повернули в самую опасную сторону. В ее глазах вспыхнул тот самый фанатичный блеск, который я видел у преступников перед казнью. Она подошла ближе, заглядывая мне прямо в душу.

— Лучшая подруга детства, значит?.. — она недовольно прищурилась, а затем тихо, с придыханием спросила: — Лайт, она ведь крутится рядом с тобой. А что, если она что-то заподозрит? Что, если она узнает, кто ты, и решит пойти против тебя? Скажи, Лайт... Если Мэй пойдет против тебя, ты её убьешь?

Я промолчал. Я просто смотрел на нее, оценивая степень ее безумия. И эта дура истолковала мое молчание как нерешительность. Она схватила меня за плечо, ее голос превратился в горячий и лихорадочный шепот:

— Если ты не сможешь, потому что вы дружите с детства, то просто скажи мне! Я сама всё сделаю! Я запишу её в свою тетрадь, и никто никогда не узнает, что это были мы. Ради тебя, Лайт, ради нашего нового мира, я избавлюсь от любого, кто встанет у тебя на пути. Даже от неё!

В этот момент внутри меня что-то щелкнуло. Гнев затопил мое сознание. Как она смеет? Как эта глупая, ограниченная девчонка смеет решать, кому жить, а кому умирать в моем мире? Мэй — это не кусок мяса из списка преступников. Она часть моей жизни, и ее судьба принадлежит только мне.

Я резко перехватил Мису за запястье. Я сжал ее руку так, чтобы она почувствовала всю глубину моей силы, чтобы до нее наконец дошло, кто здесь бог, а кто лишь орудие. Она невольно отшатнулась, ее глаза округлились от испуга.

— Послушай меня очень внимательно, Миса, — мой голос опустился до леденящего шепота, и я видел, как она сжалась под моим взглядом. — Не смей проявлять самодеятельность. Мэй — это не просто случайный человек. Я знаю её всю свою жизнь, и я полностью контролирую ситуацию. Если она что-то заподозрит, это будут мои проблемы, а не твои. Я сам решу, когда умрет Мэй, если она действительно пойдет против меня. Ты совершишь глупость и нас обоих поймает L. Ты ведь этого не хочешь?

Она испуганно закивала, ее губы задрожали. В ее глазах страх смешался с каким-то мазохистским восхищением.

— Нет, Лайт... Я поняла. Я сделаю всё, как ты скажешь... — пролепетала она.

Я медленно отпустил ее руку и отвернулся к окну, давая ей знак, что разговор окончен. Когда она ушла, я долго смотрел на свое отражение в темном стекле.

Мэй... Мысль о том, что ее жизнь могла оборваться из-за прихоти этой ревнивой куклы, вызвала во мне странный укол где-то в груди. Но я тут же подавил его. Боги не поддаются сентиментальности. Я буду защищать Мэй. Я сделаю всё, чтобы она никогда ни о чем не догадалась. Она должна оставаться в безопасности, в стороне от этой войны. Но... если L достучится до нее? Если она действительно переступит черту и займет сторону моих врагов?

Я зажмурился, и в темноте перед моими глазами проплыли буквы, складывающиеся в ее имя. Если Мэй пойдет против Киры, я убью ее сам. Моей собственной рукой. Это будет мой долг перед новым миром и моя последняя дань нашей дружбе. Но решать это буду только я.

Сейчас же, она спала на моей кровати, свернувшись калачиком, бледная, измученная, с плотно забинтованными до самых локтей руками. Из-под марли всё еще проступали бурые пятна. Я стоял у окна, спиной к ней, и неподвижно смотрел в темное оконное стекло, в котором отражался мой собственный силуэт. В углу, глухо и противно хихикая, парил Рюк. Я не обращал на него внимания. Все мои мысли были заняты просчетом ходов. Появление Мэй в моем доме этой ночью, сразу перед приходом идиотки Мисы Амане, спутало мне все карты.

Я перевел взгляд на спящую девушку. Мэй всегда была рядом, всегда смотрела на меня с этой своей чистой преданностью. Она верила в мою безупречность, защищала меня перед Рюдзаки. Но сейчас, когда ставки возросли до предела... Я задал себе вопрос, какой задает детектив, изучающий улики: «Смогу ли я убить её, если выбора не будет?»

Я всматривался в её беззащитное лицо в полумраке. Мое сердце не забилось чаще. Пульс оставался ровным. Ответ пришел мгновенно, без тени сомнений или юношеских сожалений: Определенно, да. Если Мэй встанет на пути у Киры, если её близость к Рюдзаки или её излишняя проницательность создадут угрозу для Нового Мира, я впишу её имя в Тетрадь без секундного колебания. Да, она была частью моего мирного прошлого, но великая цель требует жертв. Жалость — это слабость, которую Кира не может себе позволить. Сейчас она полезна как живой щит и алиби перед L, но её жизнь принадлежит мне, и я заберу её, как только этот ресурс истощится. А тут еще эта Миса Амане... Я раздраженно сжал пальцы в кулак, вспоминая её глупый, восторженный лепет в прихожей.

Второй Кира оказался капризной, недалекой девчонкой-моделью, ведомой исключительно эмоциями. Она притащилась ко мне домой, подвергая нас обоих колоссальному риску, просто потому что «влюбилась». Какая глупость. Никакого понимания идеалов Киры, никакой дисциплины. Она —  пороховая бочка, которая может взорваться в любой момент и выдать нас Рюдзаки.

Но... у неё есть глаза Шинигами. Она сможет увидеть настоящее имя L. И ради этого козыря я буду терпеть её присутствие. Я заставлю её подчиняться, сыграю роль влюбленного парня, если потребуется, и полностью подчиню её своей воле.

Две девушки. Одна — фанатичное орудие с глазами бога смерти. Другая — подруга детства, спящая на моей постели, которая верит в мою доброту. И обе они — лишь фигуры на моей шахматной доске.

— Что-то ты совсем притих, Лайт, — прохрипел из темноты Рюк.

Я ничего не ответил шинигами. Не хватило бы еще, чтобы она проснулась и услышала как я с воздухом разговариваю. Я лишь слегка повернул голову, бросив последний взгляд на спящую Мэй. Утро близко. И завтра в штаб-квартире мне придется разыграть идеальный спектакль перед Рюдзаки, используя её раны и её преданность в своих интересах.

Однако ее мамаша Йошина Ватанабэ меня знатно взбесила. Эта женщина всю жизнь издевались над ней, я защищал Мэй как мог, но меня не всегда было рядом, а когда приходил бывало уже поздно. Благодаря доступу к полицейским делам я выяснил, что эта женщина не чиста на руку, в молодости она забила своего отца пьяницу до смерти, что ее делает убийцей. Пока Мэй на моей стороне я буду ее оберегать, поэтому имя ее мамаши окажется в тетради через пару дней, чтобы не выглядело слишком подозрительно. Я избавлю Мэй от тирана и теперь она будет спокойна. Да и к тому же это идеальный ход. Мэй не поддерживает Киру и выступает против него, а значит, убийство ее матери послужит тому что она пересмотрит свое мнение и есть шанс, что она будет на моей стороне. Одним выстрелом двух зайчиков. И вот опять возвращаясь к Мисе... нужно придумать такой план, чтобы ее можно было убрать и заодно Рем, которая пообещала меня убить, если я что-то сделаю с Мисой. Что за бред... Нужно устроить встречу Мисы и Рюдзаки... И тогда я победил.

Пару дней спустя...
От лица: Мэй

У Лайта сегодня была невероятно важная олимпиада. Поскольку у меня с самого утра не было пар, решение созрело мгновенно: я поеду туда и поддержу его. Кожа на руках всё ещё неприятно горела. Раны, оставшиеся после недавних событий, всё ещё давали о себе знать тупой и ноющей болью при каждом резком движении. Но перед выходом я приняла волевое решение, я сняла надоевшие бинты и натянула топ с длинными, плотными рукавами, которые полностью скрывали мои руки. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось жалостливых взглядов, шепотков за спиной и, упаси боже, расспросов. Для всего внешнего мира семья Ватанабэ обязана оставаться безупречной и идеальной картинкой. Пусть так оно и будет.

Конечно, если бы об этом узнал Рюдзаки, никакой «жалости» я бы от него точно не дождалась — этот человек вообще мало смыслил в стандартном человеческом сочувствии. Но мы не были настолько близки, чтобы я делилась с ним такими шрамами. Да и зачем ему знать? Разве что... где-то в самой глухой глубине души теплилась глупая мысль, что если я поделюсь этим с ним, мне станет немного легче дышать. Но я быстро отогнала эти глупости.

Я неторопливо вошла на ухоженную территорию университета. Глаза сразу зацепились за роскошную зелёную аллею, которая вела прямиком к главному корпусу. Глядя на величественные здания, я почувствовала лёгкий укол тоски. Если бы не воля мамы, я бы сейчас училась именно здесь... Мои размышления прервал знакомый силуэт. Неподалёку, у одной из скамеек, стоял Лайт. А рядом с ним — Рюдзаки. Как раз в тот момент, когда я приближалась, детектив медленно, как-то по-кошачьи лениво поднялся со скамьи, горбясь сильнее обычного, и глубоко засунул руки в карманы своих безразмерных джинсов.

— Доброе утро, — негромко произнесла я, подходя ближе и останавливаясь практически плечом к плечу с Рюдзаки.

— Привет, Мэй, — отозвался он. На мгновение мы встретились взглядами.

Я ответила ему едва заметной улыбкой.

— Ты пришла, — лицо Лайта тут же просветлело, на нём появилась его фирменная, мягкая и безупречная улыбка. — Я очень рад, что ты решила поддержать меня в такой важный день.

— Ну а как иначе? Ты же мой лучший друг! — искренне улыбнулась я в ответ, но тут же перевела недоумённый взгляд на его странного спутника. — А... Рюдзаки? Что ты здесь делаешь?

Рюдзаки медленно повернул голову в мою сторону, его тёмные, вечно невыспавшиеся глаза уставились прямо на меня.

— Я одногруппник Лайта, — монотонно, без единой эмоции в голосе произнёс он.

В моей голове на секунду воцарился хаос. Подождите... Стоп. Но ведь он совсем недавно поступил в мой университет! Как это возможно? Он что, умудряется учиться в двух престижнейших вузах одновременно? Или же его детективный статус и связи в полиции позволили ему так легко внедриться в окружение Лайта ради расследования? Второй вариант казался единственно логичным. Пока я лихорадочно сопоставляла факты, Рюдзаки едва заметно прищурился. В его взгляде читалось предельно ясное предупреждение: «Молчи. Ни слова о нашей встрече в твоём университете».

Я послушно сглотнула и перевела взгляд обратно на Лайта. Лайт — мой лучший друг, человек, которого я искренне любила и ценила. Но... ставить палки в колёса расследованию Рюдзаки я тоже не имела права. Это было бы просто глупо и неправильно. Если детектив решил скрыть от Лайта факт своего появления в моём вузе, значит, у него есть на то веские причины. Я не стану вмешиваться в их опасную игру разумов.

— Лайт, я действительно в тебя верю, — мягко сказала я, стараясь говорить как можно убедительнее. — Ты точно возьмёшь сегодня первое место.

Услышав это, Рюдзаки как-то странно, с едва уловимым скептицизмом покосился на меня из-под своей растрёпанной чёлки. Я поймала этот взгляд. Он явно собирался вставить какое-то своё фирменное едкое или двусмысленное замечание, и уже даже приоткрыл рот, но закончить мысль ему не дали. Из-за спины Лайта вдруг раздался звонкий, неестественно весёлый и громкий девичий голос:

— Лааааааайт!

От неожиданности мы с Лайтом синхронно вздрогнули. Рюдзаки же даже глазом не моргнул, лишь лениво повернул голову на источник шума.

— А у меня как раз выдалась небольшая пауза между съёмками, и я решила прибежать и проведать тебя!

К нашей компании, сияя яркой улыбкой и привлекая к себе внимание половины проходящих мимо студентов, быстрыми шажками приближалась Миса Амане.

— А, Миса... — Лайт на мгновение замер. На его обычно безупречном, непроницаемом лице промелькнула редкая гамма чувств: от лёгкого замешательства до тщательно скрываемой досады. Он явно не ожидал увидеть её здесь, тем более в такой компании. Но, мгновенно взяв себя в руки, он натянул свою привычную вежливую маску и мягко указал на меня рукой. — Да, давай я представлю тебе своих друзей. Это Мэй Ватанабэ. Она моя лучшая подруга и... будущий детектив.

— Ого, как круто! Безумно приятно познакомиться с подругой моего парня! — восторженно прощебетала Миса.

Она так сияла, будто её только что осветили софиты на съёмочной площадке. Миса протянула мне руку, преданно заглядывая в глаза, но в её голосе, несмотря на всю сладость, проскользнули собственнические нотки.

— Твой... парень? — я удивлённо приподняла брови и перевела взгляд на Лайта.

Боковым зрением я заметила, как Лайт неуловимо изменился в лице. Он явно нервничал, и это было на него совсем не похоже.Что происходит? Неужели он так остро реагирует на её внезапное появление просто потому, что влюблён? Все мы ведём себя глупо рядом с теми, кого любим... Но с другой стороны, Лайт никогда раньше не скрывал от меня свои отношения. Про ту же Такаду я знала всё. А про Мису... Если бы я случайно не оказалась у него дома в ту ночь, когда она пришла к нему, я бы, наверное, до сегодняшнего дня вообще не подозревала о её существовании в его жизни. Почему он держит её в секрете?

— А это мой одногруппник, Рьюга Хидеки, — прервал мои мысли Лайт, быстро указывая рукой на стоящего рядом Рюдзаки.

Миса послушно перевела взгляд на детектива. На секунду на её лице отразилось искреннее любопытство, она задумчиво прижала тонкий указательный палец к губам, разглядывая его растрёпанные волосы и сутулую фигуру. Она начала поднимать глаза выше, словно всматриваясь во что-то, видимое только ей одной, и удивлённо приоткрыла рот:

— Но его имя...

Договорить она не успела. Реакция Лайта была молниеносной. Прежде чем Миса успела закончить фразу, он резко шагнул вперёд, крепко взял её за плечи и буквально своим телом заслонил от неё Рюдзаки, обрывая её зрительный контакт с детективом.

— Да... его зовут Рьюга Хидеки, прямо как того самого популярного певца, — заговорил Лайт. Он слегка сжал пальцы на её плечах, словно безмолвно приказывая замолчать. — Представляешь, какая редкость? А это Миса, моя девушка.

Он продолжал удерживать её, не давая повернуться к Рюдзаки. В моей голове закрутился вихрь из догадок и подозрений. Если бы я знала, каким именно образом владелец Тетради смерти, заключивший сделку на Глаза Синигами, видит мир... Тогда я была бы уверена на все 100%, что Миса Амане — это Второй Кира. Но я не знала этого. И потому её оборванная фраза «Но его имя...» оставалась для меня загадкой. Что она имела в виду? Может, она просто поразилась тому, что этого странного парня зовут точно так же, как суперпопулярного айдола Рьюгу Хидеки, чьи плакаты висят на каждом углу? Или здесь крылось что-то гораздо более зловещее?

Пока я пыталась переварить происходящее, Рюдзаки, ничуть не смутившись резкого маневра Лайта, сделал шаг в сторону, чтобы снова оказаться в поле зрения Мисы. На его лице не отразилось ни единой эмоции. Он слегка наклонил голову набок и абсолютно монотонно, со своей обычной ленивой интонацией произнес:

— Должен признаться, я твой преданный фанат, Миса.

Эффект от его слов превзошёл все ожидания. Миса мгновенно позабыла о своих прошлых мыслях.

— Что-о-о-о? Правда?! — она всплеснула руками, забавно прижала ладошки к порозовевшим щекам и, зажмурив от восторга глаза, мило затянула: — Спасибо-о-о! Это так мило с твоей стороны!

Но насладиться моментом ей не дали. Позади нас, со стороны оживлённой университетской аллеи, послышались удивленные перешёптывания, которые быстро переросли в громкий гул. Кто-то из студентов указал на нас пальцем:

— Смотрите, это же Миса-Миса!

Едва этот возглас пронёсся по аллее, как сонные утренние дорожки университета мгновенно ожили. Я резко обернулась на шум и увидела, как две восторженные студентки, побросав свои конспекты, со всех ног мчатся в нашу сторону.

— Смотрите, это правда она! — закричала одна из них.

Словно по цепной реакции, этот крик привлёк внимание остальных. Десятки студентов, шедших на пары, начали оборачиваться, замедлять шаг, а затем и вовсе менять траекторию движения. Через считанные секунды к нам уже бежала целая толпа. Нас с Лайтом и Рюдзаки мгновенно оттеснили назад. Мне пришлось сделать несколько шагов назад и прижать руки к груди, чтобы случайно не задели мои всё ещё болезненные раны  под длинными рукавами.

— Миса-Миса! Я тебя так сильно люблю! Ты лучшая! — визжала какая-то первокурсница, пытаясь пробиться сквозь спины других ребят.

— Миса, пожалуйста, можно автограф?! Прямо здесь! — парень в очках отчаянно протягивал сквозь толпу раскрытый блокнот и маркер.

Миса, казалось, чувствовала себя в этом хаосе как рыба в воде. Она привычно засияла профессиональной улыбкой, изящно перехватила маркер своими ухоженными пальчиками и быстро расписалась на протянутой странице, оставив фирменный росчерк с сердечком.

— Ой, спасибо вам всем огромное! Вы просто невероятные милашки! — весело хихикнула она, кокетливо позируя перед объективами десятков телефонов.

Но вдруг её милое личико исказилось недовольной гримасой. Миса резко нахмурилась, прервала свой смех и резко обернулась назад, пытаясь рассмотреть кого-то в плотной толпе вокруг себя.

— Эй! Кто сейчас только что меня потрогал?! — возмущенно выкрикнула она, потирая бедро.

Реакция Рюдзаки последовала незамедлительно, и она была... весьма специфической. Детектив состроил на удивление глуповатое и встревоженное лицо, нелепо сжал ладони в кулаки и принялся неуклюже семенить на одном месте, забавно кружась вокруг надувшейся Мисы.

— Оу! Какое возмутительное безобразие! — запричитал он своим монотонным, но теперь нарочито паническим голосом. — Кто бы это ни был, я сейчас же вычислю негодяя, поймаю его и жестоко накажу за такое ужасное преступление против звезды!

Выглядело это зрелище со стороны, честно говоря, максимально нелепо и наигранно — взрослый сутулый парень в растянутой одежде суетится и размахивает руками в толпе студентов. Но, присмотревшись к его хаотичным движениям, я на секунду затаила дыхание. Мой взгляд упал на его правую руку, которая на долю секунды нырнула в сторону сумочки Мисы и так же бесшумно, с ловкостью профессионального карманника, скрылась в глубоком кармане его собственных джинсов. Я едва не ахнула. Он только что стащил её мобильный телефон! Какой же хитрюга... В этой безумной давке, где все пихались и кричали, никто физически не мог заметить это мимолётное движение. Рюдзаки идеально просчитал момент, использовав поднявшийся переполох в своих целях.

— Миса! Сколько раз говорить, никаких незапланированных остановок! — сквозь толпу, активно работая локтями, прорвалась строгая взрослая женщина со строгим каре. Судя по её властному тону и дорогому деловому костюму, это была её менеджер. — Нам уже давно пора ехать на студию! Живее, машина ждёт!

Менеджер мёртвой хваткой вцепилась в тонкое запястье Мисы и буквально силой поволокла её прочь из плотного кольца фанатов.

— Ну блин, уже ухожу! — заныла Миса, послушно семеня за своей спасительницей. Тем не менее, она продолжала оборачиваться назад, изо всех сил махая рукой оставшейся толпе. — Пока-пока, мои хорошие! Удачи на парах! Лаааайт, я позвоню тебе позже!

Толпа начала медленно рассасываться. Часть фанатов уныло поплелась в сторону учебных корпусов, бурно обсуждая встречу со звездой, а самые преданные поклонники побежали следом за машиной Мисы, выкрикивая слова поддержки. Мы трое наконец-то смогли вздохнуть спокойно и снова сойтись вместе на освободившейся аллее. 

— Почти как в старшей школе, правда? — с лёгкой ностальгической улыбкой вспомнила я, глядя вслед удаляющейся суматохе. — Помнишь, как мы с тобой приходили на занятия, а у ворот уже дежурила толпа твоих поклонниц?

— Да уж, отлично помню. — Лайт тихо рассмеялся. — И ты, между прочим, меня от них никогда не защищала! Просто стояла в сторонке и хихикала.

— Эй! — я притворно обиженно надула щёки и слегка пихнула его локтем в бок. — Мне вообще-то казалось, что тебе искренне нравится всё это женское внимание. Ты всегда так снисходительно им улыбался.

— Ну... — Лайт хитро сощурился, бросив на меня быстрый взгляд, и смущённо почесал затылок, уходя от прямого ответа.

— Ха, значит, мне не казалось! — весело рассмеялась я, довольная своей маленькой победой.

Пока мы непринуждённо болтали, детектив стоял чуть поодаль. Рюдзаки молча переводил свой тяжёлый, невыспавшийся взгляд то на меня, то на улыбающегося Лайта. Он не проронил ни слова. Было очевидно, что наши дружеские воспоминания кажутся ему невероятно скучными, пресными и бесполезными для его расследования. Собственно, для любого постороннего человека наш диалог и правда был обычной банальной болтовнёй, но для нас с Лайтом эти крупицы общего прошлого значили очень многое.

— Ну всё, ребята, мне действительно пора идти, — Лайт бросил быстрый взгляд на циферблат своих наручных часов и посерьёзнел. — Регистрация на олимпиаду вот-вот начнётся.

— Удачи тебе, Лайт. Я знаю, что ты будешь лучшим, — искренне сказала я.

Сделав шаг вперёд, я крепко, но осторожно, стараясь не тревожить свои запястья, обняла его на прощание. Лайт тепло прижал меня к себе в ответ, ободряюще погладив по спине, и он коротко и едва заметно кивнул Рюдзаки. Затем он развернулся и медленным, уверенным шагом направился по широкой аллее к высоким дверям университетского корпуса. Его спина была идеально прямой, как и всегда.

Мы с Рюдзаки молча переглянулись и, не сговариваясь, неторопливо пошли бок о бок в сторону выхода с территории кампуса. Тишину между нами нарушал лишь шорох листвы и тихий гул голосов оставшихся на улице студентов. Вдруг прямо из глубин безразмерного кармана джинсов Рюдзаки раздалась громкая, невероятно бодрая и динамичная мелодия. Я даже вздрогнула от неожиданности и резко повернула к нему голову. Из кармана доносился... какой-то японский опенинг из аниме. Яркий, поп-роковый, абсолютно несочетающийся с угрюмым и холодным образом величайшего детектива в мире. Я застыла в секундном недоумении. Серьёзно? Глядя на этого вечно невыспавшегося, сутулого парня с бледным лицом, который питается исключительно сладким, меньше всего на свете можно было подумать, что он увлекается аниме или фанатеет от подобной музыки. Рюдзаки ничуть не смутился. Своими тонкими пальцами, забавно держа устройство лишь кончиками ногтей, он выудил из кармана ярко-красный телефон-раскладушку. Нелепо извернув кисть, он раскрыл мобильник и поднёс его к уху.

— Алло, да? — монотонно протянул он, даже не пытаясь изменить свой привычный голос.

— Почему мне ответил ты? — из динамика глухо, но отчетливо раздался резкий, напряжённый голос Лайта.

Я мгновенно обернулась. Лайт стоял примерно в десяти метрах от нас. Он замер спиной к нам, прижав собственный телефон к уху.

— И вообще... это же мобильный телефон Мисы, — холодно добавил Лайт.

Рюдзаки даже не вздрогнул. Он продолжал стоять в своей излюбленной скрюченной позе, лениво переминаясь с ноги на ногу.

— Он выпал в толпе у одной из девочек, когда все суетились, — глазом не моргнув, выдал ложь детектив. — И я, как добропорядочный гражданин, просто подобрал его, чтобы вернуть владелице.

— В таком случае... я сам верну его ей, — Лайт медленно развернулся вполоборота.

В его шагах чувствовалась скрытая угроза. Он быстро подошёл обратно к нам и решительным движением протянул руку. Рюдзаки без лишних пререканий разжал пальцы, позволяя Лайту забрать красную раскладушку.

— Она будет счастлива, наверное, — бесцветным голосом прокомментировал Рюдзаки, слегка наклонив голову набок. — Но у меня к тебе встречный вопрос, Лайт. Зачем ты звонишь Мисе, если вы буквально минуту назад общались и только что попрощались?

Лайт бережно спрятал телефон Мисы в карман своего пиджака и посмотрел Рюдзаки прямо в глаза.

— Потому что она моя девушка. И я хотел убедиться, что она нормально дошла до машины.

Я стояла рядом, переводя взгляд с одного на другого, и чувствовала, как внутри всё буквально леденеет от шока. Мой разум отказывался адекватно воспринимать реальность. Что за спектакль разыгрывают эти двое прямо у меня на глазах? Один ворует телефон, второй тут же ловит его на горячем, прикрываясь заботой о любимой девушке. И тут тишину разорвал ещё один звонок. На этот раз звук исходил из другого кармана кофты Рюдзаки. Детектив неторопливо достал второе устройство, аккуратно открыл его и прижал к уху.

— Это уже меня, — бросил он нам. — Да. Слушаю... Да, я сейчас буду.

Он коротко нажал на кнопку отбоя и со щелчком захлопнул крышку. Рюдзаки медленно повернулся вполоборота к Лайту. Его тёмные глаза, казалось, заглядывали в самую душу.

— В таком случае, Лайт... — негромко, но поразительно чётко произнёс Эл. — Вынужден сообщить тебе не очень хорошую новость. Миса Амане была только что арестована по подозрению в том, что она является Вторым Кирой.

Моё сердце ухнуло куда-то вниз. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а глаза сами собой округлились от подступившего шока. Я резко повернулась к Лайту, пытаясь прочесть хоть что-то на его лице. Лайт замер. На его безупречном лице на мгновение отразилось недоумение, которое тут же сменилось гневом. Он сильно нахмурился, его кулаки непроизвольно сжались.

— Ты с ума сошёл, Рюдзаки? — процедил Лайт сквозь зубы. — Что за бред ты несешь? Какая из неё Кира?

Рюдзаки, проигнорировав его вспышку, лишь слегка приподнял свободную руку и лениво помахал ладонью в воздухе, разворачиваясь в сторону выхода из кампуса.

— Желаю удачи на олимпиаде, Лайт, — бросил он через плечо, уже уходя. — Я потом всё подробно объясню тебе. Не переживай так сильно. Поторопись, а то опоздаешь.

Рюдзаки, больше не проронив ни слова, развернулся на пятках своих поношенных кроссовок и неторопливой, шаркающей походкой направился в сторону массивных кованых ворот, ведущих на выход с территории университета. Его плечи были привычно опущены, а голова втянута в шею. Я застыла на месте, чувствуя, как внутри всё онемело от шока. Мой взгляд судорожно метнулся к Лайту. Он резко развернулся к нам спиной и стремительным шагом скрылся за стеклянными дверями главного корпуса. Детектив замер у раскидистого клёна и медленно, через плечо, посмотрел на меня своим фирменным немигающим взглядом. В этом жесте не было слов, но я прекрасно поняла его безмолвный приказ: «Иди за мной». Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в коленях, я ускорила шаг, почти сбегая по каменным ступеням аллеи, и нагнала его.

— Что это сейчас было, Рюдзаки? — я обернулась и отчаянно указала пальцами назад, где ещё минуту назад разворачивался этот театр. 

Рюдзаки не остановился, продолжая идти вперёд и смотреть исключительно под ноги, словно выискивая трещины на асфальте.

— На кассетах, которые Второй Кира отправлял на телеканал Сакура-ТВ, наша экспертная группа обнаружила микроскопические улики, — начал он. — Нам удалось извлечь следы ДНК, мельчайшие частицы пудры и помады, а также редкие волокна ткани. Все они один в один совпали с образцами вещей популярной модели Амане Мисы. Более того, проверив её банковские счета, мы обнаружили транзакции, подтверждающие покупку точно таких же пустых видеокассет в магазине электроники неподалёку от её дома.

Я резко застыла посреди тротуара, не в силах сделать больше ни шага. Земля под ногами будто превратилась в зыбучий песок и медленно уходила вниз, увлекая меня за собой. Рюдзаки прошёл ещё метр, заметив, что я отстала, остановился и терпеливо повернулся ко мне, засунув большие пальцы рук в карманы джинсов. Мой мозг лихорадочно цеплялся за любые соломинки. Это не могло быть ошибкой. Экспертиза штаб-квартиры L не ошибается, совпадение ДНК и финансовых транзакций — это неопровержимый приговор. Против Мисы собрано слишком много улик. Но... если она действительно Второй Кира... то что она делает рядом с Лайтом?!

Голова шла кругом, мысли путались и причиняли почти физическую боль. Я до безумия не хотела верить в то, что Лайт —  настоящий Кира. Этого просто не могло быть! Мой рассудительный, добрый, заботливый Лайт, с которым мы выросли вместе... Нет. Они ведь с Мисой могли просто случайно познакомиться? Да, именно! Откуда ему было знать, что очаровательная модель, которая набивается ему в девушки, на самом деле обладает силой убивать людей на расстоянии? Ниоткуда. Он просто жертва её манипуляций.

— Но ведь... это же не значит, что Лайт — Кира? Так ведь, Рюдзаки? — я с надеждой заглянула ему в лицо.

Но детектив промолчал. Я открыла было рот, чтобы привести ещё один аргумент, но слова комом застряли в горле. Мои плечи бессильно опустились, и я уткнулась взглядом в носки своих кроссовок. Моя непоколебимая уверенность в Лайте начинала таять, как весенний снег под палящим солнцем. Если прямо сейчас отключить сердце, заглушить эмоции и сопоставить факты, используя исключительно холодную логику... картина вырисовывалась чудовищная. Лайт и Миса — сообщники. Они оба Киры.

Но моё глупое сердце... оно упрямо боролось с разумом, диктуя свои правила. Оно оказывало такое сильное влияние на мой мозг, что я невольно, даже вопреки здравому смыслу, продолжала находить любые нелогичные оправдания в пользу Лайта. Хотя даже мне самой моё последнее объяснение казалось глупым и притянутым за уши. Лайт никогда в жизни не скрывал от меня своих девушек. Наоборот, он всегда знакомил меня с ними, словно ему было важно моё мнение. А тут — полная секретность вокруг Мисы. Почему? Может, он просто боялся, что излишняя шумиха вокруг их отношений повредит её модельной карьере? Но ведь он знает меня как свои пять пальцев и понимает, что я умею хранить секреты. Почему всё так невыносимо тяжело? Зачем я вообще влезла в это расследование, если оказалась неспособна на самое главное качество детектива — умение отключать эмоции? Чувства туманили мой разум.

— Мэй, — негромко позвал Рюдзаки.

Его голос доносился будто сквозь толщу воды. Я слышала его, но не могла заставить себя вынырнуть из пучины собственных безрадостных мыслей. Я глубоко погрязла в панике. Вдруг до кончиков моих пальцев, безвольно висящих вдоль тела, кто-то едва ощутимо дотронулся. Я резко вздрогнула, словно от удара током, и пелена перед глазами мгновенно рассеялась. Это прикосновение было невероятно осторожным, мимолётным и бережным — будто тот, кто коснулся меня, панически боялся, что от резкого движения я рассыплюсь, как хрупкая фарфоровая кукла. Я испуганно подняла глаза и обнаружила, что Рюдзаки уже стоит вплотную ко мне. Опустив взгляд ниже, я заметила, как его бледная рука скользит обратно в карман джинсов. Это был он. Он прикоснулся ко мне, чтобы просто вернуть меня на землю, вытащить из опасного водоворота мыслей.

— Мису уже доставили в закрытый изолятор, — спокойно, без упрёка произнёс Рюдзаки, делая шаг назад, чтобы вернуть комфортную дистанцию. — Мы едем на допрос.

Он развернулся и пошёл вперёд, задавая быстрый темп. Я медленно сжала в кулак пальцы той руки, которой он только что коснулся, и на секунду прижала её к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. На коже всё ещё осталось фантомное ощущение его прохладных пальцев. Главное — ничего лишнего себе не придумывать. Он сделал это только ради того, чтобы я пришла в себя и не мешала работать. Я изо всех сил помотала головой, отгоняя лишние мысли, и побежала следом за сутулой фигурой детектива.

— О-о-о-о, ты что, серьёзно в него втюрилась? — прямо над моей головой, забавно кувыркаясь в воздухе, закружился Сайто. Мой синигами ехидно ухмылялся, паря в полуметре от моего лица. — Мэй, ну посмотри на него! Он же типичный дед-инсайд. Вечно лохматый, сладостями упарывается, это ведь даже не яблоки... Ты серьёзно?

Я, разумеется, сохранила каменное выражение лица и никак не отреагировала на его слова, чтобы не привлекать внимание прохожих разговорами с пустотой. Но мысленно я лишь горько усмехнулась. Эх, знал бы ты, Сайто... Знал бы ты, что именно такие странные, гениальные и закрытые от всего мира парни как раз полностью в моём вкусе.