Ты умрёшь через мгновение | L&ОЖП | Тетрадь Смерти

Пару дней спустя...

После окончания университета я на всех порах примчалась в штаб-квартиру. Срочное сообщение от Эл, пришедшее мне на телефон прямо посреди последней лекции, было предельно кратким. Я стремительно миновала подземную парковку, на этот раз без всяких задержек прошла сканирование и, едва дождавшись, пока лифт откроет двери на нужном этаже, буквально вбежала в операционный зал.

В помещении царил полумрак, разрываемый лишь неестественно ярким, синеватым свечением огромного плазменного экрана. Вся следственная группа уже была в сборе. Они выстроились полукругом перед мониторами, замерев в неестественных, скованных позах.

— Что это... что происходит? — тяжело дыша и пытаясь перевести дух после быстрого бега, на ходу спросила я, быстрыми шагами приближаясь к мужчинам и на ходу сбрасывая с плеча тяжелую сумку.

— Привет, Мэй, — негромко прошелестел Эл.

Он даже не обернулся на мой голос, продолжая гипнотизировать взглядом экран. Его бледные пальцы судорожно сжимали края коленей. Я коротко, взволнованно кивнула и устремила свой взор на телевизор. На экране в прямом эфире транслировался экстренный выпуск новостей со скандально известного телеканала «Сакура-ТВ». По правую руку от меня Мацуда, бледный как полотно, с глухим шорохом испуганно перебирал какие-то свежие распечатки рапортов, его руки заметно дрожали. Стоявший чуть поодаль Айзава до белых костяшек сжал кулаки, тяжело и шумно дыша через нос от бессильной ярости. Моги же держал себя в руках, насколько это возможно.

Рюдзаки, как обычно, сидел в самом центре, глубоко забившись в свое кресло и поджав босые ноги под подбородок. А прямо за его спиной, чуть наклонившись вперед, стоял Лайт. Его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, а безупречные карие глаза были сужены.

— Мы получили четыре видеокассеты от человека, именующего себя Кирой, — взволнованным, срывающимся голосом вещал диктор из динамиков. — Он утверждает, что жестоко накажет любого, кто попытается сорвать или прекратить эту трансляцию! В подтверждение своих слов он прислал список...

Внутри меня всё сжалось от нехорошего предчувствия. Что-то здесь было в корне не так. Мой мозг лихорадочно цеплялся за детали: зачем Кире делать это? Зачем устраивать это дешевое, театральное шоу с кассетами на сомнительном телеканале? Раньше он действовал скрытно, я бы сказала даже благородно, карал только закоренелых преступников и никогда не опускался до банального терроризма и угроз обычным телевизионщикам. Что могло измениться в его логике? Или... это вовсе не он?

В этот момент картинка на экране сменилась. Появился глухой белый фон, на котором грубыми, готическими буквами было выведено всего одно слово: «КИРА». Спустя секунду из динамиков раздался зловещий, неестественно низкий, до неузнаваемости измененный электронными фильтрами голос.

— Я — Кира, — пророкотал аудиозапись.

Я инстинктивно перевела взгляд на Рюдзаки. Детектив в эту же секунду едва заметно, косо посмотрел назад и вверх, краем глаза пристально отслеживая малейшую мимику и реакцию Лайта на эти слова. Лайт оставался безупречно спокоен, лишь желваки заиграли на его обострившихся скулах.

— Современное общество погрязло во лжи, коррупции и преступлениях, — продолжал вещать жуткий голос с кассеты. — А я очищаю этот мир, создавая новое, идеальное человечество. Однако полиция и правительство упрямо выставляют меня монстром. Я требую эфирного времени. Если эта запись не будет немедленно пущена в эфир до самого конца, или если ее попытаются остановить, я начну карать всех, кто находится сейчас в этом здании студии. Чтобы доказать вам, что я — настоящий Кира, ровно в 16:00 от внезапного сердечного приступа умрет ведущий новостей другого канала, который вчера публично называл меня тварью и убийцей!

На втором, соседнем мониторе Рюдзаки параллельно шли прямые новости с того самого упомянутого канала. Там творился абсолютный, неописуемый хаос. Люди в панике бегали на заднем плане, операторы бросали камеры, а в центре кадра, завалившись лицом на стол, неподвижно лежал тот самый известный телеведущий. На часах было ровно четыре вечера. Он умер прямо во время эфира, зажав рукой грудь.

— С меня достаточно! Это уже переходит все границы! — громко и яростно выкрикнул Укита.

Я вздрогнула. Этого детектива я видела здесь впервые — возможно, до этого он безвылазно дежурил в главном офисе полиции, чтобы оперативно разузнать секретную информацию из министерства и поделиться ею с L. Он тяжело дышал, его лицо перекосило от гнева.

— Я еду туда. Я лично остановлю эту проклятую трансляцию! — рявкнул он, бросаясь в сторону выхода.

— Укита, нет! Стой! Это самоубийство! — отчаянно призвал его Моги, вытянув руку вперед и пытаясь перехватить коллегу за куртку.

Но Укита даже не повернул головы. На ходу выхватывая пистолет и служебное удостоверение, он ворвался в лифт, и тяжелые металлические двери с глухим стуком захлопнулись за ним, увозя его навстречу смертельной опасности.

Мы все, затаив дыхание, продолжили гипнотизировать взглядами экраны. Мой мозг лихорадочно прокручивал детали произошедшего. Что-то здесь совершенно точно было не так. Почерк, манера, мотивы — всё шло вразрез с тем Кирой, которого они изучали неделями.

Через пару минут на одном из дополнительных мониторов, который транслировал прямую картинку с уличных камер наблюдения возле здания «Сакуры-ТВ», показался силуэт. Это был Укита. Он тяжело, размашисто бежал к панорамным стеклянным дверям телекомпании, на ходу выхватывая удостоверение. На записи было видно, как он с разбегу начал отчаянно биться в запертые двери, требуя, чтобы его впустили внутрь.

И вдруг... всё прекратилось. Укита резко замер, словно наткнулся на невидимую стену. Его рука с зажатым в ней пистолетом бессильно опустилась. В следующую секунду он схватился за грудь, его лицо исказилось от невыносимой боли, и он тяжело рухнул лицом на асфальт. Его тело несколько секунд билось в конвульсиях, а затем обмякло и полностью перестало шевелиться.

Внутри меня всё похолодело. Этого просто не может быть... Неужели Кира заключил сделку со своим богом смерти на глаза? Глаза Бога Смерти, способные видеть имена и сроки жизни любого человека, просто взглянув на его лицо.

Я инстинктивно скосила глаза в сторону и посмотрела на Сайто. Огромный шинигами лениво парил чуть выше люстры, а на лице играла ухмылка. Он тихо, хрипло посмеивался над очевидной глупостью и недальновидностью этого «нового» Киры. Правила этого проклятого мира были известны мне слишком хорошо: этот подражатель отдал половину остатка своей собственной жизни ради этой силы. А это значило только одно — теперь ему не составит ни малейшего труда мгновенно убить самого Эл, если он хотя бы раз увидит его лицо вживую или на фото. В горле пересохло. Я задумчиво, с нарастающей тревогой посмотрела на взъерошенный затылок Рюдзаки, а затем медленно перевела взгляд на Лайта, стоявшего рядом.

— О, Боже! — Мацуда с силой схватился за голову обеими руками, взъерошив свои волосы. Его голос сорвался на панический крик. — Укита мертв! Но как... как Кира узнал его имя?! Он же даже не успел войти внутрь!

— Чёртовы телевизионщики! — Айзава со всей силы наотмашь ударил кулаком по деревянной поверхности стола, так что чашки с сахаром жалобно звякнули. Лицо детектива багровело от ярости. — Они продолжают крутить эту чертову запись в прямом эфире ради рейтингов и просмотров, пока прямо на их пороге замертво падают люди! Рьюга, мы не можем просто сидеть здесь! Мы должны немедленно штурмовать студию!

— Этот паршивый телеканал давно пора было прикрыть за их грязные методы! — разозлился Соитиро Ягами, чье лицо от горя и гнева казалось постаревшим на десять лет.

— Нет, не должны, — подал голос Рюдзаки.

Он совершенно спокойно, с пугающей медлительностью потянулся к тарелке, взял пальцами очередную конфету и откусил ровно половину.

— Если вы сейчас бездумно пойдёте туда, вы просто глупо умрёте один за другим. Укита погиб ровно через сорок секунд после того, как его силуэт зафиксировали камеры у дверей телекомпании. Значит, Кира в этот момент либо находился прямо на улице среди зевак, либо наблюдал за входом через объективы тех же телекамер. Но дело сейчас в другом... Лайт, Мэй.

Рюдзаки медленно, с легким шорохом ткани развернул свое кресло и посмотрел на нас по очереди своими огромными, немигающими совиными глазами.

— Что вы скажете по этому поводу? Каково ваше мнение?

— Это не Кира... — нахмурившись, твердо и отрывисто произнес Лайт. Он до белых костяшек сжал кулаки в карманах своих брюк, а его взгляд стал пугающе холодным. — Вернее... это абсолютно точно не тот Кира, которого мы ищем все эти недели.

— Настоящий Кира — прагматичный эгоцентрик с ярко выраженным, глубоким комплексом Бога, — подхватила я его мысль, делая шаг вперед к столу.

Я коротко посмотрела на Рюдзаки, но детектив в эту секунду буквально сверлил своим пронзительным взглядом Лайта, фиксируя каждое микродвижение его лица, и только после моих слов неторопливо перевел свой взор на меня.

— Он бы никогда не стал опускаться до того, чтобы рассылать по дешевым телеканалам кассеты с детски измененным через фильтры голосом и слезно требовать эфирного времени для такого нелепого шоу, — продолжала я, чувствуя, как логика сама выстраивается в голове. — К тому же, первоначальный Кира принципиально убивает только закоренелых преступников. Он позиционирует себя как правосудие. Но сейчас, посмотрите на экраны...

Все мужчины, подчиняясь моему жесту, на секунду перевели взгляды на телевизор, и только Эл продолжал неотрывно смотреть на меня.

— Этот лже-Кира только что хладнокровно убил еще двоих ни в чем не повинных полицейских у ворот. И последнее, самое главное: настоящему Кире для совершения убийства необходимы точное имя и лицо жертвы. Но этот подражатель убил Укиту, даже не увидев его служебного удостоверения. Да если бы и увидел — на оперативные задания сотрудники штаба выходят исключительно с фальшивыми документами, там однозначно было указано вымышленное имя.

Я сама не заметила, как от переполнявшего меня напряжения до боли сжала кулак у самого рта и нервно прикусила ноготь, почти в точности скопировав излюбленный жест сидящего передо мной гения.

— Мэй абсолютно права, — согласно кивнул Лайт, бросив на меня быстрый одобряющий взгляд. — Либо наш первоначальный Кира каким-то невероятным образом усовершенствовал свои способности, в чем я сильно сомневаюсь... либо мы имеем дело со вторым Кирой. И лично я твердо склоняюсь ко второму варианту. Это подражатель.

— Я хочу объединиться с настоящим Кирой... — были последние слова второго Киры.

Теперь ни у кого не было сомнений, что это самозванец.

— Отлично, — на губах Эл промелькнула едва заметная, бледная тень удовлетворения. Он снова перевел свой тяжелый взгляд на Лайта. — Лайт, раз уж наши аналитические выводы совпали... ты сможешь временно сыграть роль настоящего Киры?

В комнате раздался дружный, шокированный вздох. Мацуда, Айзава, Моги и Соитиро буквально ахнули от такой безумной и дикой формулировки, в то время как мы с Лайтом даже бровью не повели, сохраняя спокойствие.

— Напиши от своего имени текст, как будто ты тот самый, первый Кира, — ровным голосом скомандовал Эл, протягивая Лайту чистый блокнот и ручку. — Ты должен составить обращение к общественности. И в нем обязательно, прямым текстом упомянуть требование, чтобы этот второй Кира немедленно прекратил убивать невиновных людей и дискредитировать твое имя. Давай посмотрим, как этот подражатель отреагирует на заявление своего «Бога».

Пока Рюдзаки монотонно, пункт за пунктом перечислял все ключевые тезисы, которые Лайт должен был отразить в своем фальшивом манифесте от лица первого Киры, я инстинктивно сделала шаг назад. Мой взгляд скользнул по полумрачному оперативному залу, выхватывая испуганное лицо Мацуды и тяжело дышащего Айзаву. Но кое-что заставило меня резко нахмуриться. Шефа полиции, Соитиро Ягами, нигде не было.

— Это, конечно, всё очень интересно и важно для следствия, — громко прервала я их тактическую дискуссию, заставив Эл на секунду умолкнуть. — Но куда делся господин Ягами?

Ответить мне никто не успел.

— Смотрите! О боже, смотрите туда! — истошно заорал Мацуда, практически прилипая лицом к главному плазменному экрану и лихорадочно указывая на него дрожащим указательным пальцем.

Мы все как один резко развернулись к монитору, который транслировал уличную камеру перед центральным входом в «Сакуру-ТВ». Картинка дернулась. В кадр на бешеной скорости, оглушительно ревя мощным дизельным движком, влетел огромный бронированный инкассаторский грузовик. Он даже не затормозил перед высокой гранитной лестницей — сминая колесами декоративные ограждения, тяжелая машина на всех парах врезалась прямо в панорамные стеклянные двери студии. Раздался страшный, беззвучный для нас взрыв из тысяч искрящихся осколков. Грузовик буквально с корнем выдрал несущие металлические рамы и полностью скрылся внутри вестибюля, подняв густое облако серой строительной пыли.

— Это Соитиро Ягами, — мгновенно сделал холодный логический вывод Эл. Он даже не изменился в лице, лишь сильнее прикусил ноготь. — В сложившихся обстоятельствах это был единственный технически возможный способ проникнуть внутрь здания, минуя зону прямой видимости убийцы на улице. Шеф пошел на таран.

Пока мужчины застыли у экрана, затаив дыхание и ожидая, выйдет ли Ягами-старший из разбитой машины живым, я решительно развернулась на каблуках.

— Дайте мне пару минут, — бросила я через плечо. — Мне пришла одна идея.

Я быстро подошла к свободному рабочему месту, бесцеремонно отодвинула в сторону чье-то кресло и опустилась за один из свободных высокопроизводительных компьютеров штаба. Пока все были поглощены оперативной трансляцией, я вывела на монитор аудиодорожку с присланной кассеты лже-Киры, которую Ватари успел оцифровать.

На главном экране тем временем произошло чудо: экстренный эфир «Сакуры-ТВ» резко оборвался. Белый фон с готическими буквами мигнул и исчез, а вместо него в эфир без всяких предупреждений пустили какую-то сопливую дораму. Похоже, Соитиро Ягами действительно удалось добраться до аппаратной и силой остановить эту трансляцию.

— Я закончила спектральный анализ аудиозаписи с кассеты, — громко сказала я, откидываясь на спинку кресла и привлекая к себе внимание.

Рюдзаки и Лайт одновременно повернули головы в мою сторону.

— Голос на записи действительно изменен цифровым фильтром, я прогнала его через базу. Использовался полупрофессиональный плагин Pitch Shifter версии v4. Но шаг частоты и глубина кодирования однозначно выдают любительский прибор. То есть это не студийная работа, — я перевела серьезный взгляд сначала на Рюдзаки, а затем на Лайта. — И это еще не всё. Я вычистила шумы на заднем фоне. Там слышен едва уловимый, специфический низкочастотный гул. Так работают инверторные кондиционеры марки Daikin определенной старой линейки. У них уникальный акустический почерк. И такие системы чаще всего устанавливали в элитных жилых комплексах в районе Аояма.

Рюдзаки глубоко задумался, его совиные глаза сузились, обрабатывая новые вводные.

— Отличная работа, Мэй, — мягко и открыто улыбнулся Лайт, искренне восхищенный моей оперативностью. — Это действительно сильно сужает круг поисков. Но всё же... этот подражатель. Ему ведь не нужно было знать имя Укиты, чтобы убить его. Как он это сделал? Наличие такой способности делает его абсолютно неуловимым для нас. Если ему достаточно просто увидеть человека...

— Я бы так не сказал, Лайт... — Рюдзаки лениво потянулся бледной рукой к своей чашке чая и с тихим стуком закинул туда один за другим еще пять кубиков сахара, полностью проигнорировав тот факт, что сироп уже льется через край.

— Лайт, — я мгновенно уловила ход мыслей Эл и решила высказать всё сама, опережая детективную лекцию. — Если бы этот второй Кира был по-настоящему умен, расчетлив и опасен, как первый, он бы действовал тихо, из тени, не привлекая к себе лишнего внимания следствия. Но этот подражатель действует грязно. Он буквально умоляет о внимании. Он шлет кассеты, устраивает шоу и ищет одобрения со стороны оригинального Киры. Он просто типичный, фанатичный поклонник, который дорвался до силы и хочет, чтобы кумир его заметил.

— Да, — Эл коротко, одобрительно кивнул мне, и в его глазах на долю секунды блеснул опасный огонек. — Абсолютно верный психологический срез. Второй Кира ведом. Он глуп и эмоционален. И мы обязательно используем эту его фанатскую уязвимость как идеальную приманку. Лайт, вернемся к нашему делу. Напиши текст, о котором я говорил ранее. Мы запишем аудиоверсию и немедленно отправим ее на «Сакуру-ТВ» в качестве официального ответа от «настоящего» Киры.

— Но почему именно я? — Лайт удивленно развел руками, на его лице отразилось искреннее недоумение и легкое отвращение. — Рюдзаки, я не хочу входить в роль этого Киры. Я не поддерживаю его.

Я невольно улыбнулась, глядя на него. Вот он, мой друг детства — благородный, честный, чистый парень, которому претит сама мысль о том, чтобы примерить на себя шкуру чудовища.

— Потому что твой психологический профиль, детально составленный мной ранее, примерно на 40% совпадает с профилем первоначального Киры, — безэмоционально, как робот, отчеканил Рюдзаки, в упор глядя на Лайта. — У тебя такой же высокий уровень интеллекта, развитое чувство справедливости и бескомпромиссность. Твой слог будет звучать максимально убедительно. Так что напиши текст, который заставит второго Киру совершить глупую ошибку, поверить нам и полностью раскрыть себя.

Лайт несколько секунд колебался, переводя взгляд с блокнота на меня, словно ища поддержки, но, увидев мой согласный кивок, тяжело вздохнул.

— Ладно, так уж и быть. Ради безопасности штаба и поимки Киры я сделаю это, — согласился Лайт, решительно придвигая к себе чистый лист бумаги и беря в руки ручку.

Лайт принялся за работу, но я не могла не заметить, каким нервным  было каждое его движение. Он судорожно сжимал ручку, его пальцы слегка подрагивали, а на лбу проступила едва заметная испарина. Он отчаянно пытался казаться абсолютно спокойным и собранным, как и всегда, но не помогало. Конечно он на взводе. На его глазах только что погиб еще один человек, которого он знал, его отец рисковал жизнью, протаранил студию, а тут еще и Рюдзаки со своими бесконечными, удушающими подозрениями заставляет его строчить манифесты от лица серийного убийцы. Любой бы на его месте сломался. Но... но... Нет, я не позволю Эл навязать мне свое предвзятое мнение. Я ни за что не поверю, что Лайт — это Кира.

Я откинулась на спинку кресла, пристально, с вызовом скрестила ноги и уставилась на детектива. Рюдзаки в этот момент как раз методично уничтожал очередной кусок аппетитного торта, удерживая тарелку на кончиках пальцев. В моей голове роились тяжелые мысли. Мне казалось, что этот невыносимый гений просто упрямо не может смириться с тем, что его первоначальная теория рушится. Лайт — не Кира, но Рюдзаки продолжит топить его, искать скрытые смыслы в каждом вздохе, просто чтобы потешить свое уязвленное самолюбие. Хотя... поймав себя на этой мысли, я мысленно одернула себя. Кажется, я сужу о нем слишком грубо и предвзято. Проще говоря, Рюдзаки, как и любой абсолютный чемпион, просто смертельно не любит проигрывать и оказываться неправым. Впрочем, а кто это любит? Я тоже терпеть не могу признавать свои ошибки.

Вдруг Рюдзаки замер. Его ложечка с застывшим на ней кусочком бисквита остановилась в паре сантиметров от полуоткрытого рта. Он медленно перевел свои огромные, круглые глаза на меня.

— Хочешь тортик? — неожиданно прошелестел он.

— Что? — я встрепенулась, спешно помотала головой и моргнула пару раз, выныривая из своих мрачных размышлений. — А... что?

— Ты так непрерывно смотрела на меня последние три минуты, будто очень хочешь тортик, — абсолютно монотонно, без иронии констатировал детектив. — Я попрошу Ватари, он принесет еще одну порцию.

— Да... пожалуй. Спасибо, — растерянно кивнула я, чувствуя, как краска снова приливает к щекам.

Удивительно, но Ватари материализовался в зале почти мгновенно. И вот, спустя всего пару минут, мы с Рюдзаки уже мирно сидели рядышком, синхронно орудуя десертными ложками. Торт оказался просто невероятным — нежнейший крем, легкая ягодная кислинка. Я закрыла глаза от удовольствия. Когда я ем сладкое, я словно отключаюсь от реальности: забываю обо всех ужасах расследования, о трупах, о Кире и о проблемах. В этот момент мне становится так хорошо и спокойно, что даже говорить ни о чем серьезном не хочется. Я искоса взглянула на Рюдзаки, который уже доедал свою порцию.

Тем временем Лайт закончил писать. Он отложил ручку и устало потер переносицу. Текст был готов, и теперь оставалось дело за малым: пропустить его через специальный цифровой скремблер, до неузнаваемости исказить голос Лайта и отправить это звуковое послание на канал «Сакура-ТВ» в качестве ответа для второго Киры.

Логика в этом плане, конечно, была железобетонная. Если второй Кира — ведомый фанатик, то фейковое требование от «первого Киры» прекратить убийства невинных сработает моментально. Подражатель во что бы то ни стало бросится искать личной встречи со своим кумиром, будет потакать ему во всем и выполнять любые приказы, лишь бы заслужить долгожданное одобрение Бога нового мира. И вот тут в моей голове щелкнул один очень важный рычажок. Способен ли парень или мужчина, на такое слепое, фанатичное поклонение? С учетом того, что в прессе и на интернет-форумах Киру единогласно позиционируют как мужчину... вряд ли бы другой взрослый парень стал так отчаянно вымаливать его внимание. Здесь крылось нечто иное. Я повернулась к детективу, который как раз слизывал остатки крема с ложки.

— Рюдзаки, ты сейчас думаешь о том же, о чем и я? — тихо спросила я.

— Нет, — даже не задумавшись, ответил Эл и медленно перевел на меня свой пустой взгляд. — В данный момент я думаю о том, что второй Кира, подчиняясь приказу первого, действительно прекратит убийства невинных граждан, что подтвердит нашу теорию о его ведомости.

— Послушай, по всей сети сейчас гуляет неподтвержденная информация о том, что первоначальный Кира — это мужчина, — уверенно заговорила я, подавшись вперед. — Стал бы другой мужчина так откровенно, эмоционально и слепо фанатеть по первому? Искать его одобрения, слать кассеты, совершать глупости ради крупицы внимания? Вряд ли. Следовательно, с огромной долей вероятности, наш второй Кира — это девушка. Молодая, влюбленная или просто одержимая девушка.

Рюдзаки на секунду замер. Он задумчиво почесал бледный висок кончиком пальца, а затем его рука потянулась к лежащей на столе плитке шоколада.

— Да... — протянул он, с хрустом отламывая дольку. — В твоих рассуждениях определенно есть логика, Мэй. Вероятность этого факта весьма высока.

— Отлично, — раздался со стороны стола резкий, нервный голос Лайта. Он криво усмехнулся, хотя его глаза оставались холодными. — Только «сладкой парочки» из двух серийных убийц со сверхспособностями нам для полного счастья и не хватало.

— Так это что, получается, второй Кира девчонка? Ехехехе... — Мацуда неловко, как-то совсем криво посмеялся, потирая затылок и глуповато улыбаясь, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — А я-то всегда думал, что девушки не способны на такую хладнокровную жестокость по отношению к совершенно обычным людям! Ну, знаете, женская эмпатия и всё такое...

— Это еще далеко не точный факт, Мацуда, — строго оборвал его Соитиро Ягами. Шеф полиции, только что вернувшийся из опасной вылазки, выглядел измотанным, его одежда была в пыли. Он тяжело опустился на стул и хмуро посмотрел на подчиненного. — Пока что это всего лишь теория. Нам нужно дождаться их реакции на наше послание.

Стрелки часов неумолимо приближались к полуночи. Напряжение, царившее в штабе последние часы, постепенно сменилось изнуряющей, вязкой тишиной. Все мы до последнего ждали хоть какого-то ответа или новой кассеты от второго Киры, но эфир молчал. Организм оперативников начал сдавать под тяжестью стресса. Моги, Мацуда и измотанный шеф Соитиро, окончательно выбившись из сил, прямо в одежде улеглись спать на больших кожаных диванах в углу зала, мгновенно погрузившись в тяжелый сон. Лайт, вежливо попрощавшись и сославшись на утренние лекции, уехал домой.

Я же решила остаться. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось: папа сегодня на ночной смене, а видеть маму и выслушивать её очередные нотации у меня не было ни малейшего желания. Точнее, я убеждала себя, что уйду, но просто чуть позже, когда мама уснет.

Сонно, едва разлепляя веки, я сидела за своим рабочим столом. Перед глазами расплывались строчки из бесконечных отчетов патологоанатомов и графики синхронности смертей. Я методично перебирала плотные листы документов. А вдруг я что-то упустила? Вдруг разгадка лежит на поверхности?

Всё действительно могло бы решиться в один миг, будь я чуть безумнее. Если бы я просто согласилась на сделку и взяла у Сайто глаза Бога смерти, я бы прямо сейчас знала истинные имена и Лайта, и этого подражателя. Но цена... цена была слишком высока. Кто знает, сколько мне вообще отмерено в этом мире? А если мне осталось жить всего год, и половину этого срока я бездумно отдам шинигами ради расследования? Нет, я не из тех людей, кто безрассудно любит неоправданные риски. Я не полечу в самое пекло, пока детально не просчитаю каждый свой шаг и не взвешу все «за» и «против».

Мои лихорадочные мысли прервал едва слышный, шаркающий звук шагов за спиной. Я даже не успела обернуться, как на полированную поверхность стола, опустилась фарфоровая чашка. Длинные, бледные и до крайности худощавые пальцы аккуратно отпустили ручку.

Я вздрогнула и повернула голову. За моей спиной стоял Рюдзаки. Вопреки своей обычной манере, он выпрямился во весь рост, отчего казался неестественно высоким и еще более угловатым.

— Кофеин помогает временно снять чувство усталости, — абсолютно монотонно прошелестел он и тут же сделал шаг назад, собираясь вернуться к своим мониторам. — Я звал тебя по имени пару секунд назад, Мэй, но ты, судя по всему, была слишком глубоко погружена в свои мысли.

— Тебе самому этот кофеин уже не особо помогает, — я устало вздохнула, обхватив теплую чашку ладонями, и плавно повернулась в кресле лицом к нему. — Рюдзаки, может, тебе всё-таки стоит поспать? Твоя способность обрабатывать информацию при такой дикой нагрузке сейчас наверняка снизилась процентов до 30 от твоего максимума.

Эл остановился. Он медленно посмотрел на меня через плечо, и на его бледных губах промелькнула едва заметная, мягкая улыбка.

— Моим методам научилась? — тихо спросил он, оценив это.

— Есть такое, — я слабо улыбнулась в ответ, поднимаясь с кресла. Едва сдержав подкативший зевок, я сделала небольшой глоток обжигающего, крепкого напитка. — Слушай... если ты не против, я могла бы сделать тебе легкий массаж плеч и шеи. Просто чтобы ты немного расслабил зажатые мышцы. Ты ведь часами сидишь в одной позе.

— Если я позволю себе расслабиться, всё это расследование в ту же секунду пойдет крахом, — ровным тоном ответил он, уже забираясь с ногами в свое любимое кресло и привычно сжимаясь в комок. — Кира может объявить о себе в любой момент. Я должен быть начеку.

— И всё же, ты слишком измотан, Рюдзаки, — я сделала шаг к нему, укоризненно покачав головой. — Человеческий организм не железный. Если ты продолжишь в таком же темпе уничтожать себя кофеином и отсутствием сна, ты и до двадцати пяти лет не доживешь.

Наступила долгая пауза. Наверное, минуты две в зале слышалось лишь мерное тиканье настенных часов и тихое сопение спящего Мацуды. Эл сидел неподвижно, уставившись в темный угол комнаты. Скорее всего, его внутренний суперкомпьютер сейчас тщательно взвешивал мои слова, просчитывая риски мышечного тонуса и общей продуктивности.

— Хорошо, — наконец негромко произнес он, и в его голосе проскользнула какая-то детская неловкость. — От массажа я, пожалуй, не откажусь.

Я мягко улыбнулась, стараясь не спугнуть его, и аккуратно поставила чашку обратно на стол. Бесшумно зайдя к Рюдзаки со спины, я вытянула руки и бережно положила ладони на его худые, неестественно напряженные плечи. Ткань его неизменной белой кофты была тонкой, и под моими пальцами сразу же отчетливо проступили жесткие, зажатые, буквально каменные от вечного стресса мышцы.

Я начала медленно, круговыми движениями массировать его плечевой пояс, постепенно поднимаясь к основанию шеи. Рюдзаки поначалу ощутимо вздрогнул, словно дикий зверек, не привыкший к чужим прикосновениям, но уже через пару минут тепло моих рук сделало свое дело. Я чувствовала, как его тело поддается, плечи постепенно опускаются, а дыхание становится более глубоким и ровным.

Как я и ожидала, истощенная нервная система гения не выдержала долгожданного расслабления. Монотонные, мягкие движения убаюкали его. Голова Рюдзаки медленно опустилась на сложенные на коленях руки, взъерошенные черные волосы рассыпались по бледной коже, и он уснул.

Я аккуратно убрала руки, стараясь не совершать резких движений. На цыпочках я подошла к одному из диванов, где спали оперативники, осторожно взяла свободный шерстяной плед и вернулась к креслу детектива.

С величайшей осторожностью, едва дыша, я накрыла Рюдзаки мягкой тканью до самых плеч. Он казался таким уставшим, хрупким и беззащитным. Словно весь груз ответственности за судьбу мира на миг испарился, оставив в этом кресле простого, невинного мальчишку, похожего на маленького взъерошенного ангела, которому наконец-то позволили отдохнуть.

***

Когда я наконец вернулась домой, на часах было далеко за полночь. В квартире царила удушливая, глухая тишина. Как я и ожидала, в маминой комнате было темно — она уже давно спала, избавив меня от необходимости выслушивать очередные расспросы и нотации. Тяжело вздохнув, я на цыпочках прошла в ванную. Обжигающий душ помог смыть с себя чувство тревоги и усталости.

Когда я вытерлась полотенцем и натянула просторную домашнюю футболку, сил не осталось вообще. Я буквально рухнула на свою кровать, раскинув руки в стороны и блаженно уставившись в потолок. Мышцы приятно ломило, и в этот момент мне показалось, что я больше никогда не смогу пошевелить даже пальцем.

— Ну наконец-то ты дома и не будешь меня игнорировать, — раздался над ухом знакомый голос.

Я скосила глаза. Сайто вальяжно устроился на подоконнике. Его длинная костлявая рука потянулась к плетеной корзинке, стоявшей на комоде, и он с тихим шорохом выудил оттуда крупное, сочное красное яблоко.

— Сайто, ну мы же с тобой четко договаривались... — устало, протяжно выдохнула я, снова переводя взгляд на побеленный потолок. — В штабе ты помалкиваешь и не лезешь под руку, а дома даешь мне хотя бы час тишины, чтобы я не сошла с ума.

— Я знаю, знаю, — синигами лениво развел своими длинными руками и с громким, сочным хрустом откусил сразу половину яблока. — Но мне было так невероятно скучно! Ты весь день сидишь с этим бледным парнем, вы перебираете тонны бумаг, вычисляете графики... Никакого веселья. В мире богов смерти и то живее.

— Если тебе так скучно со мной, то я ведь могу в любой момент отказаться от прав на Тетрадь Смерти, и тогда... — Я хитро, с легким прищуром посмотрела на него, приподняв голову от покрывала.

— ...И тогда я стану абсолютно свободным и вернусь в свой мир, а ты в ту же секунду напрочь забудешь всё, что было связано с Тетрадью, — грустно и как-то непривычно тихо закончил за меня бог смерти, уставившись на огрызок в своей ладони.

Я со вздохом снова опустила голову на подушку. На самом деле, Сайто наверняка было безумно скучно со мной все эти годы, просто из мужской (или какая там у шинигами) гордости он никогда не говорил об этом прямо. Я ведь была самым неправильным владельцем Тетради. Исходя из своих жестких моральных принципов, я не вписала туда ни единого имени. Тетрадь лежала спрятанная в тайнике. Сайто застрял в мире людей, привязанный ко мне, и просто наблюдал.

Но если я сейчас поддамся слабости и откажусь от нее... Очередь логических выводов в моей голове выстроилась мгновенно. Я забуду Тетрадь. А значит, я мгновенно забуду правила, забуду Сайто и саму суть дела Киры и как он убивает. Я больше не смогу помогать следствию. И Эл... скорее всего, просто выставит меня из штаба за профнепригодность. Если, конечно, этот новый, второй Кира со своими глазами бога смерти не убьет детектива раньше, чем я успею закрыть глаза.

Размышляя обо всём этом и увязая в страхе за жизнь Рюдзаки, я сама не заметила, как провалилась в тяжелый сон.

Мне снился сон. Я шла по бесконечному, пугающе узкому коридору. Стены давили на плечи, а по обе стороны тянулись сотни абсолютно одинаковых и запертых дверей. Я не понимала, где нахожусь, и внутри меня начала разрастаться дикая паника. Я сорвалась на бег. Я бежала вперед изо всех сил, уже не надеясь отыскать выход, а просто желая встретить хоть какую-то живую душу или понять, что происходит.

В самом конце коридора, окутанная странным туманом, меня ждала массивная белая дверь. Я рванула ручку на себя, распахивая её, и меня тут же ослепил резкий белый свет.

Когда зрение вернулось, я поняла, что стою посреди огромного и заброшенного кладбища. С неба лил ледяной дождь, мгновенно промочивший мою одежду насквозь. Вокруг не было ни души. Кладбище казалось абсолютно пустым, кроме одного-единственного свежего надгробия в самом центре. Я сделала шаг ближе, вглядываясь в серый гранит, и мое сердце пропустило удар. На камне четкими буквами было выбито имя: Рюдзаки.

Из глаз брызнули слезы. Задыхаясь от ужаса и рыданий, я бросилась бегом к могиле. Но чем быстрее я бежала к надгробию, тем дальше оно от меня оказывалось. Возникало жуткое ощущение, будто я бегу на месте по скользкой грязи, или само надгробие со скоростью двигается назад, не подпуская меня.

Когда я наконец преодолела это расстояние, силы оставили меня. Я с размаху упала на колени прямо в грязь перед памятником. Сама не зная почему, я начала рыдать навзрыд, как сумасшедшая, хватаясь руками за холодный мокрый камень. И в этот самый момент за моей спиной раздался громкий, торжествующий и невероятно злобный смех.

Я судорожно обернулась, утирая слезы. Позади меня, возвышаясь над могилами, стоял Лайт. Он был полностью в черном, его обычно мягкое лицо исказила безумная, жуткая гримаса, а глаза горели дьявольским, кроваво-красным цветом — цветом глаз бога смерти. В руках он сжимал черную тетрадь. Лайт безудержно, оглушительно смеялся, крича на все кладбище о том, что он наконец-то победил Эл, что L мертв и больше никто не стоит на его пути.

Я почувствовала, как дикая, слепая ярость затапливает сознание. Я резко поднялась с колен, сжав кулаки, и сделала шаг к нему, намереваясь со всей силы ударить его по этому самодовольному лицу. Но пока я шла, Лайт, не переставая жутко ухмыляться, быстро занес ручку над черной страницей и начал что-то лихорадочно писать. Мой мозг обожгло страшное понимание: он пишет мое имя.

Я проснулась со сдавленным, хриплым криком, резко сев на кровати. Сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть наружу, а тело было покрыто холодным потом. Я тяжело, прерывисто дышала, пытаясь осознать, что нахожусь в своей комнате, и за окном уже брезжит утренний рассвет.

— Глупый Рюдзаки... — пробормотала я, судорожно закрывая лицо ладонями и пытаясь унять дрожь. — Из-за тебя и твоих дурацких теорий мне уже кошмары средь бела дня сниться начали.

— Что за кошмар? Расскажешь? — послышался меланхоличный голос Сайто.

Он сидел на моем вращающемся стуле за рабочим столом, закинув ногу на ногу и крутя в руках очередное яблоко. Всё еще находясь под впечатлением от увиденного, я, путаясь в словах и активно жестикулируя, начала подробно пересказывать ему весь свой сон: и бесконечный коридор, и дождь, и надгробие Рюдзаки, и безумного Лайта с красными глазами. Сайто внимательно выслушал меня, а под конец озадаченно почесал длинными когтями свой уродливый затылок.

— Ну и дела... — протянул шинигами, задумчиво оглядывая стены моей комнаты своими желтыми глазами. — Слушай, Мэй, а может быть, этот твой сон — это знак? Вдруг твой друг Лайт и правда...

— Нет! — я упрямо и резко помотала головой, обрывая его на полуслове. — Это исключено. Просто вчерашние слова Эл слишком глубоко засели у меня в голове. Мой мозг зацепился и выдал эту чушь во сне. Это чистая психология и подсознательные страхи, ничего больше.

Я выжидательно посмотрела на Сайто, но бог смерти вдруг резко замолчал. Его ухмылка исчезла, и он как-то странно, пристально уставился на подоконник. Мне это внезапное затишье показалось очень подозрительным.

— Постой... Сайто. Ты что-то знаешь, чего не знаю я? — я прищурилась, подавшись вперед. — Тетрадь Лайта... у него есть тетрадь?!

— Нет, — бог смерти тут же поспешно помотал головой, возвращая на лицо привычную глумливую маску. — С чего бы мне знать? Иди спать обратно, Мэй. Тебе вообще-то завтра, вернее, уже сегодня, в университет идти на пары. А потом опять в этом вашем штабе голову ломать, вычисляя, кто Кира. А!

Он вдруг резко поднял вверх один длинный костлявый палец и так громко, воодушевленно воскликнул, что я инстинктивно вздрогнула и отпрянула назад.

— Кстати говоря! Вы с этим Рюдзаки очень мило смотритесь вместе. Ну, когда ты ему плечики мяла. Прям идиллия!

Я раздраженно закатила глаза до упора.

— Сайто, заткнись! — крикнула я, хватая с кровати большую перьевую подушку и со всей силы швыряя её в эту физиономию.

Подушка, естественно, пролетела сквозь его полупрозрачное тело и с глухим стуком врезалась в стену, подняв небольшое облако пыли. Сайто довольно, тихо захихикал, довольный своей маленькой провокацией, а я, сердито бурча себе под нос всё, что думаю о богах смерти и детективах-сладкоежках, закопалась обратно под одеяло и попыталась урвать еще хотя бы часик спокойного сна без кошмара, но уже наяву.