Ты умрёшь через мгновение | L&ОЖП | Тетрадь Смерти

Два дня спустя...

Сегодня, впервые за два последних бесконечно долгих дня, мы с Лайтом наконец-то встретились после уроков и вместе пошли к нему домой. Все эти сорок восемь часов между нами стояла стена отчуждения. Внутри меня то и дело зарождался страх: «Может быть, он всё-таки решился послушать Киеми? Повелся на её эгоистичные ультиматумы и начал сознательно отдаляться от меня?» От этой мысли сердце тоскливо сжималось.

Мы сидели в уютной столовой Ягами за большим деревянным столом. Сачико-сан приготовила потрясающий традиционный ужин, и воздух был пропитан ароматом пряного бульона и свежего риса. За столом собралась вся семья: вечно веселая Саю, гостеприимная Сачико-сан и сам глава семейства — Соитиро Ягами, который из-за своей высокой должности в главном полицейском управлении Токио в последнее время бывал дома катастрофически редко.

Пока мы ужинали, на небольшом телевизоре, закрепленном в углу кухни, тихо транслировался вечерний выпуск новостей. Ведущий с дрожью в голосе объявил, что число жертв загадочного палача по всей планете уже перевалило за двести человек. Более двухсот жизней, оборвавшихся от внезапных сердечных приступов всего за несколько дней. Сказать, что я была в абсолютном шоке — это ничего не сказать. Я замерла с палочками в руке, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Рядом со мной Саю сидела с широко открытым ртом, завороженно глядя на мигающий экран, пока Сачико-сан мягко, но настойчиво не коснулась ее плеча, возвращая на землю и призывая уткнуться в свою тарелку. Лайт, сидевший напротив меня, тоже поднял глаза от еды и пристально, не мигая, уставился на экран. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Соитиро Ягами тяжело, со свистом вздохнул. Мужчина выглядел невероятно уставшим: под его глазами залегли глубокие черные тени, плечи осунулись, а форма казалась слегка великоватой. Он отложил приборы и обвел нас своим строгим, но полным отеческой любви взглядом.

— Давно мы не ужинали вот так, все вместе, — глухо произнес он, прерывая гнетущее молчание. — И, признаться честно, я собрал вас здесь сегодня не просто так. Мэй, — мужчина перевел свой мудрый взгляд на меня. Я тут же выпрямила спину и послушно кивнула. — Ты уже давно стала полноценной частью нашей семьи, и я искренне рад, что ты пришла сегодня.

— Да, господин Ягами, спасибо. Я тоже очень успела соскучиться по вашим семейным вечерам, — я постаралась мягко улыбнуться, чтобы хоть немного разрядить атмосферу.

— Думаю, что мне не стоит больше скрывать от вас положение дел. Рано или поздно вы бы всё равно узнали сухую выжимку из утренних газет или экстренных новостей, — Соитиро потер переносицу. — Я официально возглавляю следственный отдел по делу Киры. И... за всю мою тридцатилетнюю практику в полиции мы никогда еще не сталкивались с настолько могущественным и неуловимым злом. Пару дней назад мы получили сокрушительный удар. Оказывается, L втайне от нашего ведомства нанял двенадцать опытных агентов ФБР для слежки за сотрудниками полиции и их семьями. И Кира... Кира каким-то образом узнал об этом и хладнокровно убил их всех до единого. Вчера руководство ФБР официально отказалось сотрудничать с нами и помогать расследованию. В самом управлении паника. Многие из наших лучших детективов перевелись в другие отделы или подали в отставку. Мы знаем лишь одно: Кира способен убить человека на любом расстоянии, но для этого ему жизненно необходимо знать имя и видеть жертву в лицо...

— Неужели... неужели всё настолько плохо? — я округлила глаза, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. В памяти мгновенно всплыл тот странный мужчина в плаще из автобуса, который следил за нами. Неужели он был одним из тех обреченных агентов ФБР?

— Папа... если всё так страшно, тогда уходи из полиции и ты! Пожалуйста! — испуганно воскликнула Саю.

— Да, дорогой. Твоя жизнь и твоя безопасность важнее любой должности и работы, — с тихой мольбой в голосе поддержала Сачико-сан, сжав плечо мужа.

Я посмотрела на поникшего Соитиро, затем на Лайта, и внутри меня поднялась волна упрямой решимости. Я ведь так долго изучала криминалистику, я мечтала помогать людям!

— Господин Ягами, послушайте... Я могу Вам помочь. И Лайт тоже! — я уверенно указала пальцем сначала на себя, а затем на друга. — Вы же прекрасно знаете, что мы с ним со средней школы щелкали любые логические задачки и раскрывали сложные дела бок о бок, помогая вашему отделу. Наш тандем сработает и сейчас!

Лайт медленно повернул голову и внимательно, пронзительно посмотрел на своего отца, застыв в ожидании его ответа. По его собранному взгляду было очевидно: Лайт полностью согласен со мной и готов ввязаться в эту игру.

— Ни в коем случае. И слышать об этом не хочу, — решительно помотал головой Соитиро, и мы с Лайтом синхронно переглянулись. — Вы оба слышали, что я только что сказал? Лучших, специально обученных агентов ФБР стерли в порошок за один день. А вы — двое старшеклассников, у которых вся жизнь еще впереди. Вы должны думать о выпускных экзаменах и поступлении в университет, а не о лобовом столкновении с убийцей. Не нужно вам это. Забудьте.

Я набрала в легкие воздуха, готовая бурно возмутиться и оспорить его решение. Мне категорически не нужно было такое «безопасное» будущее, в котором какой-то сумасшедший психопат, возомнивший себя Богом, будет по собственному щелчку пальцев карать людей направо и налево! Ведь это очевидно: когда у Киры закончатся крупные преступники, он неминуемо перейдет на обычных граждан, несогласных с его режимом. Любой человек к тому времени просто свихнется от абсолютной, безграничной власти, оказавшейся в его руках. Но высказать всё это Соитиро я не успела — Лайт мягко, но властно перехватил инициативу, не дав мне вставить ни слова.

— Пап, но ведь Мэй абсолютно права, — Лайт перевел свой спокойный, расчетливый взгляд с отца на меня, а затем снова на Соитиро. — Сейчас вашему штабу как никогда нужны свежие, чистые силы и умы. Такие, как у меня и у Мэй. Нас не связывают должностные инструкции и страх потерять пенсию. Если всё то, что говорят в прессе об интеллекте L — правда, значит, мы втроем сможем зайти очень далеко в этом расследовании. И в конечном итоге мы поймаем Киру.

Соитиро посмотрел на своего сына долгим, тяжелым и глубоко задумчивым взглядом. На какую-то долю секунды мне показалось, что в глубине души он отчаянно хочет согласиться, хочет опереться на гениальный ум своего мальчика, но безумный отцовский страх за наши жизни сковывал его по рукам и ногам.

— Папа, уходи с этой проклятой работы, пожалуйста! Не слушай их! — снова закричала Саю, отчаянно привлекая его внимание к себе и прерывая наш поединок.

— Дочка, нет. Мой ответ окончательный, — отрезал Соитиро. — Я во что бы то ни стало останусь на посту. Я поймаю это абсолютное зло и заставлю его заплатить за каждую отнятую жизнь.

Я завороженно смотрела на него, искренне восхищаясь этой невероятной силой духа простого японского полицейского. С чувством гордости за отца моего друга я повернула голову к Лайту... и моя улыбка погасла. Лайт почему-то сидел, низко опустив голову. Его густая каштановая челка полностью упала на лицо, намертво закрывая от меня его глаза. Вокруг него словно сгустилась осязаемая, тяжелая и темная аура. «С ним определенно происходит что-то очень странное и пугающее в последнее время...» — сжалось у меня внутри, но причину я уловить не могла.

Вдруг Лайт резко, с сухим стуком отодвинул стул и поднялся на ноги. Не глядя ни на кого из нас, он медленно повернулся и направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Пап... если с тобой действительно что-то случится из-за этого дела... — Лайт остановился у первой ступени, спиной к нам, и его голос прозвучал неестественно тихо, доводя меня до мурашек. — Я своими собственными руками отправлю Киру прямиком в ад.

После этих слов он, не оборачиваясь, быстрыми шагами поднялся по лестнице вверх, и вскоре наверху глухо хлопнула дверь его комнаты.

Я растерянно перевела взгляд на Соитиро, отчаянно пытаясь понять: неужели я одна заметила эту пугающую перемену в поведении Лайта? Но, едва встретившись взглядом с господином Ягами, я поняла — отец тоже всё прекрасно почувствовал. В глубине его усталых глаз, скрытых за стеклами очков, промелькнула отчетливая, горькая тревога за своего слишком идеального сына.

Внутри меня, словно запущенный часовой механизм, тикала одна-единственная навязчивая мысль: я обязана стать частью следственной группы. Я должна быть там, рядом с L и господином Ягами, чтобы помочь им выйти на след Киры. И дело было не только в моем обостренном чувстве справедливости или амбициях будущего детектива. К горлу подступала ироничная, пугающая правда: кому, как не мне, полноправной владелице точно такой же Тетради Смерти, ловить этого неуловимого палача? Интеллект, логика, дедукция — всё это, безусловно, важные инструменты расследования. Но наличие у меня зловещего черного блокнота и летающего за спиной бога смерти делало меня посвященной в тайну, которая стояла на порядок выше способностей любого человека. Выше даже самого Лайта с его безупречным, отточенным умом.

Однако заявить о себе открыто было равносильно самоубийству. Я ведь не могла просто явиться в главное управление полиции Токио, постучать в кабинет Соитиро Ягами и с порога выложить: «Знаете, у меня тут в рюкзаке лежит Тетрадь Смерти, с помощью которой Кира пачками косит преступников по всему миру. Давайте сотрудничать!» В лучшем случае меня тут же закуют в наручники и обвинят в том, что я и есть настоящий Кира или его сообщница. В худшем — запрут в глубоком карцере психиатрической лечебницы под бдительным присмотром санитаров. Мне нужен был другой, куда более тонкий и изощренный план.

К тому же, меня не отпускало странное предчувствие, связанное с моим лучшим другом. Лайт в последнее время изменился до неузнаваемости. Внешне он оставался всё тем же идеальным сыном и образцовым учеником, но эта его маска... она стала слишком идеальной. Раньше его хладнокровие и спокойствие были естественными что-ли. Теперь же, моя интуиция буквально кричала о том, что парень круглосуточно играет тщательно отрепетированную роль, просчитывая каждое мимолетное движение глаз и интонацию голоса. Из его поведения исчезла былая легкость. Он был натянут, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

После затянувшегося ужина я тихо попрощалась с Господином Соитиро, Сачико-сан и Саю, оказалось Соитиро пришел только на ужин и он срочно едет обратно на работу, а затем медленно поднялась по деревянной лестнице на второй этаж. У двери в комнату Лайта я на секунду замерла, переводя дыхание, после чего мягко повернула ручку и вошла внутрь.

Ягами сидел за своим рабочим столом, залитым мертвенно-белым светом настольной лампы. Перед ним лежал ворох раскрытых учебников, а в на столе была открытая, шуршащая пачка чипсов. Он усердно строчил какие-то сложные формулы в конспекте.

— Лайт, почему ты так резко ушел из-за стола? — тихо спросила я, аккуратно прикрывая за собой дверь на защелку.

Сделав несколько шагов по пушистому ковру, я опустилась на самый край его аккуратно заправленной кровати.

— Извини, Мэй. Я просто внезапно вспомнил, что совершенно забыл переписать важный конспект по обществознанию к завтрашнему дню, — отозвался он, даже не повернув головы в мою сторону. Он продолжал методично выводить иероглифы, изредка запуская пальцы в пачку и с хрустом отправляя в рот очередной ломтик чипсов. — Чтобы не терять драгоценное время, я решил заняться этим немедленно. Кстати...

Лайт наконец оторвался от тетради, плавно развернулся на своем крутящемся стуле ко мне лицом и кончиком пластиковой ручки указал на стоящий у стены массивный платяной шкаф. Его губы тронула легкая улыбка.

— Я тут заглянул после школы в магазин и прикупил пачку чипсов и для тебя тоже. Посмотри на нижней полке шкафа, возьми.

— О-о-о! — у меня от радости перехватило дыхание, и я непроизвольно захлопала в ладоши, мгновенно забыв о тяжелой атмосфере внизу. — Мои самые любимые?

— Со вкусом сыра, да, — мягко подхватил он, и в его глазах на долю секунды промелькнула прежняя, теплая искорка, заставившая меня с облегчением выдохнуть.

— Ура, спасибо огромное! — я подскочила с кровати, подбежала к шкафу и, потянув за ручку, действительно обнаружила там большую упаковку.

Мне безумно хотелось развить эту тему, расспросить его подробнее о Киеми, о его планах на расследование, вытащить наружу то, что так сильно его глодало изнутри. Но Лайт уже снова повернулся к столу и с головой ушел в учебу, демонстрируя абсолютную сосредоточенность. Поняв, что мешать ему сейчас бесполезно, я вернулась к кровати. Я забралась на матрас, улеглась на живот прямо по центру, устроив перед собой учебник, чистую тетрадь и открытую пачку сырного лакомства. Мои домашние туфли плавно и мерно покачивались в воздухе, пока я перелистывала плотные страницы.

— Я сейчас закончу, перепишу оставшуюся страницу и сразу же присоединюсь к тебе, Мэй, — негромко бросил Лайт через плечо, не прерывая быстрого бега ручки по бумаге.

— Отлично, я жду, — кивнула я, отправляя в рот хрустящий ломтик картофеля.

Краем глаза я уловила какое-то движение со стороны и повернула голову. Прямо у изголовья кровати, зависнув в воздухе в паре сантиметров от стены, находился Сайто. Однако бог смерти, вопреки обыкновению, смотрел вовсе не на меня и даже не на Лайта. Его огромные, налитые желтизной глаза с узкими зрачками были прикованы куда-то в сторону от рабочего стола — к пустому пространству между комодом и книжной полкой. Сайто подозрительно прищурился, его сухие губы беззвучно шевелились, а костлявые пальцы слегка подергивались.

Я замерла, внимательно проследив за направлением его пристального взгляда. Я всматривалась в тускло освещенный угол комнаты несколько секунд, но там не было абсолютно ничего примечательного: гладкие обои, тень от стула, стопка старых журналов. Абсолютно ничего, за что мог бы зацепиться человеческий глаз. «Ну, у богов смерти свои странные причуды», — мысленно усмехнулась я, решив не обращать на это внимания.

С трудом выкинув из головы мрачные мысли о деле Киры и загадочном L, я поудобнее перехватила карандаш, уткнулась в раскрытый учебник и начала усердно конспектировать сложные параграфы.

Чуть позже...

Временный штаб расследования дела Киры, оборудованный в одном из просторных номеров роскошного отеля Токио, был погружен в полумрак. Единственным ярким источником света служила колоссальная стена из десятков жидкокристаллических мониторов, на которые в режиме реального времени транслировалась картинка из дома семьи Ягами.

L сидел в своем глубоком кожаном кресле прямо перед центральным экраном. Он устроился в своей привычной позе — поджав ноги под себя, упершись ступнями в край сиденья и обхватив колени длинными худыми руками. Белая, явно великоватая ему футболка свободного кроя мешком свисала с его худощавых плеч, а взлохмаченные, жесткие черные волосы торчали во все стороны, закрывая лоб. Рядом с ним, заложив руки за спину и тяжело дыша от сковывающего грудь напряжения, стоял Соитиро Ягами. Мужчина не сводил сурового, измученного взгляда со средних мониторов, на которых с четырех разных ракурсов отображалась комната его собственного сына.

На экранах Лайт Ягами сидел за рабочим столом, методично и плавно выводя иероглифы в тетради, временами запуская пальцы в пачку с чипсами. А на его кровати, безмятежно болтая в воздухе ногами, устроилась Мэй Ватанабэ. Она шуршала страницами учебника, уплетая свое сырное лакомство и, казалось, была полностью поглощена подготовкой к тестам. Камеры, скрытые в стенах, часах и электронике, улавливали каждое мимолетное движение подростков с идеальной четкостью.

— Четыре... — озвучил L, не отрывая взгляда от экрана. Его бледный, затянутый глубокими темными кругами под глазами лик казался отрешенным. Он медленно поднес к губам большой палец правой руки и слегка прикусил ногтевую пластину. — Твой сын, Лайт Ягами, съел ровно четыре ломтика картофеля за последние пять минут, а его подруга, Мэй Ватанабэ — одиннадцать.

— L, я настаиваю на том, что это абсурд, — Соитиро сделал шаг вперед, и его голос, хриплый от бессонных ночей, отчетливо задрожал. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает отцовская обида. — Мы установили в моем доме более пятидесяти скрытых камер и жучков. Мы прослушиваем каждый угол. Мой сын — примерный ученик. Он просто учится! Как ты можешь подозревать его в том, что он Кира?

L плавно, словно на шарнирах, повернул голову к Соитиро. Его черные, лишенные выразительных бликов зрачки казались бездонными.

— Господин Ягами, — ровно, монотонно произнес детектив, сохраняя абсолютное спокойствие. — Вы должны понимать. Если Лайт Ягами — это Кира, то он не просто умен. Он гениален. И то, что мы видим сейчас на экранах... эта безупречная, идеальная картина повседневной жизни старшеклассника — как раз то, что Кира продемонстрировал бы нам в первую очередь, зная или догадываясь о возможной слежке. Его поведение слишком... безошибочно.

Соитиро тяжело вздохнул и отвел взгляд, не в силах спорить с ним. Он снова посмотрел на экраны. В этот момент взгляд L плавно переместился на соседний монитор, где крупным планом отображалось лицо Мэй. Девушка как раз улыбалась какому-то замечанию Лайта, переворачивая страницу. L слегка прищурился, и его большой палец замер у губ. Он наклонился ближе к панели управления, всматриваясь в детали.

— Мэй Ватанабэ... — негромко протянул L, словно пробуя имя на вкус. — Лучшая подруга детства твоего сына. Круглая отличница, претендующая на юридический факультет. Господин Ягами, обрати внимание на ее глаза.

Соитиро нахмурился, вглядываясь в лицо девушки:

— А что с ней не так? Мэй — прекрасный ребенок, она фактически выросла в нашем доме.

— Несколько минут назад, когда твой сын передал ей пачку чипсов, траектория движения ее глаз изменилась, — L протянул длинный бледный палец и коснулся экрана, указывая на область изголовья кровати. — Она посмотрела в пустой угол комнаты. Причем сделала это трижды за последние десять минут. Ее зрачки сфокусировались на пустом пространстве между шкафом и полкой, так, словно она провожала взглядом какой-то невидимый объект. И сейчас... посмотри на положение ее головы. Она сидит в позе лотоса, но ее тело слегка отклонено назад, будто она подсознательно освобождает место для кого-то, кто сидит на краю матраса.

— Это просто девичьи привычки, L! Она может о чем-то задумываться, вспоминать прочитанное, — попытался защитить девушку Соитиро, хотя внутри него зашевелился неприятный холодок от дотошности напарника.

— Возможно, — L взял со стола ложечку, глубоко погрузил её в креманку с густым малиновым джемом и отправил в рот, задумчиво причмокнув. — А возможно, и нет. В деле Киры нет места случайностям. Мэй Ватанабэ постоянно находится в непосредственной близости от нашего главного подозреваемого. Если Лайт Ягами — Кира, то она либо его идеальное алиби, которое он использует вслепую... либо она знает гораздо больше.

Детектив снова замер, превратившись в неподвижную статую. Его темный, пронзительный взгляд намертво приковался к экрану, где Мэй продолжала что-то увлеченно писать в своей тетради.

Пару дней спустя..

Тяжелые тучи заволокли небо над Токио, превращая предвечерний полумрак в гнетущие, серые сумерки. Воздух был прохладным, пахло близким грозовым ливнем. Мы с Лайтом неспешно возвращались после школы, вышагивая по многолюдному тротуару вдоль бесконечной вереницы витрин и вывесок. Ягами шел с привычно безупречной осанкой, держа под мышкой тяжелый кожаный портфель, а я то и дело поправляла лямку рюкзака, стараясь не смотреть вверх — там, прямо над верхушками редких городских деревьев, лениво кувыркался в воздухе Сайто, тоскливо вздыхая из-за отсутствия яблок.

Внезапно раздался звонок мобильного телефона в кармане школьного пиджака Лайта. Парень плавно остановился у стеклянной стены закрытого кафе. Извлекши устройство, он взглянул на незнакомый номер. Его брови едва заметно дрогнули, но он тут же вернул лицу выражение абсолютного спокойствия и нажал кнопку приема.

— Да, я слушаю, — ровно и вежливо произнес Лайт, поднося телефон к уху.

Я стояла буквально в полушаге от него и отчетливо услышала, как из динамика вырвался сорванный, хриплый, дрожащий женский голос.

— Лайт Ягами, слушай меня очень внимательно, если тебе дорога жизнь твоей пассии, — процедила она, сквозь зубы сдерживая подступающие рыдания. — Твоя драгоценная Киеми Такада сейчас у меня, и ствол моего пистолета смотрит прямо ей в затылок.

Лицо Лайта в одно мгновение превратилось в камень. В глубине его карих глаз полыхнуло нечто настолько пугающее, что у меня перехватило дыхание. Его свободная рука в кармане брюк судорожно, до хруста в костяшках, сжалась в кулак. Из трубки донесся глухой плотной повязкой отчаянный всхлип Киеми: «Лайт, умоляю!..» — после чего женщина, судя по звуку, грубо дернула ее за волосы, заставляя замолчать.

— Кто вы? Чего вы хотите? — неестественно спокойным тоном спросил Лайт, скосив на меня быстрый, предостерегающий взгляд, требующий не вмешиваться.

— Ты сейчас же придешь в центральную городскую галерею «Арт-Спейс» на третий этаж, в зал модернизма, — продиктовала женщина, тяжело дыша прямо в микрофон. — Там сегодня выходной, залы пусты.

В трубке раздались короткие гудки. Лайт медленно опустил руку с телефоном, его дыхание стало прерывистым и тяжелым.

— Эта женщина окончательно лишилась рассудка из-за гибели своего жениха, Рэя Пенбера, — быстро, отрывисто заговорил он, хватая меня за локоть и увлекая за собой.

— Кто это вообще? — недоумевала я.

Но Лайт не стал отвечать. Мы сорвались с места и бегом бросились через перекресток к монументальному стеклянному зданию галереи. Ворвавшись через боковую дверь, предназначенную для персонала, мы бесшумно взлетели по замершим эскалаторам на третий этаж. На белоснежных стенах висели огромные, пугающие своей абстракцией полотна, а из-под потолка на нас безмолвно и хищно смотрели камеры.

В самом центре просторного помещения, прямо посреди пустой экспозиции, стоял тяжелый стул. На нем обмотанная толстой веревкой, в слезах и ужасе билась Киеми Такада. Ее безупречная укладка растрепалась, воротник блузки был разорван, а рот плотно заклеен широким серым скотчем. Прямо за ее спиной, бледная как смерть, с дикими, воспаленными от бессонницы глазами, стояла женщина. В ее вытянутых, заметно дрожащих руках был зажат пистолет, дуло которого упиралось ровно в затылок Такады.

— Стоять! Ни с места! — истошно закричала она, едва наши силуэты показались из-за массивной несущей колонны.

Она на долю секунды мазнула по мне безумным, невидящим взглядом, но мое появление ее не волновало — для нее я была лишь случайной спутницей, никем. Вся ее вселенная сейчас сузилась до одного человека. Она мгновенно перевела ствол пистолета, наводя его прямо в грудь Лайту. Я инстинктивно сделала шаг вперед слегка закрывая собой Ягами, но он тут же взяв меня за локоть спрятал за собой. Прямо над головой женщины, забавно скрестив ноги в воздухе, завис Сайто. Он с искренним, жутким любопытством рассматривал наставленное оружие.

— Мисора Наоми, пожалуйста, опустите оружие. Успокойтесь, — максимально мягко, демонстрируя идеальное самообладание и страх обычного подростка, произнес Лайт. Он медленно поднял открытые ладони на уровень груди. — Вы совершаете чудовищную ошибку. Зачем вы притащили сюда Киеми?

— Закрой свой рот, Кира! — Наоми сорвалась на пронзительный визг, ее палец судорожно вжался в спусковой крючок, едва не совершив выстрел раньше времени. — Обычный школьник?! Мой жених, Рэй Пенбер, следил за тобой по приказу L! Он заходил за тобой в тот проклятый автобус в «Спейсленде», где произошел угон! И в тот же самый день, едва закончив слежку и передав отчет, он погиб от сердечного приступа на станции метро! Ты подстроил всё от начала и до конца, чтобы выведать его имя! И сегодня ты ответишь за смерть Рэя!

Я с нарастающим ужасом смотрела на Наоми, понимая, что она загнала Лайта в абсолютный тупик. Она вытащила его под объективы камер, полностью лишив его возможности использовать Тетрадь Смерти, если бы она у него была. Это был шах и мат. Но Лайт не может быть Кирой...

Внезапно раздался топот десятков ног и грохот выбиваемых дверей на первом этаже. Из дальних пролетов в зал с криками ворвался вооруженный штурмовой отряд японской полиции во главе с Соитиро Ягами. Очевидно, аналитики, заметив трансляцию с камер, мгновенно перенаправили сигнал местным властям.

— Всем оставаться на своих местах! Брось оружие, немедленно! — загремели мегафоны. Полицейские в бронежилетах лавиной рассредоточились по залу, беря Наоми на мушку.

— Лайт! Мэй! Назад, уходите оттуда! — бледный как полотно Соитиро Ягами испуганно закричал, заметив нас в самом эпицентре ловушки.

Появление целой армии копов окончательно уничтожило остатки рассудка Наоми. Ее паранойя достигла пика. Она в панике резко обернулась на ворвавшихся полицейских, на долю секунды ослабив хватку и убрав ствол пистолета от головы своей заложницы. Этого короткого мгновения, роковой ошибки, хватило. Киеми Такада, подгоняемая диким, животным страхом за свою жизнь, рванулась со стула всем телом. Веревки, завязанные дрожащими руками Наоми, соскользнули с ее плеч. Киеми, одним движением содрав скотч с окровавленных губ, с диким, пронзительным криком:

— Лайт! — бросилась бежать через весь зал прямо к нам, ища спасения.

— Нет! Назад! — безумно взвыла Наоми, оборачиваясь на нее.

Ее рука дернулась. Палец инстинктивно, судорожно вжал спусковой крючок до упора. Пуля догнала бегущую Такаду ровно посреди прохода, между двух авангардных полотен. Ее тело по инерции сделало еще один неестественный шаг, после чего она с глухим стуком рухнула лицом на полированный паркет. Из-под ее школьной блузки, прямо между лопаток, стремительно и толчками поползло густое, багровое пятно, мгновенно окрашивая светлую ткань.

— Киеми! — этот истошный, сорванный крик Лайта заставил меня вздрогнуть.

Парень сорвался с места с такой скоростью, словно от этого зависела его собственная жизнь. Он буквально пролетел разделявшее их расстояние и рухнул на колени прямо в разрастающуюся лужу крови, едва не поскользнувшись. Его школьный портфель отлетел куда-то в сторону, с грохотом ударившись о стену.

Лайт судорожно, трясущимися руками перевернул Киеми на спину и аккуратно приподнял, укладывая ее голову к себе на колени. Его пальцы мгновенно окрасились в ярко-алый цвет, пачкая воротник и лицо девушки, но он будто не замечал этого. Лицо Такады стремительно бледнело, приобретая пугающий, восковой оттенок, а губы судорожно хватали ртом воздух.

— Нет, нет, нет... Киеми, смотри на меня! Слышишь? Смотри на меня! — голос Лайта сорвался на хриплый, отчаянный плач. Из его глаз крупными каплями покатились слезы, оставляя чистые дорожки на испачканных пороховой гарью щеках. — Не смей закрывать глаза! Держись, умоляю тебя, держись! Скорая уже едет!

Он крепко прижал ее к своей груди, баюкая, как маленького ребенка, и его плечи судорожно вздрагивали от рыданий. Киеми попыталась что-то сказать, ее окровавленные пальцы слабо потянулись к лицу Лайта, оставив багровый след на его щеке, но силы стремительно покидали ее. Ее веки дрогнули и тяжело опустились, а грудная клетка после последнего, прерывистого вздоха замерла навсегда. Рука девушки безвольно, с мягким стуком упала на пол.

— Киеми!!! Прекрати! Открой глаза! Пожалуйста, не умирай! Не оставляй меня! — Лайт закричал так громко и страшно, что этот полный боли вопль, казалось, задрожал в стеклах панорамных окон галереи. Он уткнулся лицом в ее плечо, содрогаясь в бурных, безудержных рыданиях, а его каштановые волосы растрепались и взмокли от пота и слез.

Я стояла в нескольких метрах от них, напрочь лишившись возможности двигаться, дышать или хотя бы закричать. Шок парализовал мое тело, превратив ноги в тяжелый свинец. Мои ладони были намертво прижаты к губам, а пальцы дрожали так сильно, что я едва не царапала собственную кожу. Я смотрела на эту жуткую сцену через пелену подступающих слез, не в силах оторвать взгляд от безжизненного тела Такады и бьющегося в «истерике» Лайта.

От лица автора:
День спустя...

Ягами Лайт сидел на краю своей безупречно заправленной кровати. Его голова была низко опущена, плечи понуро ссутулились, а руки безвольно покоились на коленях. Со стороны могло показаться, что он раздавлен горем, оплакивая страшную и внезапную гибель Киеми Такады, произошедшую всего день назад в художественной галерее.

В углу комнаты, забавно скрючившись и едва не задевая головой потолок, завис Рюк. Бог смерти задумчиво грыз сочное красное яблоко, шумно хрустя на всю комнату, и внимательно наблюдал за своим подопечным.

— Эй, Лайт... — хрипло проскрежетал бог смерти, — Ты это... не убивайся так сильно. Мне даже как-то не по себе на тебя смотреть. Не думал я, что эта девчонка, Такада, была тебе настолько дорога.

В комнате повисла секундная пауза. А затем плечи Лайта начали мелко дрожать. Тихий, едва слышный звук вырвался из его груди, постепенно перерастая в низкий, утробный смешок. Лайт медленно запрокинул голову назад. Его каштановая челка откинулась со лба, обнажая безумный, торжествующий взгляд, в котором не осталось и следа от недавних слез. В следующую секунду комнату наполнил громкий, леденящий душу хохот Киры. Он смеялся искренне, взахлеб, запрокинув голову к потолку, празднуя свою абсолютную, сокрушительную победу. Рюк от неожиданности замер, так и оставив рот полуоткрытым.

— Чего?! — бог смерти озадаченно почесал длинным когтем затылок, переводя взгляд с хохочущего парня на пустой угол. — Лайт, ты чего, свихнулся от горя?

— Глупый ты бог смерти, Рюк, — сквозь смех выдохнул Лайт, резко обрывая хохот и возвращая лицу холодное и хищное выражение. Он вальяжно откинулся на постель, закинув руки за голову. — Неужели ты думал, что я позволю какой-то бывшей ищейке вроде Наоми Мисоры загнать меня в угол? Я просчитал этот сценарий еще в тот момент, когда понял, что за мной следят.

Лайт поднялся, подошел к рабочему столу и, совершив несколько привычных манипуляций со скрытым механизмом ящика, извлек на свет зловещую черную Тетрадь Смерти.

— Всё было предрешено заранее, — с превосходством в голосе пояснил он, перелистывая страницы. — В тетради для Наоми Мисоры я четко расписал время и причину смерти: «Впав в депрессию и паранойю после гибели жениха, берет в заложники случайную студентку в галерее "Арт-Спейс". После того как заложница вырвется, совершает самоубийство, выстрелив себе в голову из собственного оружия». — Лайт ткнул пальцем в ровные, идеальные строчки иероглифов, а затем перевернул страницу. — А для Киеми Такады я сделал отдельную запись. Она должна была прийти в указанное место, подвергнуться нападению, а в строго определенную минуту — поддаться панике, сорвать повязку, побежать к Лайту Ягами и погибнуть от огнестрельного ранения. Тетрадь Смерти может управлять действиями жертв, если они не противоречат логике и физически возможны. Я просто заставил их столкнуться в нужном месте и в нужное время под объективами камер. Наоми думала, что ведет свою игру, но на самом деле она до единого шага исполняла мою волю.

Рюк восхищенно и одновременно жутко ухмыльнулся, обнажая ряды острых зубов:

— Ого-о... Ну ты и монстр, Лайт. Избавился от бабы, которая подобралась к тебе ближе всех, да еще и чужими руками. Но... — синигами наклонил голову набок, уставившись на Лайта своими огромными дисками-глазами. — Тебе совсем не жалко Такаду? Она ведь так искренне любила тебя. Да и плакал ты над ней так, что даже я почти поверил.

— Жалко? — Лайт снова высокомерно усмехнулся, пряча тетрадь обратно в тайник. — Киеми была полезна и только, но она стала слишком ревнивой, предсказуемой и опасной для моего дела. К тому же, ее смерть принесла мне колоссальную выгоду. Подумай сам, Рюк. L подозревал меня. Он считал, что я Кира. Но сегодня на глазах L и моего отца я трагически потерял любимую девушку, едва сам не погиб от рук обезумевшего агента и рыдал от горя. Жертва не может быть палачом. Теперь L будет просто обязан полностью снять с меня все подозрения! Мое алиби стало железным!

Рюк молча выслушал этот монолог, а затем его ухмылка стала еще шире и загадочнее. Он плавно подлетел ближе к Ягами, зависнув прямо у него за плечом, и тихо, с явным намеком прошипел:

— Да-а, Лайт, с Такадой и Наоми ты разобрался мастерски... Скажи мне лучше другое... Если Мэй узнает, кто ты такой на самом деле... Будешь ли ты убивать ее, Лайт?

Рюк замер в ожидании, его глаза горели неподдельным азартом. Ему не терпелось увидеть, как Кира поступит с той, кто всё это время была к нему так близко. Но Лайт не ответил.