Ты умрёшь через мгновение | L&ОЖП | Тетрадь Смерти

Я сжала в руках свой рисунок, аккуратно пряча его обратно в карман пальто, и сделала несколько шагов вслед за L, который уже направлялся к припаркованному у обочины роскошному черному седану. Водитель в строгом костюме и белоснежных перчатках услужливо распахнул перед нами заднюю дверь. Из прохладного салона повеяло едва уловимым запахом дорогой кожи и свежего кофе. Я остановилась прямо перед открытой дверцей автомобиля, внезапно почувствовав, как внутри просыпается былая настороженность. Я обернулась к сутулому парню, который уже собирался нырнуть внутрь.

— Подожди, — мягко произнесла я, заставив его замереть. — Откуда мне действительно знать, что ты L?

L медленно выпрямился, насколько позволяла его вечно согнутая спина, и повернул ко мне голову. Его антрацитовые глаза округлились в привычном удивлении, а нижняя губа чуть выпятилась. Он уже открыл рот, чтобы привести какую-нибудь статистическую вероятность своей подлинности, как вдруг зазвонил мой телефон. Я вздрогнула, поспешно вытащила его из кармана и взглянула на экран. Высветившееся имя заставило меня удивленно приподнять брови, ибо звонил Соитиро Ягами.

— Алло, Ягами-сан? — ответила я, прижимая телефон к уху и не сводя глаз с застывшего у машины парня.

— Мэй? Здравствуй, — раздался в трубке уставший голос шефа полиции. Из трубки так же доносился легкий шорох бумаг. — Я звоню, чтобы ты не волновалась. Человек, который сейчас находится рядом с тобой у Киотского университета... Это действительно L. Он лично координирует расследование и захотел встретиться с тобой после твоих блестящих результатов. Ты можешь ему доверять, Мэй. Пожалуйста, садись в машину, он привезет тебя к нам в штаб. Мы ждем.

— Да... Хорошо, Ягами-сан. Скоро буду, — тихо выдохнула я и нажала отбой.

Я перевела взгляд на L. Тот лениво покусывал ноготь большого пальца, на его лице не отразилось ни единой эмоции, но в глубине глаз читалось едва заметное торжество. Вопросов больше не было. Я скользнула на мягкое кожаное сиденье, а следом за мной в салон забрался и сам детектив. L не стал откидываться на спинку, вместо этого он забрался на сиденье с ногами, поджав колени к подбородку и обхватив их руками. Дверь захлопнулась с щелчком, и машина плавно сорвалась с места, унося нас по улицам. Напротив нас, на небольшом откидном столике, уже стояла тарелка со свежими пирожными-макаронами и чашка дымящегося кофе, в которую было брошено не менее пяти кубиков сахара.

Какое-то время мы ехали в абсолютной тишине. За окном проносились размытые огни города, а Сайто, невидимый для водителя, развалился прямо на сидении рядом с ним, и с любопытством разглядывая интерьер дорогого авто. Я повернула голову к L, который аккуратно, двумя пальцами взял розовое пирожное и целиком отправил его в рот.

— Скажи, L... — негромко нарушила я тишину. — Что ты будешь делать после того, как поймаешь Киру?

L прожевал пирожное, причмокнул и лениво облизал кончики пальцев.

— Что я буду делать?.. — он монотонно спросил самого себя по большей части. — Чувство выполненного долга — это логичное завершение любого дела.

— Знаешь, L... — Я грустно улыбнулась и покачала головой, глядя на его бледный профиль. — Вся красота заключается именно в погоне за бабочкой, а не в тот момент, когда ты наконец поймал ее.

L замер. Розовое пирожное, которое он уже потянулся взять, так и осталось лежать на тарелке. Детектив медленно, словно преодолевая сопротивление, повернул ко мне свое лицо. Его огромные, темные глаза без единого проблеска света уставились на меня с редкой, глубокой задумчивостью.

— Это японская философия, — тихо добавила я, переводя взгляд на проносящиеся за стеклом деревья. — Почти сто лет назад её сформулировал наш великий писатель Осаму Дазай. Он говорил, что истинная прелесть в самом стремлении.

L продолжал молча смотреть на меня, но так и не ответил. Видимо, я его запутала, либо он задумался над моими словами и понял, что отчасти так и есть.

Черный седан плавно замедлил ход. Перед нами бесшумно разъехались в стороны тяжелые и массивные автоматические ворота, скрытые от глаз случайных прохожих. Автомобиль мягко скользнул внутрь охраняемой территории и начал спускаться вниз, вглубь подземного комплекса, пока наконец окончательно не остановился на чистой подземной парковке. Я тут же поежилась: на серых бетонных стенах, буквально на каждом шагу, были установлены новейшие камеры слежения.

Когда водитель заглушил двигатель, в салоне на мгновение повисла тишина. В ту же секунду дверь со стороны детектива плавно открылась. Эл легко, почти неуклюже, словно у него совсем не было костей, буквально выкатился из глубокого кожаного салона прямо на асфальт парковки. Едва его ступни коснулись земли, он мгновенно принял свою привычную сутулую позу, пряча бледные ладони глубоко в карманы брюк.

Я шумно выдохнула, собираясь с мыслями, и вышла следом за ним со стороны своей двери. Оправив пальто, я обошла круглый капот автомобиля и остановилась в метре от Хидеки, который уже увлеченно грыз ноготь большого пальца. В этот момент из-за массивных дверей лифта к нам навстречу неторопливо вышел пожилой мужчина. Его внешний вид моментально приковывал внимание: на нем был безупречно отутюженный черный фрак, кипенно-белая рубашка и строгий галстук-бабочка. Седые волосы были аккуратно, волосок к волоску, зачесаны назад. Несмотря на всю строгость обстановки, его лицо озарилось очень теплой, искренней улыбкой, от которой на душе сразу стало спокойнее.

— Это Ватари... — монотонно, не оборачиваясь, прошелестел Рьюга своим монотонным голосом.

— Добро пожаловать, Мэй, — мягко и невероятно вежливо произнёс старик и слегка поклонился.

Я невольно улыбнулась и поспешно поклонилась ему в ответ, чувствуя огромное уважение к этому человеку.

— Я вижу, поездка прошла успешно и без происшествий, — добавил Ватари, лукаво взглянув на своего подопечного.

Хидеки в ответ лишь неопределенно ухнул, свободной рукой смешно почесал свой растрепанный, торчащий во все стороны затылок и, шаркающей походкой едва не волоча ноги по полу, лениво направился к дверям лифта. Ватари понимающе усмехнулся и жестом указал мне следовать за ними.

— Позвольте мне вкратце ввести вас в курс дела относительно места, в котором вы сейчас находитесь, — обратился ко мне Ватари, когда мы пошли по коридору. — Данное здание было полностью спроектировано и построено по личному заказу Эл специально для нужд расследования дела Киры.

Я на секунду замерла на месте и с огромным удивлением посмотрела на ссутуленную спину шагающего впереди детектива. Откуда у этого парня столько денег, чтобы построить чертов небоскреб в центре Токио ради одного дела?!

Ватари, заметив мою реакцию, лишь вежливо прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку, и продолжил:

— Здесь всего двадцать три этажа. Прошу сюда, Ватанабэ-сан...

Мы подошли к высокотехнологичной пропускной панели. Ватари детально показал и объяснил, что нужно сделать, чтобы сложная внутренняя система безопасности меня пропустила. Сначала старик подошел к матовому экрану и приложил ладонь — по ней пробежал зеленый луч лазера. Затем он приблизил лицо к скрытому объективу, который мгновенно отсканировал радужную оболочку его глаза. Компьютерный интерфейс моргнул зеленым, определив его в базе как «Ватари». Но на этом проверка не закончилась: из верхней панели вырвалась тонкая световая сетка, которая за долю секунды полностью отсканировала его фигуру, проверяя рост, вес и отсутствие скрытого оружия, и только после этого система с тихим шипением открыла проход.

— Это сделано для полной безопасности нашего дела и защиты жизни L, — пояснил Ватари, пропуская меня вперед. — В главной системе сохранены биометрические данные только тех людей, которые имеют непосредственное отношение к расследованию. Ваши данные я лично занес еще сегодня утром, Мэй. Так что теперь, после окончания занятий в университете, вы сможете беспрепятственно приезжать сюда в любое время.

Пока мы заходили в просторную стальную кабину лифта, я пребывала в глубоком шоке. Мой мозг лихорадочно перебирал варианты. Что такое должно было произойти за эти несколько дней, если сам Рьюга лично пришёл за мной в университет и устроил эту проверку с загадкой? Он ведь изначально вообще не рассматривал мою кандидатуру в штаб! Что им двигало? Неужели... неужели он сомневается в Лайте?

Я тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Какая же глупость! Лайт идеален, он гений, он намного умнее меня, у него безупречная репутация и логика. L просто не может подозревать его. Скорее всего, дело в другом... Из полиции ушло слишком много сотрудников, им банально не хватает людей для аналитики. Да, точно.

Когда я лично прошла все этапы этой высокотехнологичной проверки, зеленая световая сетка скользнула по моему лицу, и компьютерный интерфейс с тихим щелчком подтвердил мой допуск. Система бесшумно распахнула передо мной тяжелые двери, а следом за мной верификацию мгновенно прошел и Рьюга, даже не вынимая рук из карманов. Мы втроем — я, сутулый детектив и Ватари — пошли по длинному, стерильно чистому коридору в сторону лифта. Шаги Ватари были мягкими и почти неслышными, в то время как кроссовки L то и дело лениво шаркали по глянцевому покрытию. Мы добрались до зеркальных стальных створок, взобрались внутрь просторной кабины, и двери за нами плотно закрылись.

Кабина без малейшей вибрации начала стремительно подниматься вверх. Скорость была бешеной: на скрытом электронном табло замелькали цифры этажей — 4... 12... 18... 21... Наконец лифт издал мягкий электронный сигнал, ход замедлился, и двери плавно открылись.

Мы попали в колоссальное, залитое мягким светом помещение. Первое, что бросалось в глаза — это огромные стеклянные стены от пола до потолка, откуда открывался потрясающий панорамный вид на сияющий вечерними огнями Токио. Но не нужно быть гением, чтобы понимать: эти стекла наглухо тонированы, и снаружи, даже с самым мощным биноклем или оптикой, невозможно увидеть абсолютно ничего из того, что происходит внутри.

Зал был четко разделен на зоны. У одной из стен были расположены десятки мощнейших компьютеров и мерцающих панелей, где непрерывно показывались графики убийств Киры, карты с местами преступлений и обычный телевизор, включенный на новостном канале, чтобы ежеминутно следить за последними событиями в мире. Справа от лифта уютно расположились мягкие диваны и аккуратный журнальный столик для отдыха, а слева, ближе к окнам, тянулся длинный рабочий стол, заваленный бумагами, отчетами и окруженный строгими стульями.

— Мэй! — Мацуда первым сорвался со своего места, вскочил с дивана и начал вовсю, обеими руками махать мне, широко и искренне улыбаясь.

Я невольно улыбнулась в ответ. Мацуда всегда был невероятно забавным, но, несмотря на свою суетливость, дело свое он делал честно. И мне он всегда казался совершенно безобидным на фоне всей этой мрачной чертовщины с Кирой. Знаете, он как тот самый маленький ребенок, о котором нужно постоянно заботиться, — его неуклюжесть и простота всегда искренне умиляли меня.

— Добро пожаловать, — негромко, но вежливо произнес Моги, делая шаг навстречу.

С ним мне до этого момента еще не удалось поработать вместе — видимо, когда мы с Лайтом в самом начале помогали полиции Токио, Моги числился в совершенно другом отделе или на дальнем участке.

— Давно не виделись, добро пожаловать, — серьезно кивнул Айзава, скрестив руки на груди.

Вот его-то я знаю очень хорошо по прошлым делам. Немного вспыльчивый, упрямый мужчина, но при этом абсолютный профессионал до мозга костей. Айзава всегда максимально серьезно подходит к любой рабочей ситуации и, кажется, вообще не особо воспринимает юмор, особенно когда речь идет о поимке серийного убийцы.

— Мэй, наконец-то ты с нами, — с неподдельной гордостью в голосе сказал Соитиро Ягами, проходя вперед и мягко глядя на меня сквозь стекла своих очков.

Я с теплой улыбкой подошла ближе к мужчинам и вежливо, уважительно поклонилась всей команде.

— Для меня большая честь находиться здесь со всеми вами, — искренне сказала я, чувствуя, как от волнения слегка поджимаются пальцы на ногах. А затем... я завертела головой, осматривая просторный зал в поисках одной конкретной макушки. — А... где Лайт?

— Он в университете еще! — тут же вставил свои пять копеек неугомонный Мацуда, забавно всплеснув руками. — Ты представляешь, он так тебя оберегает, что наотрез был против твоего появления здесь!

— Мацуда, — строго и осаждающе оборвал его Моги, нахмурившись. — Помолчи. Мэй может воспринять твои слова неправильно, и это только лишний раз повлияет на их дружбу с Лайтом.

Шеф Соитиро при этих словах лишь устало закатил глаза, явно привыкший к вечным перепалкам своих подчиненных. Прямо надо мной в воздухе лениво перевернулся Сайто. Бог смерти закинул руки за голову, завис в полуметре от моего уха и, плотоядно оскалив свои острые зубы, издевательски развел костлявыми руками:

— Мэй, ну и ну-у... С этими занудами тебе разве не будет скучно?

Я изо всех сил постаралась не дернуть плечом от ледяного дыхания синигами.

— Ой, прости, Мэй! — испуганно хихикнул Мацуда, заметив суровый взгляд Моги, и поспешно замахал ладонями перед собой. — Я в хорошем смысле! Я к тому, что Лайт просто очень за тебя переживает!

L, до этого момента молча стоявший позади нас, медленно закатил свои огромные совиные глаза. Не произнося ни слова, он своей странной, шаркающей походкой двинулся мимо группы полицейских прямо к своему рабочему месту за центральным столом с компьютерами. Там он привычно, с ногами забрался на стул. Я задумчиво провела его взглядом, пытаясь разгадать, о чем он думает, а затем снова посмотрела на своих коллег по расследованию.

— На нижних этажах здания располагаются передовые серверные станции, системы фильтрации воздуха и автономное водоснабжение, а на самой крыше оборудована современная вертолетная площадка, рассчитанная на одновременную посадку двух вертолетов, — Ватари вежливо поднял один палец вверх, приковывая к себе внимание.

Все присутствующие в зале синхронно повернули головы и посмотрели на него. Описание масштабов этой технологичной крепости впечатляло.

— О-о-о, как круто! — глаза Мацуды восторженно округлились, и он с глуповатой, но умоляющей улыбкой посмотрел на согнувшегося на стуле Рьюгу. — А полетать можно? Ну пожа-а-алуйста, Рюдзаки!

— Да, я тебе сейчас устрою полет... — строго, с явным раздражением в голосе оборвал его Айзава, угрожающе скрестив руки на груди и сделав шаг в сторону коллеги. — Прямиком в окно двадцать третьего этажа! Мы здесь делом занимаемся или экскурсии по Токио устраиваем?!

— Ну не будь ты таким букой, Айзава! Человек просто спросил, — миролюбиво помотал головой Моги, пытаясь сгладить назревающий конфликт и слегка подтолкнул Айзаву плечом.

Я заметила, каким выразительным, укоризненным взглядом Ватари посмотрел на этих двоих — его явно задело, что его так бесцеремонно перебили на полуслове. Желая проявить уважение к старшему и вернуть беседу в конструктивное русло, я мягко улыбнулась:

— Господин Ватари, пожалуйста, продолжайте. Мне очень интересно.

Пожилой мужчина благодарно кивнул мне и, повернувшись к панорамным окнам, продолжил свой детальный экскурс:

— Благодарю, Ватанабэ-сан. Итак, этот этаж — наш главный оперативный штаб. Все компьютерные и информационные сети здесь защищены многоуровневым шифрованием, которое, уверяю вас, абсолютно невозможно взломать извне. Выше находятся изолированные жилые блоки для членов следственной группы. В этом здании предусмотрено всё необходимое для длительного и полностью автономного проживания — от передового медицинского кабинета до запасов продовольствия, которых хватит на несколько месяцев. На этом пока всё. Хорошего дня.

Мы с Ватари одновременно и очень уважительно поклонились друг другу, после чего он повернулся и со свойственной ему грацией скрылся в открывшихся дверях лифта.

Я еще раз с неподдельным восторгом посмотрела вокруг, разглядывая футуристичный дизайн и масштабы зала. В это время любопытный Сайто, которого совершенно не заботили правила приличия, подлетел к центральному пульту управления компьютерами. Он склонился над клавиатурами.

— Ух ты-ы-ы... — проскрежетал синигами, и его желтые глаза зловеще заблестели. — Сколько тут кнопочек! Мэй, у меня аж руки чешутся, так и хочется перетыкать их все подряд!

Я едва сдержала улыбку, мысленно соглашаясь с богом смерти. Сайто, сам того не ведая, озвучил мою сокровенную детскую мечту. Мне ведь тоже всегда безумно нравилось с самым умным и серьезным видом тыкать по всяким светящимся кнопочкам, делая вид, что я взламываю Пентагон.

— Мэй... — вдруг негромко позвал меня Эл со своего места.

— Что ж, а... — весело начала я, поворачиваясь к Мацуде, чтобы продолжить прерванный разговор, но тут же осеклась, услышав, что детектив обращается напрямую ко мне.

Заметив мое секундное замешательство из-за имени, Мацуда тут же заговорщически наклонился ко мне и вполголоса пояснил, прикрыв рот ладонью:

— Ах да, Мэй, чуть не забыл! Мы все здесь называем его Рюдзаки.

Я медленно кивнула Мацуде, принимая к сведению новые правила, и тихими шагами направилась в сторону центрального стола, где сидел детектив. Мысленно я невольно усмехнулась... Хидеки Рьюга, L, теперь вот Рюдзаки... Боже, сколько же еще имен в запасе у этого парня? У него на каждое настроение по новому имени?

Я подошла к нему со спины и молча остановилась в паре шагов, не решаясь нарушить тишину. Внутренне я чертовски нервничала. Моя главная проблема заключалась в том, что в первый день на новом месте, среди малознакомых людей, я всегда превращалась в образец скромности, робости и тишины. Я вела себя тише воды, ниже травы, боясь сделать лишнее движение. Но я прекрасно знала: стоит мне хоть немного привыкнуть к обстановке и освоиться — всё, мама не горюй! Если бы мы были знакомы подольше, я бы уже без зазрения совести с ногами сидела на самом краю рабочего стола L, беспечно болтала бы в воздухе туфлей и с задорной улыбкой ждала, что он там собирается мне сказать. Но пока я лишь послушно держала дистанцию, переплетя пальцы рук перед собой.

Рюдзаки сидел к нам спиной, уставившись в светящийся монитор суперкомпьютера. Он медленно, исключительно кончиками двух пальцев, потянулся к стоящей рядом хрустальной тарелке и аккуратно взял небольшую шоколадку.

— Я нуждался в тебе... — произнес он.

От неожиданности и двусмысленности этой фразы я мгновенно округлила глаза и шумно, прерывисто ахнула, почувствовав, как к щекам приливает краска. Услышав мою реакцию, детектив плавно, словно на шарнирах, развернул голову назад и посмотрел на меня через плечо своим тяжелым, немигающим взглядом совиных глаз. На его бледном лице не дрогнул ни один мускул. Он выдержал секундную паузу и совершенно спокойно продолжил, разбивая мои романтические иллюзии в пух и прах:

— Два сильных ума — это хорошо. Но три — еще лучше, так?

Он снова повернулся лицом к столу, лениво переступил ногами прямо на сиденье, разворачиваясь чуть правее, и длинным бледным пальцем подцепил за край стоявшее рядом кожаное кресло. Он слегка пододвинул его, безмолвно предлагая мне занять место.

— Исковеркал известную пословицу про одну и две головы, — тихонько буркнула я, пытаясь скрыть смущение за легкой иронией и опустилась в невероятно мягкое кресло прямо рядом с ним.

— Будешь шоколадки? — прошелестел Рюдзаки.

Он плавно придвинул ко мне тарелку, которая до самого верха была набита самыми разными видами шоколада — молочным, горьким, с орехами — и все они, что примечательно, были заранее аккуратно очищены от фантиков и оберток, чтобы детективу не приходилось тратить лишние секунды на их разворачивание.

— Буду, я сладкое просто обожаю, — честно призналась я.

Отбросив стеснение перед лицом десерта, я протянула руку и аккуратно взяла самую верхнюю дольку темного шоколада. Откусив кусочек, я зажмурилась от удовольствия и добавила научным тоном:

— Сладости стимулируют выработку эндорфинов. Это как раз то, чего многим людям в наше время катастрофически не хватает...

Я сделала акцент на слове «многим» и многозначительно посмотрела прямо в изможденное лицо величайшего детектива, задерживая взгляд на его огромных, угольно-черных кругах под глазами. По его застывшему взгляду я мгновенно поняла: до него отлично дошло, что это был тонкий камень в его огород. Может, он поэтому и поглощает сахар тоннами, что его мозг работает на пределе, а в жизни нет никакой радости, кроме расследований? Бедный...

Рюдзаки никак не прокомментировал мой выпад. Он отправил свою шоколадку в рот и, вернув большой палец к губам, резко перешел к делу:

— Что конкретно тебе известно по делу Киры из открытых или собственных источников?

Я сглотнула, лихорадочно соображая, как выстроить ответ. Чтобы не выдать своего волнения, я начала блуждать взглядом по комнате, рассматривая панели, ковер на полу, пролетающего мимо Сайто — в общем, смотрела куда угодно, только не в проницательные глаза Рюдзаки.

— Ну... Из того, что очевидно: ему достаточно знать точное имя и лицо человека, чтобы тот скончался от сердечного приступа. Также благодаря твоей первой трансляции с Линдом Л. Тейлором стало ясно, что он находится здесь, в Японии, конкретно в регионе Канто, — начала я загибать пальцы, перечисляя общеизвестные факты. — А еще... совершенно ясно, что он невероятно опасный, расчетливый и жестокий человек. И его во что бы то ни стало нужно остановить.

Рюдзаки внимательно выслушал меня, потянулся за следующей порцией сладкого и, не отрывая от меня цепкого взгляда, вкрадчиво спросил:

— А почему ты решила, что он — человек?

У меня внутри всё буквально оборвалось. Сердце сделало кувырок и ушло в пятки. Вот уж попалась так попалась! Прямо надо мной Сайто, услышав этот вопрос, замер в удивлении. Естественно, я знала, что Кира — обычный человек с тетрадью смерти, которой его снабдил этот самый летающий рядом синигами. Но сказать об этом L сейчас? Нет уж, я не настолько дура, чтобы добровольно подписать себе смертный приговор или путевку в психушку.

— Что? — я удивленно и как можно более естественно моргнула, уставившись на детектива. — А кто он, по-твоему, если не человек? Сам Бог, что ли? Ну уж нет. Истинный Бог никогда не стал бы так слепо и хладнокровно карать невиновных людей, прикрываясь мнимым правосудием. Так что Кира — обычный смертный с комплексом бога.

— Да, ты права, — монотонно согласился Эл, удовлетворенный моим ответом.

Он на секунду повернулся к огромному монитору своего компьютера, быстро вбил какую-то команду на клавиатуре, а затем снова перевел взгляд на меня. Свободной рукой он указал на край длинного стола слева от нас, где ровными стопками лежали массивные папки-скоросшиватели.

— Там, на столе, собрано абсолютно всё, что нашей следственной группе удалось раздобыть, структурировать и проанализировать по делу Киры за все эти долгие месяцы. Мэй, тебе необходимо досконально ознакомиться с каждым документом.

Я медленно перевела взгляд на указанный край стола и мысленно ахнула. Там возвышалась просто монументальная, пугающая гора из массивных картонных папок-скоросшивателей. Да уж... Наверное, этот гений шутит. Внутри меня мгновенно зашевелилась паника. Как мне одной, обычной студентке, удастся физически прочитать и переварить этот колоссальный объем информации, если у меня параллельно идет учеба в университете? Если я засяду за эти талмуды, это неизбежно повлияет на мою успеваемость, меня в два счета могут выгнать из Киотского, и тогда всей моей будущей карьере придет конец! О чем он только думает?

— Не волнуйся, — монотонно произнес Рюдзаки. На его бледном лице не отразилось ничего, но он явно безошибочно прочитал мое глубокое замешательство по одному лишь испуганному взгляду. — Там, чуть правее, лежит одна тонкая черная папка. Я предвидел твою загруженность в университете и специально суммировал все ключевые тезисы расследования, чтобы ты успела в кратчайшие сроки войти в курс дела без ущерба для занятий.

— Спасибо, — я облегченно и очень искренне улыбнулась, чувствуя, как гора свалилась с плеч. — Ты мне действительно очень помог, Рюдзаки.

Я поймала себя на мысли, что мне до сих пор физически трудно поверить в происходящее. Я сижу на расстоянии вытянутой руки напротив человека, который вызвал у меня такой дикий, сумасшедший восторг во время той самой трансляции с Линдом Л. Тейлором. Чтобы вы понимали масштабы: я в принципе крайне редко испытываю что-то наподобие слепого восторга или фанатского пиетета. Меня вообще чертовски сложно удивить, особенно после того, как в моей жизни появился Бог смерти и я своими глазами увидела правила тетради смерти. Но L тогда, у экрана телевизора, смог перевернуть мое сознание.

— Эм, кстати... — я нервно поправила выбившуюся прядь волос за ухо, чувствуя, как сердце застучало чуть быстрее.

Рюдзаки тут же перевел на меня свои огромные, немигающие совиные глаза, застыв с поднятой рукой.

— Я давно хотела сказать... мне безумно понравился твой ход с той фальшивой трансляцией. Это было чертовски красиво и тонко. Ты большой молодец.

Парень замер. Его нижняя губа чуть выпятилась, а пальцы крепче сжали очередную шоколадку, которую он собирался отправить в рот. Он несколько секунд переваривал мои слова, словно они были написаны на неизвестном ему языке.

— Мне когда-то говорили, что за комплименты принято отвечать «спасибо», — шуршащим голосом проговорил детектив. Он закинул сладость в рот и добавил: — Спасибо.

Не зная, что вообще можно ответить на такую реакцию, я лишь неловко кивнула, поднялась со своего мягкого кресла и направилась к столу. Настало время отбросить эмоции, быстренько ознакомиться с деталями дела и попытаться максимально быстро догнать остальных членов команды в их знаниях.

Я аккуратно взяла папку в руки, ощущая плотную текстуру пластика, вернулась к своему месту напротив Рюдзаки и поудобнее устроилась в мягком кожаном кресле. Моги и Соитиро о чем-то негромко переговаривались у противоположной стены с Айзавой, а Мацуда лениво листал какие-то распечатки на диване, а сам Рюдзаки уже полностью погрузился в мониторы, поджав колени к подбородку.

Я раскрыла черную обложку. Первое, что бросилось в глаза — безупречно структурированный текст, написанный лаконичным, сухим языком фактов.

ЭТАП 1: Местоположение
Первые страницы были посвящены детальному разбору той самой знаменитой провокации с Линдом Л. Тейлором, которую L разыграл на весь мир. На бумаге были зафиксированы точные тайминги:
Трансляция, позиционировавшаяся как «всемирная», на самом деле была запущена исключительно в японском регионе Канто. Линд Л. Тейлор — преступник, приговоренный к смертной казни, чье имя и лицо не разглашались в широких кругах — умер от сердечного приступа ровно через 9 минут после начала эфира, сразу после того, как оскорбил Киру.
Вывод L: Кира физически находится в Японии, конкретно в Канто. Ему необходимы имя и лицо жертвы, чтобы убить, и он способен убивать на расстоянии, не вступая в прямой физический контакт.

ЭТАП 2: Анализ времени убийств.
Дальше шли графики и круговые диаграммы, пестрящие красными отметками. L скрупулезно проанализировал точное время гибели первых нескольких десятков преступников:
В самом начале расследования все смерти происходили строго в нерабочее время — по вечерам, начиная с 16:00, а также в выходные и праздничные дни.
Вывод L: Кира — это молодой человек, скорее всего, школьник старших классов или студент университета, чей день жестко подчинен учебному расписанию.

ЭТАП 3: Доступ к секретной информации полиции.
Следующий раздел папки заставил меня напрячься. Там были подколоты внутренние рапорты японской полиции. Как только L озвучил Интерполу свою версию о «профиле студента», характер убийств резко изменился:
Преступники начали умирать каждый час, равномерно в течение всего дня, включая глубокую ночь и учебные часы.
Вывод L: Это был прямой вызов детективу. Кира продемонстрировал, что может контролировать время смерти. Но важнее другое — Кира совершил глупость, выдав себя. Он изменил график сразу после того, как полиция засекретила эти выводы. Это доказало, что Кира имеет прямой доступ к секретным базам данных японской полиции или получает информацию через кого-то из близких родственников высокопоставленных офицеров.

ЭТАП 4: Эксперименты со временем и причинами смерти.
На последних страницах черного досье были собраны шокирующие данные о смертях в тюрьмах, которые произошли незадолго до гибели следивших за подозреваемыми агентов ФБР:
Преступники перед смертью от сердечного приступа совершали странные, нелогичные действия: один рисовал на стене кровью загадочный символ (похожую на звезду или солнце), другой писал записку, третий сбегал из камеры. L детально проанализировал эти предсмертные записки и обнаружил скрытый текст: «L, ты знаешь, что боги смерти едят яблоки?»
Вывод L: Кира способен не просто убивать, но и полностью контролировать действия своих жертв перед смертью, если эти действия физически возможны. Однако его возможности ограничены: если написать, что заключенный умер перед Эйфелевой башней в Париже через час, находясь в токийской тюрьме, он просто умрет от паралича сердца в своей камере.

Я перевернула последнюю страницу и тихонько прикрыла папку, чувствуя, как по спине пробежал холодок. До того, как Лайт пришел сюда, L уже практически обложил Киру со всех сторон. Он вычислил его страну, его регион, его связь с полицией, его способность управлять поведением людей перед смертью и его психологический портрет — горделивый, инфантильный, не терпящий поражений подросток. Я подняла взгляд от стола. Теперь, зная все эти вводные данные, мне предстояло смотреть на Лайта, на Рюдзаки и на всю эту следственную группу совершенно другими глазами. Шахматная доска была разложена, и L уже сделал свои главные ходы.

Вдруг тяжелые двери лифта за моей спиной с тихим шипением открылись. Я обернулась и увидела, как в зал уверенным шагом вошел Лайт. Его безупречный костюм сидел идеально. Я так давно его не видела! Забыв про усталость, я поспешно встала со стула и пошла его встречать.

— Лайт! — я с улыбкой шагнула к другу и крепко обняла его за плечи.

Он на секунду замер, а затем мягко, слегка прижал меня к себе в ответ.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила я, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо.

И в этот короткий миг я отчетливо заметила одну деталь: пока Лайт обнимал меня, его взгляд был намертво прикован к сидящему за компьютерами Рюдзаки. Наконец Лайт разорвал этот безмолвный контакт и посмотрел на меня, его лицо мгновенно приняло привычное теплое выражение.

— Я немного устал после университета, но сейчас переведу дух и я полностью готов к работе, — мягко улыбнулся он, но тут же его голос стал чуть тише: — Значит, тебя все-таки привезли сюда...

— Ой, да ладно тебе, не нужно повторяться, Лайт! — громко, вовсю помахав руками, влез в наш разговор неугомонный Мацуда с дивана. — Я ей уже всё разболтал! Сразу сказал, что ты был категорически против её появления в штабе!

Я не выдержала и звонко рассмеялась на весь зал. Лайт прикрыл лицо ладонью, его уши слегка порозовели, и он тяжело вздохнул, проклиная длинный язык Мацуды.

— Так сильно переживаешь за меня, Ягами-кун? — хихикнула я, слегка подтолкнув его локтем в бок.

— Да, Мэй, — Лайт внезапно посерьезнел, и его взгляд стал глубоким. Он отвел глаза куда-то в сторону панорамного окна. — Я не хочу потерять тебя так же... как мы потеряли Киеми Такаду. Это слишком опасно. Если Кира прознает про тебя и доберется... я просто не переживу этого, понимаешь?

— Сынок, — шеф Соитиро Ягами подошел к нам тяжелой и мягко положил свою широкую ладонь на плечо сына. — Вы с Мэй неделимы с самого детства. Мы не могли взять в команду только тебя, а её оставить за бортом, учитывая её аналитические способности. К тому же Рюдзаки сам открыто признал, что нашей группе катастрофически не хватает людей. Именно поэтому она здесь, и это общее решение.

Лайт медленно и косо посмотрел в сторону Рюдзаки сквозь прищуренные веки. По его идеальному лицу сейчас было чертовски сложно понять, о чем именно он думает, но этот мимолетный взгляд был по-настоящему злым, холодным и пронзительным. Он буквально кипел от скрытой ярости. Возможно, он до безумия злился на то, что Эл так бесцеремонно нарушил его планы и втянул меня в эту смертельную паутину.