Сто дней

Солнечный свет бьёт в глаза, вынуждая меня проснуться. Когда я открываю их, у меня чуть не случается сердечный приступ: рядом со мной мирно спит Демьян. Близость его присутствия заставляет меня покраснеть. В голове тут же всплывают его вчерашние слова: «Сегодня я не дам тебе плакать в одиночестве».

Пока он спит, я осторожно рассматриваю его лицо. Без привычной маски равнодушия, без этого холодного взгляда, который он так умело на себя надевает, он выглядит намного моложе. Но тёмные круги под глазами тревожат меня. Кажется, он давно не высыпался. Будто всё это время нёс на себе какой-то тяжёлый груз и никому не позволял его снять.

Я осторожно выбираюсь из постели, стараясь не разбудить Демьяна, и на цыпочках выхожу из комнаты. На кухне всё немного хаотично: продуктов почти нет, но яйца и молоко ещё остались. Я решаю, что омлет — это как раз то, что нужно. Радостно напеваю себе под нос, стараясь отогнать остатки вчерашнего кошмара, и ставлю тарелку с омлетом на стол.

— И по какому это поводу? — внезапно раздаётся голос Демьяна.

От неожиданности я подпрыгиваю. Он стоит в дверях, с любопытством разглядывает омлет, а в глазах мелькает едва заметная улыбка.

— Опять яйца? — шутит он.

— Ну… стоило бы прикупить продуктов, — вздыхаю я, смущённо поправляя прядь волос.

Он тихо смеётся, и этот звук, такой непривычный, будто разгоняет последние тени в комнате. Потом переводит взгляд на меня:

— У всего этого есть какая-то причина?

— Ну, ты же меня вчера спас, — тихо говорю я, не поднимая глаз.

— Значит, это завтрак в знак благодарности? — уточняет он, беря вилку.

Я смущённо киваю. Он пробует омлет. Я нервно ёрзаю на стуле, ожидая вердикта.

— Очень вкусно. Спасибо за завтрак.

От его благодарной улыбки у меня в животе порхают бабочки.

— Давай поедим, пока не остыл, — предлагает Демьян.

— Да, конечно… Спасибо за еду. Это я должен благодарить, — неожиданно тихо добавляет он, и от этих слов я краснею ещё сильнее.

Мы сосредотачиваемся на еде, и в этой простой тишине вдруг становится уютно — будто так и должно быть: завтрак, омлет, неловкие улыбки и отсутствие необходимости говорить что-то важное.

Чтобы немного разрядить обстановку, я включаю телевизор. В эфире — утренние новости. Мы оба невольно погружаемся в просмотр. На экране репортаж о том самом ресторане. Ведущая говорит сдержанно, но в голосе чувствуется напряжение:

— Есть подозрение, что мы имеем дело с нарушением закона. Сейчас ведётся проверка, расследование ещё не окончено.

Демьян поворачивается ко мне:

— Тебе что-нибудь об этом известно?

— Я думала, ты отправил видеозапись… — признаюсь я.

Он качает головой:

— Это была лишь хитрость. Я сделал это, чтобы припугнуть этого засранца. Я никому не показывал видео.

— Понятно… Значит, теперь оно нам не пригодится.

— Похоже на то, — кивает он, но его внимание снова переключается на новости.

На экране мелькают кадры: ресторан, вход, вывеска. И вдруг меня пробирает холодок: я вижу тот самый столик у окна, за которым мы сидели. Тот самый момент, когда директор смотрел на меня с этой своей ядовитой полуулыбкой.

— Они всё ещё разбираются… — шепчу я, сама не замечая, как сжимаю вилку.

Демьян замечает это движение. Он не делает вид, что ничего не происходит, не пытается отвлечь меня пустыми словами. Просто накрывает мою руку своей — на секунду, ровно настолько, чтобы я почувствовала: я не одна.

— Пусть разбираются. Ты ни в чём не виновата, — говорит он спокойно, но твёрдо.

И я верю ему. Не потому, что слова волшебные, а потому, что в его голосе нет ни капли сомнения.