Сто дней

— Миссис, пожалуйста, очнитесь… Ох, миссис, вы меня слышите? Хоть какой-нибудь ответ…

Мужской голос звучит всё громче, всё ближе. Он пробивается сквозь густой туман, в котором я барахтаюсь, будто пытаюсь выплыть из глубокого сна. Вздрагиваю всем телом и открываю глаза.

Первым, кого я вижу, оказывается симпатичный парень. В его взгляде — паника, глаза широко распахнуты, на лице застыл шок. Всё вокруг будто плывёт, и проходит целая вечность, прежде чем туман в голове рассеивается настолько, чтобы я смогла его узнать.

Это же Демьян — известный актёр. Я резко сажусь, сердце колотится где-то в горле. Пытаюсь понять, где я и как снова оказалась в этом тёмном переулке. Может, это всё ещё сон? Но всё ощущается слишком реальным: холодный воздух, шершавый асфальт под пальцами, запах бензина и мокрой брусчатки.

Только теперь я по-настоящему его разглядываю. Демьян был именно таким, каким его показывали на экранах: высокий, статный, с той самой кинематографичной статью, от которой у зрителей замирало сердце. Лицо — будто вылепленное для крупных планов: высокие скулы, прямой нос, лёгкая тень от вечерней щетины, придававшая ему не столько небрежность, сколько какую-то усталую мужественность. Тёмные волосы слегка взъерошены, будто он то и дело проводил по ним рукой в моменты волнения. А глаза… Они сейчас были не холодными и отстранёнными, как в его самых жёстких ролях, а по-настоящему испуганными, живыми, в них читалась настоящая боль от того, что он чуть не совершил непоправимое.

Я невольно отметила эту деталь: на экране он всегда казался недосягаемым, словно высеченным из мрамора. А сейчас перед мной стоял просто человек, который дрожал от страха и отчаянно хотел всё исправить.

— Миссис, вы в порядке? — снова спрашивает он, голос дрожит.

Я оборачиваюсь к нему, мысли путаются. И тут, прямо рядом со мной, словно из ниоткуда, появляется Ник. Я растерянно перевожу взгляд с Демьяна на него и обратно.

Ник улыбается и прикладывает палец к губам.

— Не волнуйся, он меня не видит. Только ты можешь меня видеть. Ты, похоже, совсем растерялась.

Его слова обрушиваются на меня ледяной волной.

— Этот человек стал причиной твоей смерти… несколько минут назад, — кивает он куда-то мне за спину.

Я резко оборачиваюсь. Там, в нескольких метрах, стоит автомобиль с работающим двигателем. Фары тускло освещают мокрый асфальт, выхватывая из темноты лужи и тени. Возвращаюсь взглядом к испуганному лицу Демьяна, потом снова к Нику. Он едва заметно кивает, будто подтверждая: «Да, всё так».

— Я не стану говорить, что делать дальше. Но если вдруг захочешь совета… может, начнёшь жить так, как хочешь сама? — произносит он с лёгкой улыбкой.

Мгновение спустя он снова исчезает, не оставив после себя даже лёгкого мерцания. Только его слова, приправленные игривым подмигиванием, продолжают звучать в моей голове.

— Миссис, вы ранены? Я могу отвезти вас туда, где помогут… — снова подаёт голос Демьян, подходя ко мне нерешительно, будто боится, что я сорвусь с места и убегу.

— Куда-нибудь? — перебиваю я, голос звучит резче, чем я ожидала. — К твоему сведению, я не ранена. А даже если бы и была — разве ты не должен был вызвать скорую?

Его лицо бледнеет ещё сильнее, руки заметно трясутся. Он пытается выглядеть спокойным, но у него плохо получается.

— Пожалуйста, не пойми меня неправильно. Я правда хочу помочь. Просто скажи, что тебе нужно…

Он смотрит на меня с такой искренней тревогой, что внутри что-то щёлкает. Будто прорвалась плотина, которую я держала столько лет. Все те чувства, которые я годами прятала, все обиды, вся боль, которую я глотала, чтобы не расплакаться, — всё это вдруг перестаёт быть тяжёлым грузом.

Слова Ника звучат в голове, заглушая сомнения: «Ты можешь прожить эти дни на полную катушку».

Сто дней. У меня есть сто дней.

И с этого момента я не позволю никому списывать меня со счетов.

Я расправляю плечи, чувствуя, как усталость, которая годами тянула меня вниз, вдруг исчезает. Вместо неё приходит странная, почти пугающая ясность и прилив энергии.

Смотрю прямо в глаза этому высокому парню, в чьих глазах ещё плещется паника, и говорю твёрдо:

— Хочешь мне помочь? Тогда увези меня к себе домой. Прямо сейчас. Или я сообщу во все издания, что меня сбил автомобиль, и расскажу репортёрам каждую деталь.