Сто дней

Я что-то не то сказала в ответ. Ник несколько раз моргает, будто пытается сбросить наваждение.

— Нет, всё в порядке. Просто я удивлён. С этим тяжело смириться. Всё бывает в первый раз.

Я бросаю на него быстрый взгляд. Сомнения тают, как иней под лунным светом. Может, он и не жнец в привычном смысле. Скорее — последний человек, с кем я буду говорить. Почти человек. И, возможно, именно это поможет мне отпустить прошлое.

Слабо улыбаюсь, и улыбка выходит горькой, как полынь.

— В моей жизни не осталось ничего, ради чего стоило бы держаться. Неважно, умру я сейчас или позже — никто даже не заметит. У меня нет родни, нет дома, нет цели. Так зачем тратить время на земле? Я не против оказаться по ту сторону.

Пристально смотрю на него, почти в упор, будто хочу, чтобы он увидел во мне не просто душу из списка, а человека.

— Мне хочется, чтобы ты знал: во мне, к сожалению, нет ни капли сопротивления. Я устала бороться.

Ник внимательно смотрит на меня. И только сейчас я по-настоящему замечаю его лицо: не пугающее, не холодное, как у жнеца из легенд, а по-человечески привлекательное, с доброй искрой в глазах. Его окружает аура неземного спокойствия, будто он сам — часть этого звёздного пространства. Не таким я представляла проводника смерти.

Вскоре на его лице появляется улыбка, и она словно завершает нашу молчаливую игру в гляделки.

— Я безмерно тронут твоей искренностью. Но у нас небольшая проблема.

— Какая ещё проблема? — устало спрашиваю я.

Он вздыхает, подбирая слова так, будто каждое из них может меня ранить.

— Если говорить начистоту… мы совершили ошибку.

— Какую ошибку? Я же мертва, верно?

— И да, и нет.

Я растерянно смотрю на него.

— Проще говоря, ты должна была умереть. Но не сегодня. Это должно было произойти ровно через сто дней.

— У вас тут что, график смерти? — усмехаюсь я, но в смехе нет веселья.

— Можно сказать и так. Ты слышала истории о клинической смерти? Это один из таких случаев. Только… чуть сложнее. Если ты умрёшь прямо сейчас, это нанесёт непоправимый ущерб системе регулирования смертей. А у меня будут неприятности.

Я киваю, пытаясь уложить в голове эту абсурдную логику. Но не успеваю задать ни одного вопроса — он снова говорит, не давая мне вставить слово.

— Не волнуйся, я уже поговорил с королём ада и заключил сделку.

— С королём… чего?

— Того парня, которого ты видела вдалеке, — он и есть король ада. Он дал мне разрешение вернуть тебя. Ты проживёшь эти сто дней, а потом… всё вернётся на круги своя.

На его лице — улыбка, будто он только что выторговал не просто разрешение, а огромную, бесценную услугу.

— Знаю, времени не так много. Но ты можешь прожить эти дни на полную катушку. Сделать то, о чём раньше не смела и мечтать. А в качестве извинения за мою оплошность… я присмотрю за тобой все эти сто дней.

Он улыбается искренне, и в этой улыбке столько вины и заботы, что внутри у меня что-то ёкает.

Это очень мило. По-настоящему. Но я не хочу милостей.

— Это очень мило с твоей стороны, — тихо говорю я. — Но не стоит ради меня стараться. Я не против умереть немного раньше. Пожалуйста… просто положи конец страданиям.

Его голубые глаза, цвета спокойного моря, буквально сверлят меня, не отпуская.

— Не переживай. Я пообещал. На этот раз я буду приглядывать за тобой очень тщательно.

«На этот раз?» — мелькает в голове, но я не успеваю ухватить мысль.

Тёмная пелена застилает глаза, и последнее, что я слышу, — его голос, тихий, но твёрдый:

— Держись. Ты ещё не закончила свой путь.