Глава 2. Рия.
( Присутствуют вставки из канона. Гарри Поттер и Философский камень. Перевод: росмэн. )
Рия чувствовала себя ужасно неуютно под всеобщими взглядами. Она понятия не имела, что говорить и делать, чтобы её поняли правильно. Хотелось оставить всё и убежать куда-нибудь далеко, но она не могла: не могла больше прятаться, не могла бездействовать.
Резкий рывок вырвал из мыслей. Сириус схватил её за плечи и сжал, кажется, сам не осознавая, насколько сильно:
– Столько лет.. что.. Где ты была?! – кричал он.
– Альбус, вы знали? – спросил подоспевший к ним Римус.
Дамблдор отреагировал абсолютно спокойно, будто речь шла о выборе блюда за ужином:
– Знал.
Рия уже не была юной девушкой, как тогда, когда в последний раз видела их. Друзей брата. И её друзей. В горле однако предательски образовался болезненный комок. Они были напоминанием её жизни до того, как всё пошло наперекосяк, напоминанием всего того, что она потеряла. Рия скучала. Конечно же, она скучала. Скучала, несмотря на то, что сама ушла.
– Вы постарели.. – совершенно случайно и глупо сорвалось с её губ.
Сириус словно опомнился, наконец отпустил плечи Рии и обнял её.
– Ты тоже, – присоединился Римус.
Обняли коротко. Видно, что ещё не разобрались, как реагировать на внезапное появление той, кого считали мёртвой почти пятнадцать лет.
Потом взгляд Рии встретился со взглядом Гарри, который, опешив, сидел за столом и буравил её взглядом. Увидев его, Рие вдруг показалось, что сердце вынули из груди и, разорвав на кусочки, запихнули обратно. Он был так до боли похож на Джеймса, нет, он был просто копией брата, за исключением глаз. Племянник был похож и на неё саму.
– Пожалуй, я пойду, – прервал гляделки Дамблдор. – Время не ждёт.
– Подождите, сэр! Профессор!
Гарри как ошпаренный подорвался с места и ринулся за директором, но тот уже скрылся за дверью и не слышал оклика. А может, и слышал, но сделал вид, что нет.
– Гарри, стой!
За Гарри побежала девочка с кучерявыми каштановыми волосами, а следом – рыжеволосый мальчик с веснушками.
– Может, кто-нибудь уже объяснит, что тут прои.. ОЙ!
Волшебница с необычными розовыми волосами, с которой Рия была незнакома, задела локтем кувшин с тыквенным соком, и напиток разлился по скатерти.
– Извините! Простите, – пытаясь остановить сок, который вот-вот капнет на пол, она опрокинула ещё и бокал. – Я сейчас же всё уберу!
К месту происшествия быстро подлетела невысокая женщина в фартуке:
– Давай-ка лучше я этим займусь, дорогая.
Вытирая со стола липкую жидкость, выглядела достаточно устрашающе, хотя и старалась звучать вежливо. Рия подметила, что она наверняка мать этого рыжего семейства (очень уж много было в комнате рыжих). А вот, кажется, и отец сидит.
– Думаю, Нимфадора хотела спросить..
– Римус!
– Тонкс хотела спросить, – с видом мученика исправился Римус, – «Что происходит?». И я бы тоже хотел, чтобы ты нам объяснила.
***
–...Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл.
Дамблдор улыбнулся и повернулся к полосатой кошке что сидела на заборе, но та уже исчезла. Вместо нее на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Сразу было заметно что вид у нее раздраженный.
– Как вы меня узнали? – спросила она.
– Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно.
– Станешь тут неподвижной - целый день просидеть на кирпичной стене, – парировала профессор МакГонагали.
– Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем как минимум дюжины вечеринок и гулянок.
Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула.
– О, да, действительно, все празднуют, – недовольно произнесла она. – Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет - даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. – Она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. – Я слышала. Стаи сов... падающие звезды... Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только - звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом.
– Не стоит их обвинять, – мягко ответил Дамблдор. – За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья.
– Знаю. - В голосе профессора МакГонагалл появилось раздражение. – Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы.
Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила:
– Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор?
– Вполне очевидно, что это так, – ответил тот. – Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку?
– Что?
– Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, – лично мне они очень нравятся.
– Нет, благодарю вас. – Голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек. – Итак, я остановилась на том, что даже если Вы- Знаете-Кто действительно исчез...
– Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда - Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто... Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя - Волан-де-Морт.
Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил.
– На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, - продолжил он. - Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта.
– Да-да, конечно. – В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. – Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто - хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт - боялся.
– Вы мне льстите, – спокойно ответил Дамблдор. – Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны.
– Только потому, что вы слишком... слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы.
– Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки.
Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора.
– А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов - это просто ничто. Вы знаете, о чем все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить?
Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило ее больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился.
– Говорят, – настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, – говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры... То они... Они мертвы...
Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух.
– Лили и Джеймс... Не может быть.. Я так не хотела в это верить... О, Альбус...
Дамблдор протянул руку и коснулся ее плеча.
– Я понимаю... – с горечью произнес он. –
Я очень хорошо вас понимаю.
Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал:
– И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли - и именно поэтому он исчез.
Дамблдор мрачно кивнул.
– Это... это правда? - запинаясь, спросила профессор МакГонагалл . - После всего, что он сделал... После того, как он убил стольких из нас... он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно... Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить... Какие меры для этого предпринимались... Но каким чудом Гарри удалось выжить?
– Мы можем лишь предполагать, - ответил Дамблдор. – Возможно, мы так никогда и не узнаем правды.
Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слезы под очками. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр - вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман и произнес:
– Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь?
– Да, – подтвердила профессор МакГонагалл. – Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь?
– Я здесь, чтобы отдать Гарри его тете и дяде.
– Неужели вы... Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?. – вскрикнула профессор Маконагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. – Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас.
И у них есть сын - я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! Как же сестра Джеймса?
– Я знаю что делаю, Минерва. Для него это лучшее место, – твердо ответил Дамблдор. – Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо. К тому же мисс Поттер скорбит о брате с его женой и не способна ухаживать за Гарри.
– Письмо? – очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. – Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме все, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой - я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя!
– Совершенно верно, – согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. – И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко в состоянии справиться со своей славой?
Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание.
– Да... Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда?
Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри.
– Его принесет Хагрид.
– Вы думаете, это... Вы думаете, это разумно – доверить Хагриду столь ответственное задание?
– Я бы доверил ему свою жизнь, – просто ответил Дамблдор.
– Я не ставлю под сомнение его преданность вам, – неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. – Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он... Что это там?
Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними.
Гигантские мускулистые руки полу-великана на мопеде прижимали к груди сверток из одеял.
– Ну наконец-то, Хагрид. – В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. – А где ты взял этот мопед?
– Да я его одолжил, профессор Дамблдор, – ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. – У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка - я привез его, сэр.
– Все прошло спокойно?
– Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталось. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.
Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик.
На лбу, чуть пониже хохолка иссиня- черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.
– Значит, именно сюда... – прошептала професcop МакГонагалл.
– Да, – подтвердил Дамблдор. – Этот шрам останется у него на всю жизнь.
Неподалёку раздался хлопок трансгрессии, и в темноте улицы возник силуэт. Он начал приближаться, и казалось, будто человеку, которому он принадлежит, обходится большим усилием просто переставлять ноги.
– Очень нерассудительно трансгрессировать прямо на магловскую улицу, мисс Поттер, – упрекнул Дамблдор.
– Простите, сэр, – голос её прозвучал безучастно и хрипло, словно она его сорвала. – Я боялась не успеть.
Представшая перед ними девушка выглядела так, будто не спала и не ела как минимум несколько суток. Волосы были ужасно растрёпаны, а под покрасневшими глазами залегли глубокие тени.
– Профессор Макгонагалл. Хагрид, – кивнув головой, поздоровалась Рия и сразу протянула заметно дрожащие руки к маленькому Гарри. – Можно?
– Да... Ээ... К-конечно... – пробормотал Хагрид, передавая ей свёрток из одеял.
Наблюдая, как девушка прижимает к груди племянника и, не замечая слезу, капнувшую на щёку мальчика, целует его в лоб рядом со шрамом, Хагрид вдруг завыл как раненая собака.
– Тс-с-с! – прошипела профессор Макгонагалл. – Ты разбудишь маглов!
– П-п-простите, – прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нём лицо. – Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов...
– Да, да, всё это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, – прошептала профессор Макгонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу.
Спустя долгое мгновение Дамблдор протянул руки, чтобы забрать Гарри:
– Ну всё, Рия, надо быстрее с этим закончить. Отдавай ребенка.
Она, казалось, не слышала требования и не видела протянутых рук и обращённых на неё взглядов.
– Мисс Поттер, если вы... – начала было Макгонагалл, но договорить не успела.
– Нет!.. – встрепенувшись, подняла глаза юная Поттер. – Прошу, позвольте мне самой.
Альбус Дамблдор помедлил с ответом, словно опасаясь, что если позволит Рие подольше подержать ребёнка, она передумает его отпускать.
– Я помню, что вы мне говорили, и сделаю всё как надо. Только дайте мне попрощаться с Гарри как следует.
Директор наконец кивнул и, достав из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло. Рия же перешагнула через невысокий забор и пошла к крыльцу. Опустилась на корточки и долгое время не могла решиться, но всё же, снова поцеловав Гарри в лоб, положила его около двери.
– Прости... – тихо прошептала она в последний раз на прощание, глядя на осиротевшего племянника.