Лето не прощает.

Пока мы преодолеваем пределы здания, я борюсь со страхом упустить этот момент. Тягучий и сладкий, как мед. Уже у автомобиля меня накрыло изобилие мыслей и стыдных сказать вслух желаний. Не теряя остатков смелости, я оглядываюсь и не вижу никого, кого могли бы мы смутить. Алексей открыл мне дверь, пропуская на заднее сиденье. Встретившись с ним взглядом, меня утягивает в эту томную, полную желания и страсти пелену. Я кладу руку ему на плечо и направляю в машину первым. А уже после усаживаюсь сверху, закрывая за собой дверь. Мрак внутри салона окутывает нас, а силуэты остаются на виду благодаря неоновым вывескам клуба. 

— Я очень волнуюсь. — дрожащий голос выходит из меня, пока я не отрываю от него взгляда. Открываюсь ему, не стыдясь. Даю возможность увидеть мой страх что-то испортить, или то желание, сблизиться больше, чем просто физически. По его лицу видно, что это заводит сильнее, чем краткая дистанция между нами.

— Я тоже. — хриплым голосом говорит Леша. Большим пальцем касается моей щеки, заводит за ухо волнистую прядь. Следит взглядом, будто боится сломать. — Пообещай, что не сделаешь вид, что этого не было.

— Тяжело будет притворяться снова. — пальцами оттягиваю его цепочку на шее ближе к себе. Теперь он не действует, он ждет, когда я сама сделаю первый шаг. Мои колени впиваются в кожаное сиденье, низом тела я ощущаю его реакцию, желание. Губами накрываю его губы и позволяю себе больше не думать.

Руки парня скользят по моему телу и запускаются под футболку, пальцы нащупывают застежку лифчика. Под его пальцами, как следы, расползаются по коже мурашки.  Я же касаюсь его ремня, не прекращая поцелуй. Лишь в кратких отблесках моего внимания, я вижу его расстегнутую рубашку, свою обнаженную грудь и его спущенные брюки. Ткань моего белья отодвигается в сторону и в  доли секунды мы растворяемся друг в друге ритмичными движениями. Я откинулась чуть назад, приподнимая бедра, он же, не сбавляя темпа, прильнул к моему телу. С особым наслаждением, не торопясь, коснулся языком живота, груди и обхватил губами сосок. Пальцами я зарылась в его волосы, другой же рукой ухватилась за спинку сиденья, чтобы удержать равновесие. Удовольствие настолько пронзительное, что я прячу лицо, сдерживаю наступающие слезы от нахлынувших эмоций. Он обхватил ладонью мою шею и повернул к себе. Губы коснулись скулы, а до уха донесся мужской стон.

— Я скучал... — не выдержав, капля скатилась по моей щеке, я прижала его к себе ближе и ускорила ритм. С каждой секундой мы были всё ближе к крайней точке. Его низкие стоны ускоряли приближение экстаза. Я прикусила губу в предвкушении и закончила протяжным стоном, пока он продолжал движения, придерживая меня за бедра. Опоздав на лишь на несколько секунд, он впился губами в мою шею, закрепляя удовольствие.

Придя в себя, я смахнула капельку пота с виска. Села рядом с парнем, натягивая на себя одежду. Не говоря ни слова, мы привели себя в порядок и, не желая отстраняться надолго, заключили друг друга в объятия.

В глаза попал лучик солнца, а от неудобного сна тяжело тянула шея. Мы уснули в машине, в объятиях друг друга. Леша продолжает спать. Лениво застегнутая рубашка вызвала у меня смешок. Ряд пуговиц прерывистый: некоторые он пропустил, а некоторые застегнуты и вовсе не на своем месте. Но не мне судить, розовое кружево одиноко закинуто на руль. Кудряшки волос прикрывали лоб и слегка падали на глаза, отчего счастливчик был под защитой от раннего солнца. Руки по-прежнему сжимают меня в объятиях, словно он боялся, что прикроет глаза, и я исчезну. Не сдержавшись, я чмокаю его в нос, не имея намерения разбудить. Но глаза цвета туч вмиг распахиваются.

— Это был сон? Похоже, я всё ещё сплю...

— И часто я посещаю тебя во снах? — говорю я, не сдерживая ухмылки.

Но Алексей не был бы собой, если бы не заставил меня пожалеть о дерзости. Я оказалась прижатой им к сиденью, в таком положении я была в невыигрышной ситуации. Парень, нависая надо мной, ехидно покачал головой.

— Так часто, что я уже успел изучить тебя со всех ракурсов. — невозмутимо произнес он.

Я лишь с хлопком закрыла ладонями лицо, тяжело вздыхая. Пока тот заливается смехом.

— Ну... Наверно, нужно, чтобы эта смесь не была такой жидкой... — испачканная в муке, я мешаю ложкой что-то, что должно было стать сырниками.

— Да, ты права... А кесам — это не совсем творог... — Леша чешет затылок, принимая поражение.

— Я же говорила! Не подходит! А ты мне: «В статье сказано, что кесам почти то же самое, что и творог». Бе-бе-бе, я такой умный! — с легким раздражением я отставила от себя миску и вытерла грязные руки о фартук.

— Подожди, так кесам подойдет для сырников, если ты умеешь их готовить. Но ты же не умеешь. Выходит, я прав. — самодовольно лепечет парень, скрестив руки на груди.

— А сам-то умеешь? Нет! Если бы умел, помог бы исправить это недоразумение. — ложкой набираю горку смеси и тяну к самоуверенному. — Попробуй сырники по рецепту эксперта Алексея.

Секунда — и в меня летит горсть муки.

— Убери от меня этот кошмар!

Парень заливается смехом и покрывает меня ещё одной горстью. Я прохожу взглядом по полу, поверхностям кухни и осознаю, что мука даже в моих волосах.

— Кто это будет убирать, Леша?!

Он лишь ехидно тыкает в меня пальцем и намечает взглядом себе путь из кухни. Жажда мести вспыхнула во мне, и, пока тот не убежал, я скинула с ложки белый и жидкий комок прямо тому в лоб.

— Ты... — не веря случившемуся, парень прислонил пальцы к стекающим «сырникам» по его лицу.

— Да, я! — руки погрузились в миску и взяли горсть жидкой субстанции. Несмотря на его желание увернуться, я влепила ему на плечи, как погоны.

— Ну всё, вагина с ушами. Война. — остатки муки в бумажном пакете покрыли меня полностью, даже во рту образовалось легкое тесто. Запястьями я стряхнула с глаз белую пудру. Недовольная, от кончиков ушей до пяток, сверлила парня взглядом, желая надавить на совесть.

Он подошел ближе, пальцем коснулся носа, убирая часть муки. Легким поцелуем остудил мой пыл и направился к раковине.

— Я уберу, а ты иди помойся, снежный человек.

Я растерялась, почувствовала прилив жара к лицу и, не оборачиваясь к нему, направилась в ванную.