ХОРОШИХ ДЕВОЧЕК НЕ ЗАМЕЧАЮТ ||OG BUDA

Гриша

я смотрел на этого мелкого, черного с белой мордой, и не понимал, что полина в нем нашла. ну кот и кот, шерстяной паразит. для меня всегда было понятно: пес — это друг.

настоящий, верный, с ним можно хоть в разведку, хоть в лес, он чувствует хозяина, охраняет. а коты... коты всегда сами по себе. что у него в голове? сегодня он облизал тебе палец, а завтра когти в руку вцепит просто от скуки. ну да ладно, девкам спокойнее — пусть возятся, лишь бы в дороге меньше ныли.

когда мы встали на заправке, я выждал момент, отошел за угол, подальше от их ушей, и набрал коляна. этот человек знал, как всё устроено, и если кто и мог расчистить нам путь, то только он.

— алло, колян, — сказал я, не тратя время на приветствия. — есть тема. нужно, чтобы нас в городе никто не дергал, чтобы шум вокруг исчез, понял? нас тут двое ... ну, считай, четверо, если с девками. надо, чтобы всё тихо прошло.

на том конце провода помолчали пару секунд, а потом хриплый голос коляна отозвался:

— вопросов нет, ляхов. ты же знаешь, помогу. разрулю, не переживай, вас никто не тронет. чистые будете, как слеза.

я выдохнул, почувствовав, как с плеч упал тяжелый груз.

— от души, колян. я в долгу не останусь, сам понимаешь.

колян усмехнулся, и даже через динамик я почувствовал, как он щурится.

— конечно, не останешься, гриша. только у меня просьба. оплату я возьму, но не деньгами. мне услуга нужна будет, чуть попозже, когда в город вернетесь. ты человек надежный, а мне как раз такой и понадобится.

я нахмурился, глядя на свои ботинки. «не деньгами» — это всегда звучит опаснее, чем любая сумма. но выбора не было.

— понял, — коротко бросил я. — на связи.

я убрал телефон в карман и повернулся к машине. надо было возвращаться к остальным, делать вид, что всё под контролем. но где-то глубоко внутри я уже знал: за это «решение проблемы» нам придется расплатиться куда дороже, чем мы думали.

я вернулся в салон, захлопнув дверцу с глухим, тяжелым звуком. только успел устроиться, как на меня обрушилась полина.

её слова про вранье ударили в цель — и ведь не поспоришь. она была права: если бы не мой авантюризм и стремление всё «разрулить» по-своему, мы бы не сидели сейчас в этой машине, втянутые в историю, из которой до сих пор неясно, как выходить. я просто молча кивнул, признавая поражение. спорить с ней сейчас — только тратить воздух.

мы тронулись. артем гнал уверенно, а в салоне повисла та самая тишина, которая бывает после серьезного скандала, когда все всё поняли, но никто не хочет первым начинать оправдываться.

я сидел на переднем сиденье, глядя на бесконечную серую ленту асфальта, но каждые пару минут меня тянуло посмотреть в зеркало заднего вида. полина притихла.

девчонки, измотанные этим днем, постепенно отключались: ира привалилась головой к стеклу, а полина, сама того не заметив, прикрыла глаза, расслабившись на сиденье. на её коленях, свернувшись в плотный черный клубок с белыми пятнышками, спал тот самый кошак.

я мельком взглянул на них. в этом полумраке, при свете мимолетных фонарей, проносящихся мимо, они выглядели почти... по-домашнему. полина выглядела совсем иначе, когда не пыталась меня прикончить взглядом или защитить свои принципы — уставшая, спокойная, с этим зверем, который, похоже, был единственным, кто сейчас чувствовал себя здесь в полной безопасности.

я отвел взгляд, снова уставившись на дорогу. всё, что я пообещал коляну, теперь висело над нами невидимым грузом, но глядя на них спящих, я вдруг поймал себя на мысли, что готов сделать всё, чтобы этот покой не нарушился. по крайней мере, пока мы не доедем.

колеса мерно шуршали по асфальту, превращаясь в монотонный гул, который окончательно убаюкал девчонок. сзади доносилось только их ровное дыхание, да изредка котенок во сне перебирал лапками, устраиваясь поудобнее на коленях у полины.

я осторожно повернул голову к артему. тот вел машину уверенно, но расслабленно, одной рукой придерживая руль. я наклонился чуть ближе, понизив голос до минимума, чтобы не нарушить эту хрупкую тишину.

— слушай, тёма, — прошептал я. — колян отзвонился. сказал, что всё порешает, всё будет чисто.

артем скосил на меня взгляд, понимая, что разговор серьезный, и тоже приглушил голос, переходя на доверительный шепот:

— ну, это отлично. что по деньгам?

— а вот тут самое интересное, — я чуть поморщился. — бабки брать отказался. сказал, оплата будет... другим. услугой.
придет время — попросит сделать кое-что.

в салоне повисла тишина, нарушаемая только шумом ветра в приоткрытом окне. артем на секунду нахмурился, вглядываясь в темную полосу дороги впереди, а потом коротко хмыкнул, будто отгоняя лишние мысли.

— ну, тут ты сам знаешь, — так же тихо ответил он, не отрывая взгляда от трассы. — колян — мужик толковый, лишнего не попросит. он не будет предлагать херню, зная, кто ты и какие у нас расклады. если он за эту услугу берется разрулить нам хвосты, значит, цена адекватная.

он помолчал немного, а потом добавил совсем тихо:

— главное, что сейчас нас никто не тронет. а с долгами потом разберемся, не впервой.

я кивнул, соглашаясь. это был наш единственный шанс, и, честно говоря, в глубине души я понимал, что за спокойствие в такие времена цена всегда высока. вопрос был только в том, готовы ли мы платить по счетам, когда придет время. я снова взглянул на спящую полину и решил, что пока можно об этом не думать. главное — везти их дальше.

через два часа показались огни города. этот пейзаж, смазанный неоновыми вывесками и привычными бетонными коробками, подействовал на меня как холодный душ — мы вернулись, но вот «чистыми» ли? артем сбросил скорость, лавируя в потоке машин, и наконец подал голос:

— ну что, народ, приехали. куда вас подкинуть? по домам?

я бросил быстрый взгляд на заднее сиденье. полина всё еще спала, привалившись к ире, а у нее на коленях, как приклеенный, лежал этот нелепый кот.

— давай сначала к полине, — ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее. — я дальше решу, куда мне двигаться.

артем лишь коротко кивнул. он знал, что вопросов сейчас лучше не задавать. я смотрел в окно, наблюдая, как мы проезжаем по знакомым улицам. они казались какими-то чересчур родными, почти сюрреалистичными после того ужаса, через который мы прошли. на душе стало чуть легче — город был для нас спасением.

когда машина наконец затормозила у её подъезда, я почувствовал странный укол в груди. поездка подходила к концу, и это означало, что маска «спокойствия», которую я носил последние часы, скоро упадет.

я развернулся на переднем сиденье, перегнувшись через спинку, и посмотрел на полину. она выглядела такой мирной, что будить её было почти преступлением. я протянул руку и аккуратно потряс её за колено.

— эй, просыпайся, — негромко позвал я. — приехали. дома ты.

полина проснулась не сразу, сначала вздрогнула, затем сонно моргнула, поправляя котенка, который тут же требовательно пискнул. она ничего не ответила, лишь коротко кивнула своим мыслям, быстро собрала свои вещи и вышла из машины, даже не оглянувшись. я последовал за ней.

машина артема, коротко мигнув фарами, тронулась с места. я проводил её взглядом, пока красные огни стоп-сигналов окончательно не растворились в вечернем потоке. мы остались вдвоем у входа в подъезд.

мы поднимались молча. стук моих тяжелых ботинок по бетонным ступеням эхом отдавался в подъезде, смешиваясь с её почти бесшумными шагами. на каждой площадке было душно и пахло старой краской, но чем выше мы поднимались, тем сильнее меня накрывало чувство, что эта дорога была лишь началом.

на её этаже я остановился, вытирая вспотевшую ладонь о джинсы. полина замерла у двери, доставая ключи. она вдруг резко обернулась и посмотрела на меня — в этом взгляде было столько невысказанного, столько вопросов, которые повисли между нами после всего случившегося. мы замерли на секунду, глядя друг другу прямо в глаза, пытаясь прочитать, что будет дальше.

потом я просто шагнул вперед и, не дожидаясь, пока она сама решится открыть, уверенно постучал в дверь её квартиры. звук удара кулака о дерево прозвучал слишком громко в тишине лестничной клетки. теперь пути назад точно не было.

дверь распахнулась почти мгновенно, словно мама полины всё это время стояла с той стороны, вслушиваясь в каждый звук на лестничной клетке. как только она увидела дочь, всё остальное перестало существовать. она вцепилась в полину, прижимая её к себе так крепко, будто пыталась укрыть от всего мира, даже не заметив котенка, который испуганно прижался к груди хозяйки.

— боже, полина, милая! где ты была? мы так переживали, я уже думала в полицию идти, с ума сходила! — голос мамы дрожал, в нём смешались слезы и облегчение.

в прихожую, тяжело ступая, вышел отец. в этот момент мне стало по-настоящему паршиво. мне было не просто неловко — мне было по-настоящему стыдно перед ними. я ведь прекрасно понимал, что именно из-за моих мутных дел и этого побега их дочь оказалась в центре опасности.

отец не стал кричать. он молча подошел к ним, обнял и жену, и дочь, замыкая этот круг защиты. и вот так, не разрывая объятий, он посмотрел на меня. в его взгляде не было ярости, но была тяжелая, давящая усталость человека, который привык доверять, но сейчас столкнулся с чем-то, чего не понимает. я лишь коротко кивнул, опуская глаза:

«здравствуйте».

на секунду меня накрыло странное, липкое чувство. я вдруг поймал себя на острой зависти. и к ней, и к ире, и даже к артему — у них дома были люди, которые рвали телефоны, сходили с ума от неизвестности и ждали их. а у меня? я вытащил из кармана телефон. пара сообщений от «кентов»:

«здорово, куда пропал?», «че по плану на вечер? в клуб идем или как?».

никому не было дела, где я, жив ли я, сдох ли в придорожной канаве. для всех я был просто «гриша, который всегда при делах». этот контраст между теплотой их семейной встречи и моим одиночеством ударил сильнее, чем любые угрозы. я стоял на пороге чужого дома, чувствуя себя абсолютно лишним, и единственное, что у меня было — это груз ответственности за то, что я привел их дочь домой, но не привел себя в нормальную жизнь.

я стоял в проеме двери, словно чужак, наблюдая за этим кругом тепла, в который мне вход был заказан. внутри всё сжалось от странного, колючего чувства одиночества. я смотрел, как они дышат в унисон, как мама полины гладит её по волосам, и чувствовал себя так, будто смотрю кино про чужую жизнь, где у героев есть всё, а у меня — только ворох проблем и долг перед коляном.

вдруг дмитрий игоревич, её отец, оторвался от своих и, не выпуская жену и дочь из объятий, перевел взгляд на меня. его глаза, обычно спокойные, сейчас пронзали насквозь. он медленно поднял руку и коротким, властным жестом поманил меня к себе.

я напрягся. сердце пропустило удар. ну вот, началось. сейчас будет допрос: «где были?», «что делали?», «во что втянул?». я шагнул в прихожую, чувствуя, как на горле затягивается невидимая петля вины.

но вместо ожидаемого удара или крика, дмитрий игоревич, мужик крепкий и суровый, неожиданно сделал шаг навстречу.

он резко, но как-то по-свойски притянул меня за ворот худи к себе и сжал в крепком мужском объятии.

— ты мне, как ни крути, будущий зять, — тихо, но твердо сказал он, и в его голосе не было злости. — и самое главное — ты дочь мою живую привел.

от его слов у меня внутри что-то дрогнуло. я, человек, который привык всегда отвечать за себя сам, вдруг почувствовал себя... нужным? не просто «гришей из компании», а кем-то, за кого можно поручиться. я неловко обнял его в ответ, чувствуя, как этот груз стыда, который давил на меня весь вечер, начинает понемногу отпускать. в этой квартире, в этой прихожей, я впервые за долгое время почувствовал, что у меня есть место, где меня не осуждают, а просто ждут.

мама полины, всё еще вытирая глаза, обернулась ко мне, и её лицо осветилось такой искренней заботой, что я даже растерялся.

— боже, гришенька, слава богу, с вами всё хорошо, — она подошла ближе и, кажется, хотела обнять и меня, но вовремя остановилась. — проходи, не стой на пороге, вы, наверное, голодные как волки. я сейчас вас накормлю, проходите в кухню.

я уже начал расслабляться, чувствуя, что худшее позади, но идиллию в один миг разрушил голос дмитрия игоревича. он стоял, прищурившись, и смотрел на то, что полина всё еще держала на руках.

— это че? — спросил он, кивнув на кота.
полина, не задумываясь, ответила:

— кот.

я невольно хмыкнул, вспоминая, как сам задавал ей этот вопрос пару часов назад перед отъездом, и получил точно такой же невозмутимый ответ. игоревич посмотрел на меня, потом снова на животное, и в его голосе прорезались строгие нотки:

— я вижу, что не собака. ты откуда его притащила? гриша, ты куда смотрел? это что еще за жилец в нашем доме?

я почесал затылок, чувствуя, как снова краснею от неловкости.

— ну, дмитрий игоревич, я сам не в восторге был, поверьте, — признался я, бросив взгляд на полину. — пытался объяснить, что с котом дела не очень, но... сами видите, её не переубедишь.

я ждал, что сейчас начнется настоящая буря, но мама полины вдруг сделала шаг вперед. она осторожно, почти с благоговением забрала котенка у дочери. тот, почувствовав женское тепло, даже не дернулся, а только прижался к её плечу.

— ну а разве такого можно было не подобрать? — ласково спросила она, погладив кота по серой шерстке. — посмотри, какой он испуганный, маленький...

я смотрел на них и невольно улыбнулся. в этот момент я сразу понял, в кого пошла дочь. дмитрий игоревич только тяжело вздохнул, покачал головой и, буркнув что-то про «женское царство», махнул рукой, показывая, что претензий больше не имеет. кажется, сегодня этот кот был единственным, кто устроил в этом доме настоящий переполох — и при этом вышел сухим из воды.

мы сидели на кухне, и этот контраст — уютный, теплый свет лампы над столом и недавние события — казался почти нереальным. полина уплетала мамин суп и, ничуть не стесняясь, рассказывала всё, что с нами приключилось. конечно, углы она сглаживала: про бандитов и мои «мутные дела» с коляном она предпочла не упоминать, выставив всё как серию случайных поломок и дорожных недоразумений. я лишь молча кивал, удивляясь её таланту преподносить правду так, чтобы родители не поседели за один вечер.

на полу, рядом с ножкой стола, наш незваный гость — кот, у которого так и не появилось имени, — сосредоточенно лакал молоко из блюдца, которое ему выделила мама полины. он казался единственным, кто чувствовал себя здесь как дома.

когда с ужином было покончено, мама полины, посмотрев на часы, решительно заявила:

— так, гриша, на ночь глядя никуда ты не поедешь. оставайся у нас. и не спорь, — она по-доброму отмахнулась от моих попыток отказаться.

я замялся, чувствуя себя неловко в этой домашней обстановке.

— спасибо, конечно... — я перевел взгляд на дмитрия игоревича. — только я не хочу стеснять. где мне лечь-то?

отец полины, который до этого задумчиво вертел в руках чашку с чаем, даже не раздумывая, бросил:

— да чего тут думать? в комнате у полинки ложись, места хватит.

полина, которая в этот момент допивала свой чай, едва не поперхнулась и тут же подскочила, активно протестуя:

— пап! ну какой ложиться? я еще не готова мужчину в свою постель класть!

в кухне на секунду повисла тишина, а потом дмитрий игоревич, коротко хмыкнув, спрятал улыбку за чашкой. мама полины лишь всплеснула руками, а я почувствовал, как к лицу приливает жар, и поспешил отвести взгляд в сторону, разглядывая блюдце с молоком. кажется, вечер обещал быть очень интересным.

мы втроем — я, полина и этот мелкий шерстяной — зашли в её комнату. в помещении пахло чем-то сладким и привычным, совсем не тем запахом пыли и тревоги, который преследовал нас последние часы.

полина бросила сумку на стул и, скрестив руки на груди, уставилась на меня с каким-то смешанным выражением лица.

— ну, вот че ты домой не пошел? — спросила она, кивнув на дверь.

я пожал плечами, оглядывая комнату.

— а надо было? — ответил я вопросом на вопрос, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие.

она тяжело вздохнула, упала спиной на кровать, раскинув руки, и уткнулась взглядом в потолок. кот тут же запрыгнул следом и устроился у неё под боком.

— ты меня уже достал за эти пару дней, — сказала она, и я уже было напрягся, но, взглянув на неё, заметил, как уголки её губ поползли вверх. она улыбалась.

я усмехнулся, прислонившись к косяку двери.

— а, даже так? — протянул я.

— да, — отрезала она, но в голосе не было ни капли злости.

я прошел вглубь комнаты и остановился у края кровати.

— и спать со мной в одной кровати не хочешь? — спросил я, глядя на неё сверху вниз.

полина тут же помотала головой, даже не открывая глаз.

— нет, конечно.

я хмыкнул и, не меняя серьезного выражения лица, добавил:

— ну, не вопрос. если так хочешь, я могу тебе на полу постелить, мне не жалко.
она расхохоталась, отчего кот, недовольный такой тряской, возмущенно мяукнул и перелег подальше. в этот момент всё напряжение, которое накопилось за день, окончательно испарилось, оставив нас в тишине её комнаты.

я только успел прикрыть глаза, собираясь провалиться в долгожданный сон, как в меня снова прилетела подушка — на этот раз поточнее, прямо в лицо. я глухо застонал, не открывая глаз, и спросил:

— ну что ещё? опять не так лежу?
полина помолчала секунду, и я услышал в её голосе непривычные нотки — уже не насмешливые, а какие-то тихие, почти детские.

— ну че ты там лег? — спросила она.
я открыл глаза и сел на полу, опираясь спиной о холодную ножку кровати.

— ты же сама сказала — на полу, — я скептически поднял бровь. — я же «обижаю», «не ценю», вот, выполняю твой приказ, как примерный будущий зять.

она поерзала на кровати, поправляя одеяло, и буркнула, отводя взгляд:

— ну... мне одной грустно. скучно. одиноко. я могу еще долго перечислять, так что хватит дуться.

я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается от её слов. я поднялся с пола, отряхивая одежду, и, не глядя на неё, начал стягивать футболку. в комнате было душно, да и сон на ковре явно не сулил ничего хорошего для спины, но дело было не в этом. я посмотрел на неё — такую уязвимую, несмотря на всю свою дерзость, — и тихо, почти про себя, добавил:

— как же ты мне дорога...

в комнате стало совсем тихо, только кот, почуяв перемену настроения, перестал мурлыкать и внимательно посмотрел на нас своими желтыми глазами, словно понимая, что этот вечер перестал быть просто игрой.

я осторожно опустился на край кровати, стараясь не потревожить её и этого шерстяного, который уже занял стратегическую позицию в ногах. как только я лег рядом, полина придвинулась чуть ближе, хотя старалась сделать вид, что это случайность.

— и вот после такого приключения — опять в школу, — прошептала она в темноту. в её голосе сквозила и усталость, и какая-то безысходность перед грядущим утром.

я хмыкнул, закидывая руки за голову и глядя в потолок.

— как это? ты что, не рада своим книжкам? тетрадкам, контрольным? это же всё такое захватывающее, — с явной иронией протянул я.

полина громко цокнула языком, выражая всё свое отношение к моим словам, и демонстративно отвернулась к стене, натянув одеяло до самого носа.

— ой, давай там уже, спи, — сказал я, прикрывая глаза и чувствуя, как приятная тяжесть сна начинает окутывать тело. — а то уже всякие бредни несешь, сама не знаешь, что говоришь.

полина что-то неразборчиво буркнула в ответ, но спорить не стала. в комнате наконец воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным, почти убаюкивающим дыханием кота, который окончательно решил, что эта ночь пройдет в полной безопасности. я закрыл глаза, и впервые за последние сутки перестал думать о коляне, о долгах и о том, что нас ждет завтра. сейчас был только этот момент, и этого было достаточно.
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!