ХОРОШИХ ДЕВОЧЕК НЕ ЗАМЕЧАЮТ ||OG BUDA

Полина

солнечный луч настойчиво пробивался сквозь занавеску, щекоча лицо, и я, поморщившись, открыла глаза. в комнате было тихо, только мерное сопение иры выдавало, что она еще крепко спит. я осторожно села на кровати, стараясь не скрипнуть пружинами.

воспоминания вчерашней ночи нахлынули мгновенно: жар бани, искры от печи, и гриша... от этой мысли по телу пробежала приятная дрожь, а на губах сама собой появилась улыбка. я потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах, и тихо, стараясь не разбудить подругу, выскользнула из-под одеяла.

накинув халат, я на цыпочках вышла из комнаты. коридор был наполнен утренним светом и запахами — пахло чем-то до безумия вкусным, домашним, вроде свежих оладий и травяного чая.

на кухне уже вовсю кипела жизнь. галина сергеевна, повязав цветастый платок, споро расставляла тарелки на столе. увидев меня, она приветливо кивнула, будто бы совсем не замечая моего слегка помятого, «утреннего» вида.

— доброе утро, полиночка, — ласково произнесла она, выставляя на стол блюдо с пышными оладьями. — проснулась уже? садись, я как раз накрываю.

я подошла к столу, чувствуя, как смущение борется с голодом.

— доброе утро, галина сергеевна. я вам помогу, — тихо сказала я, беря в руки стопку чистых тарелок.

— сиди-сиди, помощница, — отмахнулась она, по-доброму прищурившись. — я-то знаю, какая у вас вчера дорога была, отоспаться вам нужно. артем-то вон, все еще сопит, богатырским сном. а твой гриша... — она сделала паузу, и мне показалось, что в её глазах мелькнула хитринка, — он, кажется, еще раньше меня встал. во дворе что-то мастерит, деду помогает. деловой такой с утра.

от упоминания гриши сердце пропустило удар. я села на табуретку, чувствуя, как к щекам приливает румянец.

— да, — только и смогла выдавить я, стараясь скрыть волнение, — он такой.

я взяла кружку с чаем, вдыхая его аромат, и вслушалась в звуки деревенского утра за окном, ожидая услышать знакомые шаги.

я сделала пару глотков чая, но усидеть на месте не смогла. любопытство перевесило, и я тихонько пробралась к выходу. накинув сверху на халат какую-то старую мастерку, что висела в прихожей, я вышла на крыльцо.

октябрьское утро встретило прохладой, от которой по коже сразу побежали мурашки, а воздух был таким свежим, что перехватывало дыхание. я прошла по скрипучим доскам к углу дома и замерла. во дворе, возле поленницы, ритмично взлетал и опускался топор.

гриша был без футболки. на его спине, покрытой легким слоем пота, играли мышцы, а от кожи в холодном утреннем воздухе едва заметно поднимался пар. я смотрела на это, забыв, что нужно что-то сказать, пока он не остановился, тяжело дыша, и не обернулся в мою сторону.

— это для кого тут такой показательный концерт? — спросила я, стараясь придать голосу как можно больше иронии, хотя внутри все сжалось от этого зрелища.

он вытер лоб тыльной стороной ладони, оперся на топор и с той самой знакомой хитрой ухмылкой посмотрел на меня.

— так для местных девок, полин. мало ли, кто мимо проходить будет.

я фыркнула, чувствуя, как внутри закипает странное, глупое чувство собственничества.

— ой, да кому ты нужен, — бросила я, скрестив руки на груди, чтобы скрыть, как сильно меня пробирает дрожь от холода. — тебе самому-то не холодно? зубы-то скоро стучать начнут.

гриша усмехнулся, сделал шаг ко мне, небрежно перекинув топор через плечо.

— надо закаляться, белова. ты разве не знала? в здоровом теле — здоровый дух. а тебе, я смотрю, зябко?

он подошел совсем близко, и от него исходил такой жар, что прохлада утра мгновенно отступила. он смотрел на меня сверху вниз, и я поняла, что в его глазах всё еще читается то самое «экзаменационное» настроение, с которым мы засыпали этой ночью.

я поежилась от набежавшего ветерка, плотнее запахивая мастерку, и с легким вызовом посмотрела на него.

— вот именно, так любовь не греет, понимаешь? — я чуть прищурилась, чувствуя, как кончик носа начинает мерзнуть. — вот мне и холодно.

гриша усмехнулся, бросив топор в траву, и сделал шаг в мое личное пространство. его глаза потемнели, а в уголках губ заиграла та самая дерзкая улыбка.

— не греет, значит? — переспросил он, придвигаясь вплотную. — ну, сейчас исправим.

не успела я моргнуть, как он обхватил меня руками и прижал к себе так крепко, что у меня дыхание сбилось. он был горячим, как печка, а его сильные руки просто не оставляли шанса остаться в прохладе. я почувствовала, как тепло его тела проникает сквозь тонкую ткань моей одежды, и это было именно то, что нужно, если бы не одно «но» — воздуха в легких почти не осталось.

я смешно дернулась в его железной хватке, пытаясь вдохнуть, и, не удержавшись, тихо рассмеялась, упираясь ладонями ему в напряженные плечи.

— гриш... — прохрипела я, пытаясь высвободиться, но лишь сильнее прижалась к нему. — я же просила согреть, а не удушить! ты меня сейчас сломаешь, богатырь недоделанный.

он тихо рассмеялся мне прямо в макушку, и от этого звука по моей груди разлилось приятное тепло. его руки ослабли ровно настолько, чтобы я могла наконец вдохнуть полной грудью, но он не отстранился, оставив свои ладони лежать на моей пояснице.

— прости, — прошептал он, едва касаясь губами моего виска. — просто слишком сильно соскучился, даже за те пару часов, пока спал.

я уже хотела что-то дерзко ответить, как вдруг дверь дома со скрипом отворилась. на крыльцо вышла галина сергеевна, поправляя на ходу платок. она с любопытством оглядела нас, но, кажется, приняла наше утреннее «объятие» за простую любезность.

— полиночка, голубушка, — позвала она, улыбаясь. — там на краю улицы, на самом углу, колодец у нас есть. сходи, набери воды, пожалуйста, а то в ведре на самом донышке осталось.

я поспешно отстранилась от гриши, чувствуя, как лицо заливает краска.

— да, конечно, галина сергеевна, сейчас схожу, — ответила я, стараясь говорить как можно более будничным тоном.

гриша медленно убрал руки с моей талии, но его взгляд оставался тяжелым и внимательным. он дождался, пока галина сергеевна вернется в дом, и, когда мы снова остались одни, наклонился к моему уху, понизив голос:

— только не теряйся по дороге, белова. я тебя знаю — увидишь какой-нибудь красивый цветок или закат, и забудешь, зачем шла.

я обернулась, закусив губу, чтобы скрыть улыбку, и вызывающе вскинула подбородок:

— я не теряюсь, гриш. я просто ищу приключения. а ты иди дальше дрова коли, «местный мачо».

он лишь хмыкнул, провожая меня насмешливым взглядом, пока я направлялась к калитке, чувствуя его глаза на своей спине.

я шла по узкой деревенской улице, с любопытством разглядывая маленькие домики. многие из них выглядели совсем старыми, с покосившимися заборами и резными наличниками, которые, казалось, помнили еще времена наших прабабушек.

воздух был пропитан запахом прелой листвы и дыма, и эта тихая, почти сказочная атмосфера немного успокаивала.

наконец, я дошла до колодца. он был старым, с облупившейся краской, но очень колоритным. я зацепила ведро за крюк и начала крутить ворот. ручка поддалась с ужасным скрипом, а потом будто намертво застряла. я навалилась на нее всем весом, пытаясь сдвинуть с места, но механизм был слишком тугим для моих сил. я упрямо закусила губу, стараясь не выпустить ручку, которая то и дело норовила выскользнуть.

в этот момент тишину утренней улицы нарушил громкий треск мотора. кто-то подъехал совсем близко и заглушил двигатель. я обернулась и увидела парня на старом, видавшем виды мопеде. он сидел, расслабленно опершись ногой о землю, и с широкой, слегка нагловатой улыбкой разглядывал меня.

— че, приезжая, да? — спросил он, не сводя с меня глаз.

я лишь коротко кивнула, снова переключаясь на проклятое ведро, которое никак не хотело подниматься.

— ну да, — ответила я, пытаясь выжать из себя хотя бы вежливую улыбку, но все мысли были о том, как бы не опозориться и все-таки поднять эту воду.

парень хмыкнул, перекинул ногу через сиденье и чуть приблизился.

— ну да, — протянул он, довольно рассматривая мое лицо. — я таких красивых в нашей деревне отродясь не видел.

я промолчала, чувствуя неприятный холодок от его навязчивого внимания. мне совсем не хотелось продолжать этот разговор, тем более под пристальным взглядом незнакомца. я снова уперлась в ручку, стараясь не обращать на него никакого внимания, но ведро казалось невыносимо тяжелым.

— а ты чья будешь? — не унимался он, делая еще шаг в мою сторону, явно наслаждаясь моей беспомощностью.

мои пальцы уже побелели от напряжения, а раздражение на этого самоуверенного парня на мопеде достигло предела. я уже открыла рот, чтобы смерить его самым холодным взглядом и выпалить: «слушай, ты, катился бы на своем драндулете подальше, если помогать не собираешься», как вдруг воздух вокруг будто наэлектризовался.

— моя, — раздался за моей спиной низкий, холодный голос, от которого по спине пробежали мурашки.

я обернулась и увидела гришу. он шел неспешным, тяжелым шагом, уже одетый в теплый свитер, который подчеркивал его широкие плечи. выражение его лица было таким, что мне сразу стало ясно: он слышал всё, что говорил этот «местный казанова».

гриша подошел вплотную ко мне, встал так, что его плечо почти касалось моего, и буквально сверлил парня на мопеде тяжелым, не предвещающим ничего хорошего взглядом.

в воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как вдалеке лает собака. парень на мопеде явно стушевался, его наглая улыбка медленно сползла с лица, а руки на руле чуть дрогнули. он перевел взгляд с меня на гришу, оценил его рост, сжатые кулаки и, видимо, решил, что связываться с таким типом — не самая удачная идея на это утро.

гриша не сводил с того парня убийственного взгляда, пока тот, не сказав больше ни слова, поспешно завел свой мопед и с шумом укатил прочь, поднимая пыль. когда рев мотора стих, гриша наконец перевел взгляд на меня. его глаза, еще минуту назад ледяные, теперь искрились неприкрытым раздражением.

— тебя только за смертью посылай, — проворчал он, подходя вплотную и перехватывая у меня тяжелую ручку колодезного ворота. — только на пять минут отошла, уже нашла себе кого-то, чтобы зубы заговаривать.

я почувствовала, как внутри закипает возмущение от такой несправедливости. я же просто хотела набрать воды!

— я никого не искала! — выпалила я, вскинув подбородок. — это он сам пристал, я вообще хотела его прогнать. и вообще, ты чего пришел? просили же дрова колоть.

гриша с легкостью, одним движением, прокрутил ворот, и ведро с плеском пошло вверх. он даже не посмотрел на меня, сосредоточенно глядя в колодезный зев.

— пришел проверить, не заблудилась ли «невеста», — сухо отозвался он, и в его голосе проскользнула такая собственническая нотка, что у меня перехватило дыхание. — в следующий раз, если кто-то пристанет — не стой, не хлопай глазами, а сразу говори, что я рядом.

он поставил полное ведро на край колодца и наконец посмотрел на меня — серьезно, пронзительно, почти как тогда, в бане.

— ты поняла? я не люблю делить свое с местными дурачками.

я выпрямилась, чувствуя, как внутри разливается дерзкая уверенность. подняла на него взгляд и, чуть склонив голову, с иронией добавила:

— ну вот такая у тебя женщина, подарок. всем нравится. ценить, любить и оберегать надо.

я произнесла это почти дословно, повторяя его же слова, которыми он когда-то рассказывал мне о себе, пытаясь казаться самым крутым парнем на курсе. гриша замер, прищурился, явно не ожидая, что я буду использовать его же оружие против него самого.

я выдержала его взгляд, не мигая, а потом добавила с легкой улыбкой:

— ну не переживай ты так. на моем фоне ты тоже ничего.

гриша опешил на секунду, а потом его губы дрогнули в усмешке. он сделал шаг ближе, сокращая расстояние, и в его глазах, где еще секунду назад полыхала ревность, теперь плясали искры искреннего интереса и чего-то теплого, понятного только нам двоим.

он усмехнулся, подхватил тяжелое ведро одной рукой, словно оно было пустым, и зашагал в сторону дома, кивком головы приглашая меня следовать за ним.

— тебе пока до меня ещё далеко, — бросил он через плечо, не оборачиваясь, но я видела, как играет желвак на его скуле от сдерживаемого смеха. — это всё плагиат, белова. ты мастерски пользуешься чужими наработками, но как по мне — это дешевый трюк.

он остановился у самого крыльца, переложил ведро в другую руку и, наконец, посмотрел на меня своим фирменным, пронзительным взглядом.

— вот когда свои собственные фразочки придумаешь, которыми сможешь меня по стенке размазать, — тогда и поговорим. а пока...

он сделал шаг вперед, почти касаясь меня своим горячим плечом, и понизил голос до бархатного шепота:

— ...пока ты просто очень красивая девушка, которая слишком много на себя берет.

он подмигнул мне, толкнул ногой дверь, ведущую на кухню, и добавил уже громче, чтобы слышала галина сергеевна:

— всё, вода доставлена, хозяйка. принимайте заказ.

я стояла позади, чувствуя, как внутри всё переворачивается от его уверенности, и едва сдерживала улыбку, осознавая, что этот «экзамен» явно растянется надолго.

завтрак прошел в какой-то странной, почти сюрреалистичной атмосфере. галина сергеевна то и дело подкладывала нам оладий, приговаривая, какие мы все худенькие, а артем с ирой, кажется, всё еще не до конца отошли от вчерашнего, перебрасываясь редкими фразами. я же чувствовала на себе тяжелый взгляд гриши, который, даже поглощая оладьи с невероятным аппетитом, умудрялся следить за каждым моим движением.

когда галина сергеевна наконец ушла во двор, а мы остались вчетвером, эта тишина вдруг стала давить на плечи. я отложила вилку, чувствуя, как внутри нарастает холодное беспокойство, которое вчерашняя ночь хоть и отодвинула, но не стерла.

— это всё хорошо, конечно, — начала я, обводя взглядом их лица. — вкусно, спокойно, но когда и как нам вернуться домой? родители, школа... может нас уже объявили как пропавших подростков.

артем перестал жевать и как-то сразу сник, глядя в пустую чашку. ира поправила волосы, нервно кусая губу. гриша, который до этого выглядел таким уверенным и невозмутимым, медленно отодвинул тарелку и вытер руки полотенцем. он посмотрел на меня — в его глазах больше не было того утреннего озорства, только холодная, расчетливая серьезность.

— я думал об этом, — коротко сказал он, глядя прямо мне в глаза. — но ты права. пора решать, как выбираться из этой дыры, пока нас действительно не начали искать всерьез. у кого-нибудь есть идеи, или будем ждать, пока за нами приедет сельская полиция?

артём, до этого молчавший, тяжело вздохнул и потер лицо ладонями. он выглядел самым уставшим из всех нас.

— в любом случае, нам надо где-то найти бензин, — сказал он, понизив голос, чтобы его не услышали за стеной. — машина стоит на окраине, но бак пуст. а еще телефон нужен. здесь связи практически нет, а у меня мобильник сел еще вчера вечером.

ира, до этого с тревогой разглядывавшая свои руки, наконец подняла взгляд. она выглядела испуганной, но в её глазах промелькнула решимость.

— а что делать с этой вашей шайкой? — тихо спросила она, кивнув в сторону окна, за которым виднелся двор. — мы же не можем просто уехать, зная, чем они здесь промышляют. их всех надо сдать полиции, ведь так?

я почувствовала, как внутри всё сжалось. вопрос иры был тем самым, что не давало мне покоя с самого момента нашего приезда. я перевела взгляд на гришу, ожидая, что он скажет, но сама не выдержала:

— да меня тоже это интересует, — ответила я, чувствуя, как голос слегка дрожит от негодования. — неужели нельзя их всех просто сдать полиции? это же не шутки, то, что мы видели, тянет на серьезные статьи. мы не можем просто так уйти, понимаешь? мы же станем соучастниками, если просто сбежим и будем молчать.

гриша медленно перевел взгляд на артема. они молча сверлили друг друга глазами несколько секунд, словно вели какой-то безмолвный диалог, понятный только им двоим. наконец, артем выдохнул, откинулся на спинку стула и, глядя в сторону, бросил:
— девочки, давайте без легавых.

я опешила, чувствуя, как внутри закипает возмущение. гриша тут же подхватил, его голос стал жестким и холодным, как сталь:

— поддерживаю. вы же не хотите вместе с нами сухари сушить, когда всё это вскроется?
мы с ирой переглянулись. в её глазах читался такой же шок, как и у меня. казалось, они совсем забыли, что мы — нормальные люди, а не преступники, замешанные в их делах. гриша, не обращая внимания на наше недоумение, подался вперед, опираясь локтями о стол.

— нам надо просто связь, — продолжил он, чеканя каждое слово. — найти, где зарядить телефоны — это первостепенная задача. как только появится хоть какой-то сигнал, я отправлю данные одному своему корешу. он в этом деле профи, разберется что к чему, выведет нас отсюда, и при этом никто из нас не окажется под прицелом органов. так будет безопаснее для всех. вы же хотите вернуться домой целыми и невредимыми?

он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось не просто требование, а какое-то пугающее спокойствие человека, который привык решать проблемы именно такими, далеко не законными способами.

ира тяжело вздохнула, глядя на свои пальцы, которыми она нервно теребила край скатерти. она подняла на нас глаза, в которых отражалась смесь безысходности и осознания того, в какой тупик мы зашли.

— у нас, получается, нет выбора, я правильно понимаю? — тихо спросила она, и в её голосе не было ни капли протеста, только горькое смирение перед обстоятельствами.

гриша едва заметно усмехнулся, глядя на неё с какой-то одобрительной холодностью. он откинулся на спинку стула, скрестив руки на широкой груди, и коротко кивнул.

— схватываешь на лету, — сказал он, даже не пытаясь смягчить свои слова.

я чувствовала, как внутри меня все протестует против этой безнадежности, но в то же время понимала, что спорить с ними сейчас — все равно что биться головой о бетонную стену. мы были связаны одной цепью, и, кажется, единственный путь к спасению лежал через правила игры, которые диктовали они.

артем кивнул, словно вопрос был решен окончательно.

— ну хорошо, тогда так: девочки идут искать связь и узнавать, что вообще в городе происходит — может, что-то по радио или телевизору передавали. а мы с гришей пойдем бензин искать. здесь тракторный парк есть, где-то там должно быть топливо.

мы с ирой молча кивнули, понимая, что спорить бесполезно. спустя десять минут мы уже вышли за калитку и направились в сторону центра деревни, где виднелись хоть какие-то признаки цивилизации — пара магазинов и здание сельсовета.

мы шли по пыльной дороге, и ира, то и дело оглядываясь назад, вдруг тихо произнесла:

— как будто бы отпускать нас двоих вот так, без присмотра, не самая лучшая идея.

— почему? — спросила я, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.

ира остановилась, нахмурилась и посмотрела на меня:

— ну вот ты знаешь, куда мы сейчас идем? к кому обращаться? где тут вообще ловит телефон?

я на секунду задумалась и честно покачала головой:

— ну, нет. не знаю.

— ну вот и я, — вздохнула она, пожав плечами.

я внимательно посмотрела на подругу. несмотря на её слова, в её глазах не было настоящего страха или паники, скорее какое-то странное, азартное любопытство, будто мы ввязались в очередную опасную авантюру, от которой нельзя отказаться.

я слегка толкнула её плечом и уверенно сказала:

— ну, в любом случае, тут деревня маленькая. все друг друга знают, и поверь, если мы тут задержимся хоть на полчаса, нас быстро найдут — либо парни, либо местные. так что не переживай, не потеряемся.

ира улыбнулась, и мы зашагали дальше, внимательно прислушиваясь к звукам тихой деревенской улицы.

мы дошли до единственного в округе магазина — покосившегося деревянного строения с облупившейся вывеской «продукты». возле крыльца, на старой лавке, сидела компания парней. и я сразу узнала одного из них — того самого, на мопеде, который утром пристал ко мне у колодца. теперь он был не один, а в окружении двух дружков, что-то оживленно обсуждали, сплевывая в пыль.

ира, заметив их, инстинктивно замедлилась, но я, набравшись храбрости, просто дернула её за рукав. выбора-то у нас всё равно не было. мы подошли ближе, стараясь выглядеть максимально уверенно. парень на мопеде поднял глаза, и на его лице расплылась гаденькая ухмылочка.

— о, а вот и наша «приезжая» опять нашлась, — протянул он, демонстративно оглядывая нас с ног до головы. — че, подружку с собой прихватила?

мы с ирой переглянулись. я постаралась проигнорировать его тон, хотя внутри всё кипело от желания развернуться и уйти. я шагнула вперед, стараясь говорить максимально вежливо, насколько это было возможно в такой ситуации.

— извините, — начала я, глядя прямо на него. — нам очень нужно. у вас случайно не найдется зарядки на телефон? или, может, можно хотя бы сделать один звонок? у нас телефоны совсем сели, а очень нужно связаться с родителями.

парень на мопеде переглянулся со своими дружками, и они заржали, будто я сказала какую-то невероятно смешную шутку. их наглые взгляды, которыми они буквально раздевали нас, заставили меня пожалеть о том, что мы вообще подошли.

— слышь, пацаны, — хохотнул он, подаваясь вперед. — они хотят позвонить. ну, дело серьезное. а вы хоть знаете, что у нас тут связь ловит только в одном месте, и то, если на крышу почты залезть?

ира смерила парней таким презрительным взглядом, что те даже на секунду осеклись, перестав ухмыляться. она дернула меня за рукав и холодно бросила, обращаясь скорее ко мне, чем к ним:

— у вас помощи стыдно просить. пошли отсюда, полина.

мы развернулись и быстрым шагом направились прочь от магазина, стараясь не оглядываться на их спины, от которых всё еще ощущались неприятные, липкие взгляды.

когда мы подошли к дому, где нас уже ждали, артём, стоявший у крыльца, недовольно хмыкнул, глядя на наши пустые руки:

— че вы такие медленные? мы тут уже всё обдумали, а вас и след простыл.

ира, тяжело дыша от быстрой ходьбы, отрезала:

— связь ловит только на какой-то почте, но туда лезть — себе дороже. вы что-то решили?
артем нахмурился, переглянувшись с гришей.

— ясно, — коротко бросил он.

я подошла ближе к грише, чувствуя, как внутри всё сжимается от неопределенности, и спросила:

— а вы-то бензин принесли? или только время зря потратили?

гриша, который до этого молча опирался на забор, выпрямился и смерил меня насмешливым взглядом, поигрывая в руках какой-то тряпкой.

— ну, мы, в отличие от вас, делом занимались, — он кивнул в сторону, где за сараем виднелись две канистры. — всё будет. ладно, по пути когда будем ехать, на заправке тормознем, там и зарядите свои телефоны. раз уж вам так приспичило кому-то звонить.
он подошел ко мне чуть ближе, понизив голос так, что услышала только я:

— а теперь дуй в дом, пора сматываться, пока местные не решили, что нас пора «гостеприимно» задерживать.
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!