глава двадцать четвертая 18+
Гриша
я посмотрел на артема. он буквально врос в кровать, даже не успев толком устроиться, и дышал уже ровно и глубоко. после той ночной гонки и всех наших приключений он вымотался до предела. будить его не было никакого смысла, пусть спит — здесь, в этой тишине, его точно никто не потревожит.
я осторожно прикрыл за собой дверь и, обернувшись, тут же чуть не врезался в полину. она стояла в коридоре, прижимая к груди стопку чистого белья и полотенец.
— а я как раз к вам, — негромко сказала она, заметив меня.
я чуть прислонился к косяку, чувствуя, как приятная усталость наконец-то отпускает тело после горячего чая.
— и какими судьбами? — спросил я с легкой усмешкой.
полина протянула мне вещи, которые принесла.
— галина сергеевна дала нам одежду, чтобы мы сходили в баню, — объяснила она. — вот, это для вас с артемом.
я взял чистую смену, ощущая мягкость ткани, и внимательно посмотрел на нее. а потом, решив немного поддеть ее, добавил:
— и ты меня приглашаешь с собой?
полина чуть склонила голову набок, и в ее глазах на мгновение мелькнули те самые искры, которые я так любил. она выдержала мой взгляд и с едва заметной улыбкой ответила:
— а ты хочешь?
ее вопрос застал меня врасплох — такого прямого «выпада» от моей обычно рассудительной отличницы я не ожидал. я опешил на долю секунды, а потом почувствовал, как по лицу расползается довольная улыбка.
— неужели моя отличница белова зовет меня с собой в баню? — спросил я, понизив голос до заговорщического шепота, и сделал шаг ближе к ней. — конечно, хочу. еще как хочу.
ее ответ выбил у меня почву из-под ног — в самом хорошем смысле. я ожидал чего угодно: смущения, попытки отшутиться или перевести тему, но только не этой уверенной прямоты.
— ну так не заставляй свою даму ждать, — произнесла она, чуть прищурившись и подмигнув мне.
от ее слов внутри стало горячо, и вся усталость после долгой дороги испарилась, словно ее и не было. я не смог сдержать довольной ухмылки — ну надо же, как быстро моя скромная отличница освоилась в деревенских реалиях.
— да я разве могу? — я подошел еще ближе, почти касаясь ее плечом, и понизил голос до полушепота. — для такой дамы я хоть на край света, а в баню — так и подавно, даже с закрытыми глазами.
я слегка подтолкнул ее в сторону выхода к сеням, все еще не веря своей удаче.
она лишь кивнула, коротко улыбнувшись, и мы направились к выходу, туда, где в темноте деревенского двора уже начинала топиться банька.
***
в предбаннике было жарко, пахло березовыми вениками и раскаленным камнем. я только закончил возиться с печью, подкинув последние поленья, и остался в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. кожа еще горела от жара, а мышцы наконец-то перестали ныть, расслабляясь в этом целительном тепле.
дверь в раздевалку скрипнула, и полина вышла оттуда. я на мгновение замер, забыв, что хотел сказать. она была в легком белом халатике, который смотрелся на ней до невозможности уютно и в то же время как-то совсем по-другому, по-домашнему. волосы, которые она, видимо, только что распустила, свободно падали на плечи, еще чуть влажные после умывания.
на ее губах играла легкая, едва заметная улыбка. она прошла по предбаннику, чуть покачивая бедрами в такт своим мыслям, и, тихо посмеиваясь над моим ошарашенным видом, остановилась прямо передо мной.
— ну что, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза, — идем париться или ты так и будешь меня рассматривать?
я только усмехнулся, чувствуя, как этот короткий момент тишины вдали от города стал самым ценным, что у меня было за долгое время.
я отбросил кочергу в сторону и, не теряя ни секунды, сделал шаг к ней. мои руки легли на её талию — халатик был тонким, и я чувствовал под ним её горячую кожу. я притянул её к себе, сокращая последние сантиметры, что оставались между нами, и она послушно подалась навстречу, опираясь ладонями мне на грудь.
в тесном предбаннике стало ещё жарче, чем от печки.
— ты сейчас так уверенно себя ведешь, — тихо сказал я, заглядывая ей в глаза и чувствуя, как моё сердце сбивается с ритма. — забыла, что мы в паре шагов от твоей подруги и спящего артема?
полина улыбнулась, и в этой улыбке было столько спокойствия, сколько я не видел в ней за все эти дни. она чуть подалась вверх, касаясь кончиком носа моего подбородка.
— а разве это имеет значение? — прошептала она, и её дыхание обожгло мою кожу. — мы здесь одни. и я... мне кажется, я впервые за эти сутки просто чувствую себя собой.
я прижал её крепче, чувствуя, как она льнёт ко мне.
— я рад, что ты чувствуешь себя собой именно со мной, — ответил я уже серьезнее, глядя, как свет от огня в печи играет в её распущенных волосах. — если бы ты знала, как сильно я хотел увидеть эту улыбку ещё тогда, в машине, когда всё только начиналось.
она чуть отклонилась назад, лукаво прищурившись:
— и что бы ты сделал, если бы увидел её раньше?
— я бы всё равно притянул тебя к себе, — ответил я, не сводя с неё глаз. — просто немного раньше.
она тихо рассмеялась, и этот звук в тишине бани показался мне самым правильным и долгожданным, что я слышал за долгое время.
я больше не стал тянуть. одним уверенным движением я подхватил её под бедра, и она, тихо вскрикнув от неожиданности, обхватила меня руками за шею. я усадил её на широкую деревянную полку, и она тут же плотно сомкнула ножки, смущенно прикусив нижнюю губу.
в полумраке бани, подсвеченной лишь пляшущими бликами от печи, этот жест показался мне невероятно притягательным. я сделал шаг ближе, так что мы оказались совсем рядом, и моей ладонью аккуратно, едва касаясь, повел по её коленям, заставляя их чуть развестись.
она не сопротивлялась, лишь чуть выдохнула, глядя на меня снизу вверх.
— ты всегда такой решительный, гриш? — прошептала она, и в её голосе зазвучали новые, тягучие нотки. — или это всё местный воздух так на тебя действует?
я усмехнулся, не отрывая от неё взгляда, и слегка провел пальцами по её открытой ноге, чувствуя, как она вздрагивает.
— скорее, это ты на меня так действуешь, белова, — ответил я, понизив голос. — заставляешь забыть обо всем, что было до этого момента.
— и о чем именно ты забыл? — она чуть наклонила голову, а её пальцы, до этого сжимавшие мои плечи, медленно опустились вниз, проходясь по моей груди.
— обо всем, что может отвлечь меня от тебя, — я наклонился ближе к её лицу, чувствуя аромат пара и её кожи. — теперь есть только эта баня, этот огонь и ты. тебе не страшно здесь, со мной?
полина прикусила губу уже сильнее, и её глаза на мгновение потемнели.
— с тобой? — она едва слышно усмехнулась, проводя кончиками пальцев по моей ключице. — я думаю, это самое безопасное место во всем мире. ты ведь не дашь меня в обиду, правда?
— ни за что, — ответил я, прижимаясь лбом к её лбу. — даже если бы мне пришлось разнести весь этот мир. но сейчас мне важнее другое.
— что именно? — прошептала она, почти касаясь моих губ.
— чтобы ты перестала так на меня смотреть, если не хочешь, чтобы я прямо сейчас забыл, что мы вообще-то собирались париться.
она тихо засмеялась, и этот смех отозвался эхом в моих венах, заставляя забыть о любом здравом смысле.
её взгляд не дрогнул, она не отступила ни на миллиметр, наоборот — подалась навстречу, сокращая оставшееся расстояние.
— а может, я хочу, чтобы ты забывал, — прошептала она, и в этом голосе было столько вызова, что у меня внутри всё перевернулось.
я усмехнулся, глядя, как она дерзко и уверенно смотрит мне в глаза.
— ну тогда, белова, сегодня будешь сдавать мой экзамен, — ответил я, понизив голос до хриплого шепота. — надеюсь, ты к нему хорошо готовилась и сдашь на «отлично»? мне не хотелось бы ставить тебе неуд.
полина улыбнулась той самой полуулыбкой, которая лишала меня всякого самообладания.
— а мы сейчас проверим, — ответила она с азартом в глазах.
в следующее мгновение она вплела пальцы в мои волосы и решительно притянула меня к себе. её губы накрыли мои, и в этот момент жар печи перестал иметь какое-либо значение — всё внимание, вся кровь и мысли сосредоточились только на этом поцелуе.
экзамен начался, и я был уверен, что за сегодняшнюю ночь она получит высший балл.
мои руки, до этого лишь слегка касавшиеся её коленей, теперь крепче сжали её бедра, чувствуя под пальцами податливую мягкость кожи. я не удержался и позволил себе большего: медленно проскользнул ладонями под полы её белого халатика. мои пальцы наткнулись на пустоту — под ним не было абсолютно ничего, только прохладная, нежная кожа, которая мгновенно отозвалась на моё прикосновение. я лишь коротко усмехнулся, чувствуя, как внутри всё закипает от этого осознания, и продолжал медленно и уверенно гулять руками вверх, изучая каждый изгиб её тела.
в какой-то момент я понял, что мне уже недостаточно просто целовать её губы. я на секунду отстранился, тяжело дыша и не сводя с неё потемневших глаз. полина смотрела на меня с ожиданием, её дыхание было таким же сбивчивым, как и моё. не теряя времени, я потянулся к поясу её халата. один рывок, второй — и узел поддался. тяжелая ткань халата соскользнула с её плеч, полностью оголяя её тело в теплом, мерцающем свете банной печи. она выглядела потрясающе, и я на мгновение замер, любуясь тем, как она открыто и беззащитно сидела передо мной, отдавшись моим желаниям без капли сомнения.
у меня внутри все перевернулось. было странное, почти сюрреалистичное ощущение, будто я впервые в жизни вижу обнаженную девушку, хотя это было, конечно, не так. но я впервые видел ее — мою полину.
ту самую, которая еще совсем недавно, в школе, с придыханием и серьезным видом читала мне нотации о том, что прогуливать уроки— это плохая идея, что так нельзя, и что жизнь нужно планировать по пунктам. сейчас эта правильная отличница сидела передо мной, беззащитная и притягательная, и весь её привычный ореол серьезности растаял в жарком воздухе парной.
я замер, буквально впитывая в себя каждый сантиметр её кожи, освещенный оранжевым светом огня. это было настолько честно и по-настоящему, что я даже забыл, как дышать.
полина, заметив мое оцепенение, чуть повела плечами, и в её глазах промелькнула капля той самой дерзости, что проснулась в ней сегодня. она слегка склонила голову набок, разглядывая мое ошарашенное лицо, и с тихой, почти дразнящей усмешкой произнесла:
— ну что, долго будешь просто смотреть? или на этом твой экзамен и закончится?
я усмехнулся, окончательно отбрасывая в сторону последние остатки сдержанности. голос мой стал низким, почти вкрадчивым, когда я ответил:
— нет, белова, экзамен только начинается. и поверь, я собираюсь проверить всё очень внимательно.
я больше не мог позволить себе быть пассивным наблюдателем. в один момент, не отрываясь от её глаз, я потянулся к узлу полотенца на своих бедрах и одним движением сбросил его на пол. теперь между нами не было вообще никаких преград — ни социальных рамок, ни одежды, ни сомнений.
она смотрела на меня, не отводя взгляда, и её дыхание на мгновение замерло, когда она увидела, как сильно я её хочу. её пальцы судорожно вцепились в край деревянной полки, побелев от напряжения, а губы приоткрылись, ловя жаркий воздух парной.
я шагнул к ней между её разведенных коленей, сокращая дистанцию до нуля. мои руки легли ей на плечи, притягивая к себе, и я почувствовал, как она подалась навстречу. я осторожно, но уверенно вошел в неё, сливаясь с ней в одно целое. она тихо вскрикнула — не от боли, а от той острой, ошеломляющей близости, которая накрыла нас обоих с головой.
мы замерли на мгновение, привыкая к этому ощущению, к тому, как наши тела идеально подходят друг другу. я прижался лбом к её лбу, слушая, как её сердце бьется в унисон с моим, и чувствуя, как она обхватывает меня ногами, притягивая к себе еще плотнее.
экзамен был сдан — сейчас уже не было ни отличницы, ни прогульщика, были только двое людей, нашедших друг друга в этой тихой деревенской ночи.
я медленно подошел ближе, теперь уже вплотную, и мои ладони, до этого лишь изучавшие её, мягко обхватили её талию, притягивая к себе еще сильнее. я не сводил с неё глаз, наслаждаясь тем, как она не отстраняется, как её дыхание становится всё более прерывистым.
я провел ладонью от её бедра вверх, чувствуя, как она вздрагивает, и прошептал ей на ухо, ощущая тепло её кожи:
— ты ведь знаешь, что отличницы не должны получать поблажек?
она чуть запрокинула голову, глядя на меня с вызовом, в котором тонули все её вчерашние запреты.
— тогда покажи, на что способен твой экзаменатор, — выдохнула она, и в её голосе не осталось ни капли той правильной девочки, которую я знал раньше.
я подался вперед, накрывая её губы новым поцелуем — уже не робким, а глубоким и требовательным, окончательно стирая грань между нашей прошлой жизнью и тем, что происходило здесь, в этой тишине, где существовали только мы двое.
сначала я двигался медленно, почти осторожно, стараясь запомнить каждое её движение, каждый её вздох, который отдавался где-то глубоко внутри меня. но полина, такая неожиданно смелая в этот вечер, сама начала задавать ритм, толкаясь навстречу и вжимаясь в меня всем телом.
вскоре я перестал себя сдерживать. темп начал нарастать, становясь все быстрее, все требовательнее. воздух в бане и без того был раскаленным, но сейчас стало невыносимо жарко совсем по другой причине — это был жар наших тел, наших прикосновений, нашего дыхания, смешавшегося в единое целое.
каждый мой толчок отзывался стоном, который она пыталась сдержать, прикусывая губу, но в конце концов сдавалась, позволяя звукам наполнить тесную парную. я чувствовал, как её пальцы впиваются в мои плечи, как она выгибается, следуя за мной, и это окончательно лишало меня рассудка. мы двигались в каком-то безумном, почти первобытном ритме, забыв обо всем: о дороге, об артеме за стеной, о неприятностях, оставшихся где-то там, за сотни километров отсюда.
здесь, в полумраке, освещаемом лишь дрожащими языками пламени, реальность сузилась до нас двоих. я чувствовал её каждой клеткой, и этот огонь, разгорающийся внутри нас, был в сто раз жарче того, что давала печь. мы летели куда-то в темноту, подгоняемые этим неистовым, сводящим с ума ритмом, и я понимал: пути назад уже нет, да и не нужно.
с каждым моим движением я чувствовал, как полина отпускает последние остатки того контроля, который всегда был её второй натурой. если в начале она еще пыталась сдерживаться, прикусывать губу и следить за каждым своим звуком, то сейчас это ушло, расплавилось в общем жаре.
она обмякла в моих руках, её голова запрокинулась назад, а глаза затуманились, полностью погружаясь в ощущения. её дыхание, до этого прерывистое и частое, стало глубоким, вязким, заполняющим всё пространство между нами. она перестала цепляться за полку — теперь её пальцы, до боли впивавшиеся в мои плечи, мягко скользили по моей спине, оставляя легкие следы.
я чувствовал, как она доверяется мне целиком, как её тело становится податливым и невероятно отзывчивым на каждый мой жест. она начала двигаться в такт мне, иногда поддаваясь вперед с такой грацией и жаждой, что у меня перехватывало дыхание. больше не было «отличницы беловой», не было городских проблем и страха перед неизвестностью будущего. была только она — настоящая, искренняя, полностью растворившаяся в моменте.
каждый её стон звучал теперь как признание, как высшая точка доверия, от которого внутри всё вздрагивало. я понимал, что в этот момент она принадлежит мне так, как никогда раньше, и этот факт дарил мне пьянящее чувство обладания, которое было слаще всего на свете.
ритм наших тел достиг своего апогея, и я чувствовал, как внутри неё начинает нарастать то самое напряжение, которое вот-вот должно было выплеснуться. она впилась ногтями мне в спину, её тело напряглось, а потом прогнулось в дугу.
— гриша... — выдохнула она, и этот звук перешел в долгий, пронзительный стон, который эхом отразился от деревянных стен бани.
я чувствовал, как внутри неё всё начало судорожно сокращаться, как волна удовольствия накрыла её с головой. она задрожала всем телом, прижимаясь ко мне так сильно, будто хотела просочиться сквозь меня. её лицо выражало смесь абсолютного блаженства и какого-то даже удивления от силы собственных ощущений. она не пыталась больше сдерживаться, отдаваясь этому моменту полностью, и её стоны, срываясь с губ, звучали в тишине бани как самая чистая мелодия. я ускорил темп, чувствуя, как она буквально тает в моих руках, и вскоре сам, с глухим рыком, достиг своего предела, падая вместе с ней в ту бездну, где время для нас двоих просто перестало существовать.
мы еще долго лежали неподвижно, не в силах разомкнуть объятия. в бане стало совсем тихо, только печь тихонько потрескивала, остывая. я чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается, щекоча мою шею.
я легонько поцеловал её в висок, прижимая к себе еще крепче.
— ну что, отличница? — тихо спросил я, чувствуя, как она едва заметно улыбается, прижавшись щекой к моей груди. — как экзамен? на какую оценку потянет?
она тихо засмеялась, и этот смех прозвучал как-то по-новому — мягко и совсем без капли той привычной строгости. она приподнялась на локте и посмотрела на меня, её волосы растрепались, а глаза светились какой-то невероятной теплотой.
— знаешь, — прошептала она, проводя ладонью по моей щеке, — я думаю, это был мой самый сложный, но при этом самый лучший экзамен в жизни.
— и какая итоговая оценка? — я заглянул в её глаза, пытаясь разгадать, что она думает на самом деле.
она склонила голову к плечу, прищурилась и с лукавой улыбкой ответила:
— думаю, заслужила «отлично» с плюсом. но только при условии, что этот экзаменатор будет проводить пересдачу регулярно.
— поверь, — я притянул её к себе для короткого, нежного поцелуя, — я только за. у меня к тебе еще накопилось очень много вопросов.
———————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!