глава шестнадцатая.
Гриша
мы наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша. тишина ночи снова навалилась на нас, но она уже не была такой пустой, как десять минут назад. полина сидела на байке, слегка растрепанная, с припухшими губами и остекленевшим, затуманенным взглядом. она выглядела совсем не как та дерзкая девчонка, которая пару минут назад читала мне лекции про мою недоступность.
я не сводил с неё глаз, чувствуя, как внутри разливается странное, почти незнакомое тепло. хотелось продлить этот момент, зацепиться за него еще хоть на секунду. я усмехнулся, вспоминая вчерашний бред, и подался к её уху.
— ну так че... — прошептал я, чувствуя, как она вздрагивает от моего дыхания, — помяукаешь?
она резко дернулась, отворачивая лицо в сторону, подальше от моего взгляда. в свете уличного фонаря я заметил, как её щеки стремительно заливаются краской — и это точно было не от выпитого алкоголя.
— отстань, — бросила она, и в голосе её, несмотря на попытку звучать строго, проскользнуло смущение.
она нервно поправила лямку топа, пытаясь скрыть, как сильно она сейчас не хочет смотреть на меня. я не стал давить. я просто смотрел на неё — на эту её упрямую, покрасневшую мордашку — и понимал, что вчерашнее «тренировать» теперь кажется мне самым идиотским способом привлечь её внимание, какой только можно было придумать. сейчас, когда она была рядом, настоящая и такая податливая, мне не нужно было, чтобы она мяукала. мне просто нужно было, чтобы она была здесь.
она слегка повела плечами, пытаясь сбросить с себя оцепенение, и перевела взгляд на свои руки, которыми все еще вцеплялась в руль байка. ее пальцы слегка подрагивали.
— ну дай мне встать, — тихо сказала она, даже не пытаясь поднять на меня глаза. ее голос теперь звучал совсем по-другому — в нем не было ни капли той пьяной бравады, что была раньше.
я медленно убрал руки с сиденья и отступил на шаг назад, освобождая ей путь. я смотрел на нее, чувствуя, как этот момент — такой искренний и в то же время неловкий — медленно ускользает сквозь пальцы.
— пожалуйста, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри все еще бушевал какой-то хаос.
она перекинула ногу через сиденье, соскользнула на асфальт и на секунду пошатнулась — то ли от легкого опьянения, то ли от того, что ноги стали ватными. она поправила сбившуюся одежду, отряхнула джинсы и, наконец, посмотрела на меня. взгляд у нее был какой-то потерянный, будто она только сейчас начала осознавать, что именно здесь произошло.
— мне вообще домой надо, — сказала она, и в этой фразе прозвучало не столько желание уйти, сколько оправдание перед самой собой.
— время уже позднее.
она сделала неуверенный шаг в сторону подъезда, и мне вдруг до зуда в пальцах захотелось схватить ее за руку и не отпускать. вечер явно не собирался заканчиваться так, как я планировал, но я понимал — если я сейчас сделаю еще хоть что-то, это может все испортить.
— тебя проводить? — спросил я, хотя и знал, что она, скорее всего, откажется.
она фыркнула, даже не обернувшись, и поправила волосы, которые окончательно растрепались за эти несколько минут.
— еще чего, — бросила она через плечо, уверенно шагая в сторону выхода из двора. — сама дойду, не маленькая.
я остался стоять у байка, чувствуя, как внутри снова закипает это идиотское раздражение вперемешку с интересом. она удалялась, и от этого спокойствия, с которым она меня «отшила», становилось как-то не по себе.
— эй! — окликнул я её в спину. — сказала бы хотя бы «пока», что ли.
она остановилась, помедлила секунду, но не повернулась.
— ну пока, — бросила она равнодушно, почти даже не обернувшись.
я сделал шаг ей навстречу, прищурившись. этот её тон — как будто ничего и не было — выводил из себя больше, чем любые слова.
— и всё? — спросил я, чувствуя, как губы сами растягиваются в кривой усмешке.
она наконец развернулась, облокотившись на стену дома, и посмотрела на меня с такой детской невинностью, что я почти поверил, будто она действительно не понимает, о чем я.
— а что ещё? — переспросила она, выгибая бровь. — ты ожидал, что я сейчас устрою сцену из мелодрамы или буду умолять тебя довести меня до подъезда? ты знал кстати, что ты целуешься плохо, пока только на пятерку из десяти. тренируйся, а так не сегодня, гриша.
она выдержала паузу, наслаждаясь моим замешательством, а потом, не дожидаясь ответа, просто развернулась и пошла дальше, даже не обернувшись на прощание. а я так и остался стоять у байка, глядя ей вслед и понимая, что в этой игре она только что перехватила инициативу.
я приложил пальцы к губам и коротко, звонко свистнул ей вслед. она резко затормозила, недовольно выдохнула и обернулась. в свете старого фонаря ее лицо выглядело совсем по-другому — в нем смешались злость, любопытство и что-то еще, чего она сама, похоже, боялась признать.
— девушка! — крикнул я, не скрывая насмешки в голосе.
она нахмурилась, демонстративно закатив глаза.
— что еще?! — почти прокричала она в ответ, всем видом показывая, что ее терпение на исходе.
я усмехнулся, упершись руками в руль байка.
— вы хоть аккуратно там, — бросил я, стараясь придать голосу напускную серьезность. — ночь на дворе, мало ли.
она прищурилась, снова выпрямилась, и на ее лице заиграла саркастичная улыбка.
— конечно, конечно, — протянула она, иронично покачивая головой.
она не сдвинулась с места, продолжая стоять под фонарем и смотреть на меня с той самой упрямой лыбой, которая меня одновременно и бесила, и заводила. я почувствовал, что мы начинаем ходить по кругу, и решил закончить этот диалог на своей ноте.
— ну че встала? — сказал я, чуть громче. — иди домой, пока мама не отругала еще.
как только я произнес это, ее лицо мгновенно поменялось. насмешка исчезла, сменившись чем-то серьезным, почти испуганным или даже обиженным. она поджала губы, в глазах мелькнула тень той самой «домашней девочки», какой она, по сути, и была, несмотря на все свои попытки казаться дерзкой.
я лишь улыбнулся, глядя, как она развернулась и уже без лишних слов, довольно быстро зашагала прочь, перестав оглядываться. она поняла, что я задел за живое, и это было маленькой победой в нашей негласной игре.
я проводил её взглядом, пока её фигура окончательно не растворилась в густых тенях соседнего двора. когда её силуэт исчез, я наконец позволил себе выдохнуть и отпустить ту маску равнодушия, которую держал последние полчаса.
— ну вот чисто дура дурой, — пробормотал я в пустоту, покачивая головой.
в этих словах не было злости — только странное, тягучее признание. она была невозможной: дерзкая, вредная, пьяненькая, прикусывающая губы и тут же включающая «хорошую девочку», как только речь заходила о маме. с ней было как на пороховой бочке — никогда не знаешь, когда рванет, и именно это больше всего затягивало.
но, к сожалению, или, может, к счастью, полина была уже слишком далеко, чтобы услышать мой шепот. она бы точно не оставила это без ответа — наверняка развернулась бы, сверкнула глазами и выдала что-нибудь такое, после чего я бы снова забыл, как дышать.
я остался один в тишине двора. музыка из хаты доносилась глухим, приглушенным гулом, но теперь она казалась мне раздражающе пустой. я сел на байк, щелкнул зажиганием, и тишину ночи нарушил ровный рокот мотора. я знал, что сегодня вечером я не просто «сгладил углы» — я вляпался в эту историю гораздо глубже, чем планировал изначально.
и, честно говоря, возвращаться в квартиру к темычу и остальным пацанам мне теперь хотелось меньше всего на свете.
я завел мотор и сорвался с места, стараясь как можно быстрее оставить этот двор позади. встречный ветер бил в лицо, выдувая остатки хмельного дурмана, но картинка с полиной перед глазами стояла так отчетливо, будто она все еще сидела передо мной на баке.
дом встретил меня тишиной и запахом пыли.
я сбросил куртку на пол и, даже не выпрямившись до конца, начал стягивать кроссовки. едва второй ботинок полетел в угол, телефон в кармане завибрировал.
сообщение от темы.
я поморщился, предчувствуя подвох, и ткнул в экран. видео.
— блять... — выдохнул я, глядя на экран.
он всё-таки это сделал. засранец снимал всё, спрятавшись где-то в темноте за шторой или в проеме окна. на записи было отчетливо видно, как я подхватываю её, как она прогибается в спине, как наши силуэты сливаются в одно целое. даже звук записался — приглушенный бас музыки и тот самый момент, когда он начал орать «гришань, красава». и, конечно, финальный аккорд — мои средние пальцы, направленные прямо в объектив его телефона, когда я даже не отстранился от её губ.
я чертыхнулся, собираясь заблокировать его или написать какую-нибудь гадость в ответ, но палец замер. я пересмотрел видео один раз, потом второй.
третий раз я смотрел уже осознанно, замедляя момент, где она прикусывает мою губу. на записи это выглядело еще более сумасшедше, чем в жизни. внутри, вопреки здравому смыслу, разлилось странное, почти мальчишеское ликование.
— ну, темыч, ну красава, — прошептал я, садясь прямо на коврик в прихожей и уставившись в экран.
надо отдать ему должное: я был безумно благодарен за это видео. в нем была вся правда того момента — без прикрас, без моих попыток строить из себя крутого. просто мы. я пересмотрел ролик в четвертый раз, чувствуя, как на губах сама собой расползается идиотская, довольная ухмылка.
сохранил. в секретную папку, чтобы никто, кроме меня, не увидел того, что там было в наших глазах в те секунды.
я поднялся с пола, отбросив телефон, и на негнущихся ногах прошел в спальню. темнота комнаты, привычный запах моей холостяцкой берлоги — всё это сейчас казалось каким-то чужим, декорациями из прошлой жизни. я рухнул на кровать прямо в одежде, уставившись в потолок, но перед глазами всё еще стоял тот самый кадр из видео.
сердце в груди колотилось с какой-то бешеной частотой. я понимал, что если сейчас не услышу её голос, то просто не усну. или, наоборот, пойду сейчас же обратно к этому подъезду, как последний идиот.
я снова схватил телефон. пальцы сами нашли нужный контакт. гудки пошли почти сразу, и я успел выдохнуть только раз, как на том конце ответили. она взяла трубку быстрее, чем я успел подготовиться к какому-либо вступлению.
— алло? — её голос прозвучал четко, без тени той пьяной расслабленности, которая была во дворе.
я помедлил, собираясь с мыслями, но она не дала мне ни секунды форы.
— неужели уже соскучился? — спросила она, и в её голосе явственно слышалась усмешка.
она явно ждала этого звонка. или просто знала, что я не выдержу. я закрыл глаза, запрокинув голову на подушку, и в груди стало как-то совсем жарко. ну что за девчонка, а? даже по телефону умудряется выкрутить всё так, будто это я тут бегаю за ней, а не мы только что стояли там, у подъезда, и не могли оторваться друг от друга.
— соскучился, — ответил я, даже не пытаясь играть в крутого парня. — или просто проверяю, дошла ли ты до дома целой и невредимой.
— а ты, оказывается, заботливый, — протянула она, и я прямо представил, как она сейчас лежит у себя в кровати, ухмыляясь в трубку.
— не обольщайся, — усмехнулся я, переворачиваясь на бок и сжимая телефон в руке. — просто не хочу, чтобы тебя кто-то другой до дома провожал.
— а зачем тогда звонишь? — она чуть приглушила голос, и теперь он звучал как-то совсем интимно, прямо у меня в голове.
я перевернулся на спину, рассматривая трещину на потолке, и выдохнул, чувствуя, как отпускает вся эта показная важность.
— да не знаю, — признался я честно, глядя в темноту. — хочу просто поговорить. послушать твой голос.
на том конце повисла пауза, а потом она хмыкнула — ехидно, по-своему.
— ой, да-да, конечно. всем, наверное, так говоришь, когда в три часа ночи не спится? — в её голосе сквозила наигранная ирония, но я чувствовал, что ей чертовски приятно это слышать.
— да нет, — я усмехнулся, прикрыв глаза. — только таким дурам, как ты. к слову, ты у меня такая одна.
— оу, как мило, — протянула она, явно наслаждаясь моментом. — и что, мне теперь поверить, что ты со всеми так? ты мне верен, что ли?
я усмехнулся, уже представляя, как она там лежит, поджав губы, чтобы не засмеяться раньше времени.
— не, — отрезал я максимально серьезным тоном. — просто все остальные нормальные были. не такие придурочные.
секунда тишины — и в трубке послышался её тихий, искренний смех. она не обиделась. она поняла шутку, и это было именно то, что нужно. этот смех сейчас был для меня самым важным звуком на свете.
— ну ты и гад, гриша, — прошептала она, и в этом шепоте не было ни злости, ни яда.
только какая-то новая, странная близость, которая пугала и манила одновременно.
я промолчал, просто слушая, как она дышит в трубку, и понимая, что эта ночь превращается в нечто такое, из чего я уже не захочу выбираться.
ее смех постепенно стих, сменившись каким-то задумчивым молчанием, которое длилось ровно столько, чтобы я успел напрячься.
— слушай, — наконец подала она голос, и в нем проскользнула нотка деловитости. — ты завтра в школе будешь?
я усмехнулся, укладываясь поудобнее и перекладывая телефон к другому уху.
— а что, полиночка, ждешь меня? — я специально растянул слова, наслаждаясь тем, как она отреагирует на это «полиночка». — скучать без меня планируешь на уроках?
— еще чего, — тут же отрезала она, и я прямо увидел, как она закатила глаза. — наоборот, надеюсь тебя там не увидеть. чем меньше я буду видеть твою самодовольную физиономию, тем спокойнее пройдет мой день.
— ну-ну, — протянул я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — как же ты тогда собираешься выживать в школе, если я буду маячить перед глазами на каждом перерыве?
— как-нибудь справлюсь, — парировала она, но в голосе проскочила смешинка, которую она уже не могла скрыть. — просто хочу знать, к чему готовиться.
я помолчал, чувствуя, что этот разговор затягивает меня куда больше, чем любые пьяные разборки.
— буду, — коротко ответил я. — так что не надейся, что сможешь от меня спрятаться.
она снова тихо хмыкнула в трубку.
— ну посмотрим. только чур не строить из себя крутого при всех, а то меня стошнит.
— обещаю, — я усмехнулся, уже понимая, что завтрашний день в школе обещает быть куда интереснее, чем я думал. — буду вести себя как самый примерный мальчик.
она на это лишь рассмеялась — коротко, звонко, — и в этом звуке было столько обещаний, что я почти жалел, что до утра еще столько времени.
— а мне примерные мальчики не нравятся, — отрезала она, и в её голосе снова прорезались те самые дерзкие нотки, от которых у меня по спине пробежал холодок. — так что не старайся, зря время потратишь.
я хмыкнул, закидывая руку за голову и глядя в темноту комнаты. внутри всё приятно вибрировало от предвкушения.
— ну, мы ещё посмотрим, — уверенно отозвался я. — это ты сейчас признаваться не хочешь, хорохоришься. а потом глядишь — по уши влюбишься, сама не заметишь, как бегать за мной начнешь.
— да неужели? — её голос стал тише, почти шепотом, но в нем слышалась такая насмешливая дерзость, что у меня перехватило дыхание. — так может... уже влюбилась?
я замер, на секунду перестав дышать. в комнате стало непривычно тихо, слышно было только гулкое биение собственного сердца и её ровное дыхание в трубке. я понимал, что это может быть очередной её игрой, попыткой выбить меня из колеи, но внутри всё равно что-то предательски ёкнуло.
— если это так, — медленно, с расстановкой произнес я, приподнимаясь на локте, — то у тебя отличный вкус, полин.
— не обольщайся, — моментально прилетело в ответ, и она снова рассмеялась, только на этот раз в смехе было что-то новое, мягкое. — это я просто так... для статистики. спи давай, «примерный мальчик». увидимся завтра.
она сбросила вызов, не дожидаясь моего ответа. я так и остался лежать с телефоном в руке, уставившись в экран, на котором еще горел её контакт. «влюбилась», значит. ну-ну. завтра в школе она еще пожалеет о своих словах, или я сделаю так, что они станут правдой.
—————————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!