глава пятнадцатая.
Гриша
в башке гудело, и эта дрянь, которую разливал димон, была слишком крепкой даже для меня. хата была забита народом, музыка долбила по перепонкам, но всё это вдруг стало казаться до одури бессмысленным. перед глазами всплыло лицо беловой. как она смотрела на меня в тот день, когда обожглась, как злилась, как уходила... неделя прошла, а этот образ никак не выветривался.
я просто встал, сбросил с плеча чью-то руку и вышел на балкон. ночной воздух немного отрезвил, но внутри всё равно зудело. достал телефон, нашел её номер — он был последним в списке, конечно.
первый гудок. второй. третий. сбросила.
я усмехнулся. ну, конечно. она же у нас «правильная», гордая. только я пацан простой: если мне надо, я и второй раз позвоню. набрал снова. когда она наконец ответила, но промолчала, я почувствовал, как внутри что-то щелкнуло.
— ну вот ты вообще такая дура, белова, — вырвалось само собой.
мне хотелось зацепить её, вывести из равновесия, чтобы она перестала быть такой недоступной. хотелось, чтобы она хоть что-то сказала, хоть мяукнула — лишь бы не эта давящая тишина, от которой у меня крышу сносило больше, чем от алкоголя. я тащил какой-то бред, цеплялся к словам, провоцировал, просто чтобы слышать её голос подольше.
мне надо было сказать ей совсем другое. что она, черт возьми, выглядела просто нереально в том платье, что у меня слюни потекли, когда я увидел её в дверях, но вместе с тем — что ей такие вещи носить нельзя, потому что они делают её слишком... не моей.
слишком легкой добычей для кого-то другого. но я проебался. вместо нормальных слов из меня летело только дерьмо про её поцелуи и «тренировки».
я чувствовал, как веки тяжелеют. алкоголь всё-таки брал свое. я развернулся и пошел обратно в квартиру. димон опять протягивал стакан, предлагая повторить, но я только отмахнулся, даже не глядя на него. мне было не до этого.
я шел до спальни, спотыкаясь о разбросанные вещи, и продолжал бормотать ей что-то в трубку. в голове была каша, мысли путались, и в какой-то момент, когда я добрался до кровати и рухнул на неё, я перестал понимать, где заканчивается реальность и начинается сон.
последнее, что помню — это её голос в телефоне, тихий и недовольный. я пытался еще что-то сказать про тренировки, про то, что она должна стараться, а потом темнота накрыла меня окончательно. я отключился, так и не договорив всего того, что на самом деле вертелось на языке.
утро наступило как удар под дых. солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в жалюзи, резал глаза, а во рту было сухо, как в пустыне. я лежал, не открывая глаз, пытаясь осознать, почему у меня так болит голова и почему мой телефон, валявшийся где-то под кроватью, так неприятно греет ладонь.
я приподнялся на локтях, чертыхнулся от того, как отозвались мозги, и нащупал аппарат. экран с трещиной показал время — почти двенадцать дня — и уведомление о завершенном вызове.
«белова». шесть минут и сорок две секунды.
я сел на край кровати, растирая лицо руками. воспоминания о ночи возвращались кусками, как битая посуда. я помню, как набирал её номер, помню, как она злилась, как называла меня идиотом. и помню, как нес какую-то чушь про поцелуи и «тренировки».
— вот черт, — процедил я сквозь зубы.
надо же было так влипнуть. мало того что названивал ей посреди ночи, как последний сталкер, так еще и наговорил всякого бреда, от которого даже мне самому сейчас стало неловко. «тренироваться», надо же... что она обо мне подумала? что я просто пьяный придурок, который решил поиздеваться?
я встал, подошел к окну и распахнул его настежь. свежий утренний воздух немного привел в чувство. я посмотрел на список вызовов — её имя маячило там, такое чужое и одновременно до чертиков важное.
сейчас, на трезвую голову, это казалось еще глупее. она ведь правильная, воспитанная девочка. она наверняка проснулась, поплевалась от моего звонка и теперь сидит, обдумывая, как бы ей поскорее стереть мой номер из памяти.
я залез в карман штанов, которые валялись на полу, достал сигарету, но зажигать не стал. просто крутил её в пальцах, глядя на экран телефона.
хотелось позвонить еще раз. просто чтобы услышать её голос, чтобы убедиться, что она не прокляла меня окончательно. но я знал, что если наберу сейчас, то снова начну нести какую-то херню, потому что нормальные слова у меня с ней как-то не клеятся.
я кинул телефон на кровать и пошел на кухню, надеясь, что кто-то из пацанов оставил хоть немного воды. белова... вот влип же. нужно было просто промолчать неделю, а не срываться в три часа ночи. теперь она точно будет обходить меня стороной в школе, и, честно говоря, я бы на её месте делал точно так же.
я вышел из спальни, с трудом разлепляя глаза и стараясь не делать резких движений — голова отзывалась гулом на каждый шаг. в гостиной всё еще стоял спертый воздух, пропитанный дымом и остатками вчерашнего кутежа. на диване, развалившись, сидели темыч и еще пара парней, допивая что-то из пластиковых стаканчиков.
увидев меня, темыч хмыкнул и откинулся на спинку дивана, довольно потирая щетину.
— о, проснулся, спящая красавица, — он подмигнул мне, явно в отличном настроении.
— гришань, ты куда вообще свалил среди ночи? самое интересное пропустил, мы тут такую тему обсуждали, а ты слился, как только стемнело.
я нахмурился, чувствуя, как раздражение мешается с головной болью. мне сейчас меньше всего хотелось слушать байки про вчерашние «подвиги».
— да чет накрыло, — буркнул я, проходя мимо них на кухню. — дышать было нечем.
темыч не отставал. он поднялся с дивана и, звякнув ключами от машины, поплелся следом за мной.
— ну да, ну да, — протянул он с какой-то издевкой, глядя на меня в упор. — «дышать нечем». я видел, как ты с балкона кому-то названивал. шесть минут висел на линии, я засек. не признаешься, кому так сладко шептал, что даже про разборки забыл?
я остановился у холодильника, вцепившись в дверцу, и обернулся. взгляд темыча был любопытным, немного сальным, и мне вдруг до зуда в кулаках захотелось впечатать его в стену.
— заткнись, темыч, — процедил я, чувствуя, как внутри снова закипает та самая злость, что была ночью. — не твое дело.
— да ладно, ладно, — он поднял руки в примирительном жесте, но улыбка с его лица не сползла. — чего такой злой? я ж просто спрашиваю. хотя... если это та самая белова, то я тебя понимаю. девчонка-то огонь, даже если нос воротит.
я промолчал, вытащил бутылку воды и сделал жадный глоток. белова. ее фамилия, произнесенное его поганым ртом, резануло слух.
— больше не шути про нее, — сказал я тихо, но так, что он сразу перестал улыбаться. — вообще.
я развернулся и ушел обратно в комнату, оставив их в недоумении. мне не нужны были их шутки, их советы или их сплетни. мне нужно было только одно — понять, какого черта я вообще сделал это и как теперь, черт возьми, смотреть ей в глаза, когда мы снова увидимся.
я бросил телефон на одеяло и закинул руки за голову, глядя в потолок. в комнате было душно, а мысли продолжали крутиться вокруг вчерашнего звонка. я чувствовал себя полным идиотом, но в то же время внутри зудело от одной только мысли, что она может появиться сегодня.
дверь скрипнула, и в комнату, даже не постучавшись, ввалился опять темыч. он выглядел бодрым, в отличие от меня, и с порога окинул меня насмешливым взглядом.
— и че ты тут киснешь, гришань? — он уселся на край стола, постукивая ногой по ножке. — давай собирайся, вечером второй заход. будет весело, обещаю.
я даже не повернул головы в его сторону, уставившись в одну точку.
— без меня, — сухо отрезал я. — не хочу сегодня никого видеть.
темыч хмыкнул и сложил руки на груди.
— нет, братан, как раз с тобой. придет твоя.
я резко сел на кровати, смерив его холодным, тяжелым взглядом.
— кто? — спросил я, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
— белова, — растянул слова темыч, довольно ухмыляясь. — ира еще, ну и девчонки с тринадцатой школы подтянутся. короче, компания собирается что надо.
я протер лицо руками, чувствуя, как кожа горит от ярости. это была плохая идея. чертовски плохая.
— а их-то ты зачем позвал? — процедил я сквозь зубы.
темыч пожал плечами, делая вид, что это самая обычная вещь в мире.
— хочется мне так, — ответил он коротко и небрежно, направляясь к выходу. — так что не кисни, гришань. будешь сегодня тренировать свою отличницу, если она, конечно, согласится на твой «мастер-класс».
он вышел, прикрыв за собой дверь, а я остался сидеть в тишине, чувствуя, как внутри начинает разгораться настоящий пожар. белова. сегодня. после того как я вчера полночи выносил ей мозг по телефону? это был самый настоящий кошмар.
я откинулся на спинку кровати, чувствуя, как внутри пульсирует глухое раздражение на самого себя. «хочется мне так», — передразнил я про себя темыча. ну конечно. идиот решил устроить шоу, а я теперь должен разгребать последствия своих же пьяных выходок.
я посмотрел на свои руки. они слегка подрагивали — отголоски вчерашнего «веселья». черт, как же паршиво. голова все еще была тяжелой, а во рту стоял этот противный привкус дешевого алкоголя и табака.
пить я сегодня не буду. точно. вообще ни капли.
даже если пацаны будут заливать в меня водку из ведра, даже если темыч будет ржать над моим «праведным» видом — нет. хватит.
вчерашние шесть минут разговора с беловой пролетели как в тумане, и мне чертовски не понравилось то, что я не контролировал ситуацию. я не помню половины того, что наговорил, а это для меня — табу. я привык отвечать за свои слова, а не быть пьяным клоуном, который лезет к девчонкам по ночам.
сегодня вечером всё будет иначе. никакой мути в глазах, никакой каши в голове. я буду трезвым, собранным и, если получится, попробую хотя бы как-то сгладить тот бред, что нес ночью. ну, или хотя бы сделаю вид, что я не тот придурок, который вчера пытался «дрессировать» отличницу по телефону.
хотя, кого я обманываю? если белова увидит меня, она наверняка даже смотреть в мою сторону не захочет. после того, как я сказал, что она плохо целуется... боже, ну и идиот.
я сжал кулаки, чувствуя, как к горлу подкатывает злость на собственную несдержанность. нет, пить нельзя. сегодня мне понадобится каждая капля трезвого рассудка, чтобы выжить на этой встрече и, возможно, не дать темычу окончательно выставить меня посмешищем перед ней.
***
мы вышли из дома, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в противный, ядовито-оранжевый цвет. пацаны шли впереди, громко обсуждая планы на вечер, а я плелся чуть поодаль, засунув руки в карманы куртки. воздух был пропитан пылью и запахом выхлопных газов, и от этого становилось еще тошнее.
у входа в круглосуточный магазин темыч остановился и, обернувшись, хлопнул меня по плечу так, что я чуть не пошатнулся.
— ну что, гриш, — он широко ухмыльнулся, демонстрируя уверенность в том, что все идет по его сценарию. — берем как обычно? на двоих, на троих, чтобы до ночи хватило?
я посмотрел на него тяжелым взглядом, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. он вел себя так, будто я до сих пор вчерашний овощ, который не соображает, что делает.
— нет, — отрезал я, даже не глядя на полки с алкоголем. — без меня.
темыч на секунду замер, прищурившись, будто не веря собственным ушам.
— в смысле «без тебя»? ты че, завязал, что ли? — он хмыкнул, явно готовясь выдать очередную колкость про «правильную компанию».
— в прямом смысле, — я перевел взгляд на витрину, стараясь не вступать в лишние споры прямо на улице. — голова сегодня не варит. возьму себе воды или колы.
— ну дело хозяйское, — темыч пожал плечами, не скрывая насмешки в голосе. — только смотри, когда белова придет, не сиди там с бутылкой газировки, как пай-мальчик. а то она тебя совсем в серьез воспринимать перестанет.
он развернулся и первым зашагал к дверям магазина, подгоняя остальных пацанов. я остался стоять на крыльце, глядя им вслед.
пускай ржут. сегодня вечером я буду трезвым, и это — мое единственное верное решение за последние пару дней. потому что если я хоть немного выпью, то точно натворю дел, о которых потом буду жалеть еще сильнее, чем о вчерашнем звонке.
***
народ начал подтягиваться к сумеркам. хата постепенно наполнялась гулом голосов, запахом дешевых духов и дымом — в этот раз темыч решил не экономить на количестве людей. музыка уже вовсю долбила по перепонкам, заставляя вибрировать пол под ногами.
я сидел в углу, на старом продавленном кресле, и наблюдал за этим балаганом. трезвый взгляд — это, конечно, другое дело, но от него становилось только хуже: я видел все эти глупые улыбки, пьяные жесты и то, как неестественно все пытались казаться крутыми.
— ну чего ты тут киснешь, гриш? — рядом нарисовалась какая-то девчонка из тринадцатой, кажется, её звали вика. она присела на подлокотник, подозрительно близко, и попыталась заглянуть мне в глаза, которые я намеренно прятал за пеленой безразличия. — музыка классная, все танцуют, а ты как будто на похоронах. давай я тебе налью, а?
она протянула пластиковый стаканчик, от которого разило спиртом. я перевел на неё взгляд. в полумраке комнаты её лицо казалось размытым, и она была, по сути, ничем не лучше всех остальных.
— иди танцуй, — бросил я, даже не дернувшись в её сторону.
— ну чего ты такой злой? — она не унималась, коснувшись моей руки пальцами.
— я сказал — иди танцуй, — уже жестче повторил я, скинув её руку со своего плеча. — дальше танцуй. без меня.
она что-то обиженно буркнула, фыркнула и, вильнув бедрами, ушла обратно в толпу. я снова откинулся на спинку кресла. мне было плевать, что они там думают — что я злой, странный или просто перепил. я сидел и ждал только одного: скрипа входной двери и того самого момента, когда в этом душном помещении появится белова. сердце, предатель, всё равно колотилось где-то в горле, несмотря на то что я был абсолютно трезв.
я сидел, уставившись в одну точку на стене, и пытался убедить себя, что мне абсолютно всё равно. ну придет она — хорошо, посидим, может, получится нормально поговорить без того пьяного бреда. не придет — еще лучше, высплюсь, не буду ловить на себе её косые взгляды. но где-то внутри, под ребрами, натянулась невидимая струна, которая отзывалась на каждый шорох в коридоре.
уже почти поверил в свое спокойствие, когда в прихожей раздался звонкий, ни с чем не перепутать, смех иры.
я дернулся, хотя постарался сделать это максимально незаметно. если ира здесь, значит, и белова где-то рядом. они всегда ходили парой, как две тени, только ира была громкой и шумной, а белова... белова была другой.
сердце вдруг пропустило удар и заколотилось где-то в горле. я подался вперед, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. в голове сама собой всплыла картинка того дня: то самое платье, в котором она была, когда я чуть не сошел с ума от одного её вида. тогда я промолчал, сорвался на дерзость, но сейчас...
мне вдруг до жути стало интересно, во что она вырядилась в этот раз. наденет ли она снова что-то, от чего у меня внутри все переворачивается, или выберет что-то попроще, чтобы казаться недоступнее?
я задержал дыхание, вслушиваясь в шум голосов в коридоре. еще секунда — и они должны были войти в эту прокуренную комнату. я приготовился, стараясь сделать лицо максимально каменным, хотя внутри меня все горело от нетерпения.
дверь распахнулась, впуская в комнату поток свежего вечернего воздуха и шум голосов. первой, как обычно, ввалилась ира, что-то эмоционально рассказывая, а следом за ней вошла полина.
она была одета совсем не так, как в прошлый раз, когда я чуть не потерял рассудок. на ней были обычные синие джинсы, облегающие фигуру, и топ с вырезом — простой, но такой, что отвести взгляд было почти невозможно. она выглядела легко, почти буднично, и от этого стало как-то спокойнее.
они с ирой двинулись вглубь комнаты, пробираясь сквозь толпу танцующих. я сидел в своем кресле, сливаясь с тенью, и чувствовал, как напряжение в плечах, которое я копил весь день, начинает потихоньку отступать.
вдруг её взгляд скользнул по комнате и остановился прямо на мне. я не успел отвернуться или сделать вид, что занят чем-то важным. она увидела меня, замерла на секунду, а потом, к моему полному удивлению, легко улыбнулась и помахала рукой — как будто и не было того ночного звонка, моих идиотских претензий и этой дурацкой ссоры.
я растерялся, но быстро взял себя в руки. медленно поднял стоявшую рядом бутылку с колой, салютуя ей, и коротко, едва заметно кивнул в ответ.
значит, не злится. или делает вид, что всё в порядке. ну и слава богу. по крайней мере, это означало, что вечер не превратится в театр боевых действий, а мне не придется чувствовать себя последним ублюдком в её глазах. хотя, если честно, этот её спокойный жест задел меня куда сильнее, чем если бы она прошла мимо, сделав вид, что не заметила. она была слишком спокойной, а я — слишком напряженным.
я смотрел на неё еще пару минут, чувствуя, как внутри нарастает тягучее, почти болезненное желание оказаться рядом. всё это сидение в углу начало выглядеть как фарс.
я поднялся, пробираясь сквозь потную толпу, и подошел к ним. ира тут же переключилась на какого-то парня, а полина обернулась. она улыбнулась мне — той самой улыбкой, от которой вчера вечером у меня сносило крышу, только теперь она казалась еще более живой.
— пошли выйдем, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, без всякой пьяной хрипотцы.
— зачем? — она чуть наклонила голову, прищурившись.
вместо того чтобы ждать ответа, она вдруг перехватила инициативу — протянула руку и крепко сжала мою ладонь. её пальцы были теплыми и какими-то до невозможности настоящими. она потянула меня за собой, в такт музыке начиная пританцовывать, увлекая меня в этот хаотичный ритм.
— ну че ты такой кислый? — спросила она, игриво дернув меня за руку.
я почувствовал, как внутри всё напряжение, копившееся с самого утра, начинает таять. хотелось сказать: «слушай, ты уже вторая, кто спрашивает меня об этом за полчаса», но именно она была достойна нормального ответа. её глаза блестели — кажется, она уже успела немного «повеселеть» с того момента, как пришла.
— нормальный я, — ответил я, чуть крепче перехватив её руку и крутанув вокруг себя.
она легко поддалась, смеясь, и в этом смехе было столько искренности, что я на секунду забыл, как дышать. она явно была под градусом, немного пьяненькая, расслабленная, и от этого становилась еще опаснее для моего самообладания. в этой душной комнате, среди чужих людей, она сейчас была единственным, что имело для меня хоть какое-то значение.
музыка долбила по ушам, и этот шум начал давить на мозг сильнее, чем похмелье. я посмотрел на неё — она была такая легкая, почти невесомая в этом своем топе, и мне невыносимо хотелось вытянуть её из этого гадюшника.
— слушай, пошли выйдем, реально надо, — сказал я уже серьезнее, перекрывая басы.
она на секунду замолчала, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом кивнула.
— ладно, пошли.
мы выбрались из душной квартиры, прошли через шумный подъезд и вышли на улицу. здесь было тихо и прохладно, после жаркой хаты это казалось спасением. она обернулась ко мне, чуть покачиваясь, и посмотрела в глаза.
— ну и дальше то что? — спросила она с легкой усмешкой.
я засунул руки в карманы и вздохнул.
— да ничего. просто хотел спросить, как ты.
— нормально, — пожала она плечами, глядя куда-то в сторону.
— я думал, ты будешь зла за вчерашнее, — признался я, чувствуя, как внутри все сжимается. — был пьян, сорян.
она помолчала, потом махнула рукой, будто отгоняя неприятные мысли.
— нормально все, забей.
я промолчал, и мы пошли вдоль дома. возле самого подъезда стоял мой байк. он выглядел здесь, среди этих серых стен, как чужеродный, но мощный зверь. полина вдруг остановилась и подошла к нему. она начала медленно крутиться возле него, проводя рукой по баку, по седлу, будто изучая каждую деталь.
— красивый, — тихо сказала она, не глядя на меня.
я смотрел, как она ходит вокруг него, и чувствовал, как внутри меня начинает закипать какая-то странная смесь ревности к собственной железке и совершенно другого, куда более глубокого чувства.
— хочешь прокатиться? — вдруг сорвалось у меня с языка, хотя я точно знал, что сейчас этого делать не стоит.
она качнула головой, не отрывая взгляда от руля.
— нет, не хочу.
я усмехнулся, прислонившись спиной к шершавой кирпичной стене подъезда.
— ладно, как знаешь.
мы замолчали, и тишина ночной улицы казалась почти осязаемой. она перестала гладить байк, оперлась на него бедром и посмотрела прямо на меня.
— то, что ты говорил по звонку... это правда? — спросила она вдруг, и в её голосе проскользнула странная нотка серьезности, которая выбила меня из колеи.
я нахмурился, глядя под ноги.
— нет. просто пьяный бред, не бери в голову.
она едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке было столько иронии, что меня кольнуло.
— ну да. трезвый ты бы мне точно не позвонил.
— с чего бы это? — я вскинул бровь, пытаясь сохранить невозмутимый вид.
она хмыкнула, сделала шаг в мою сторону и скрестила руки на груди, изучая меня так, будто я был каким-то экспонатом.
— ну ты же весь из себя такой крутой, — она слегка растянула слова, чуть насмешливо щурясь. — строишь из себя недоступного, будто мне до тебя есть какое-то дело.
я почувствовал, как внутри закипает совсем не злость, а какое-то азартное напряжение.
она была пьяненькая, смелая, и этот её тон сейчас выводил меня из себя куда больше, чем любые слова темыча. я медленно оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между нами до минимума. теперь я видел, как отражается уличный фонарь в её глазах, и чувствовал запах её духов — что-то сладкое, совсем не похожее на тот дым, который стоял в квартире.
— крутого, значит? — тихо переспросил я, оказываясь совсем близко. — ну, раз я такой недоступный, может, стоит проверить, так ли это на самом деле?
я не стал дожидаться ответа. просто взял её за талию, подхватил под бедра — она оказалась на удивление легкой — и одним рывком усадил на байк. она вскрикнула, но тут же ухватилась за руль, чтобы не соскользнуть. картина была точь-в-точь как в тот день, когда мы познакомились: она на моем месте, а я стою перед ней, зажимая её между ног.
я подался вперед, сокращая остатки расстояния, чтобы заглянуть ей в глаза и окончательно дожать этот момент. но стоило мне приблизиться, как она резко дернулась и отвернула свою мордашку в сторону, пряча лицо.
— не хочу, — буркнула она, глядя куда-то в темноту двора.
я усмехнулся, хотя внутри всё сжалось от этого отказа.
— это еще почему? — спросил я, чувствуя, как она пытается отодвинуться дальше.
— у тебя щетина колется, — она снова посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула какая-то девчачья вредность, смешанная с тем самым «пьяненьким» азартом.
я сократил дистанцию снова, теперь уже не давая ей шанса увернуться. навис над ней, упираясь руками в сиденье по бокам от её бедер, и прошептал прямо в губы:
— значит, будь паинькой и не вертись. тогда колоться не буду.
она открыла рот, чтобы что-то возразить, но я не дал ей шанса. я накрыл её губы своими — сначала коротко, проверяя реакцию, а потом, когда почувствовал, что она не отстраняется, а наоборот, выдыхает мне прямо в рот, углубил поцелуй. она была сладкой, пахла тем самым коктейлем, что пила на хате, и в этот момент мне было плевать на всё: на темыча, на пацанов, на её слова про недоступность. я просто прижал её к себе ближе, чувствуя, как она окончательно замирает, перестав сопротивляться и начав отвечать.
ее ладони легли на мои плечи, а потом медленно скользнули вверх, обвивая шею. она подалась вперед, прогибаясь в спине так, что топ натянулся, и теперь она сама прижималась к моему лицу, совсем не боясь моей щетины. наоборот — казалось, она только этого и ждала. поцелуй стал глубже, отчаяннее, и я почувствовал, как она окончательно теряет голову, забывая обо всех своих «не хочу».
в этот самый момент тишину двора разорвал гогот из раскрытого окна второго этажа.
— о-о-о, гришань! ну красава, ну дает! — голос темыча прозвучал настолько громко и ехидно, что я на секунду замер.
он явно наблюдал за нами с самого начала, превращая всё это в цирк. но внутри меня было такое спокойствие, что даже это не вывело из себя. я лишь слегка улыбнулся прямо в её губы, чувствуя, как она чуть дрогнула от чужого крика. в ответ она, не разрывая контакта, вдруг прикусила мою нижнюю губу — не больно, но ощутимо, по-хозяйски.
я не отстранился. я вообще не хотел разрывать этот момент. просто поднял руку и, даже не глядя на окно, показал средний палец вверх, в сторону темыча.
полина тихо хмыкнула в поцелуй, и я понял:
плевать мне на них на всех. пусть смотрят, пусть орут. сейчас существовали только мы двое, этот байк под нами и ночь, которая только начиналась.
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!