глава пятая.
Гриша
школьные коридоры воняют хлоркой и фальшью. я шел, небрежно засунув руки в карманы черных джинсов, игнорируя косые взгляды младшеклассников, которые при виде меня тут же прижимались к стенкам. мне было плевать на форму, на устав школы и на то, что сейчас идет урок. у меня была встреча с лилией сергеевной, и это был единственный человек в этом заведении, чье мнение я хоть как-то учитывал.
она была единственной, кто не смотрел на меня как на кошелек или как на головную боль, которую нужно поскорее выставить за дверь. но даже ее уважение не давало ей права дергать меня по мелочам, когда у меня в гараже недособран байк, а в голове — предстоящая сделка.
я толкнул дверь кабинета без стука.
— ляхов, — она оторвалась от бумаг и посмотрела на меня поверх очков. ее взгляд был строгим, но в глубине глаз читалась та самая усталость, которая всегда пробивала мою броню. — ты видел себя? где рубашка? где галстук?
— форма — это для тех, кому нужно казаться лучше, чем они есть, лилия сергеевна, — я хмыкнул, привалившись плечом к дверному косяку. — вы же знаете, я не из этих.
она тяжело вздохнула, но ругать не стала. только покачала головой, откладывая ручку в сторону.
— к делу, гриша. твои «хвосты» по точным наукам превращаются в настоящий завал. если так пойдет и дальше, совет школы просто не допустит тебя до итоговых зачетов. я не могу вечно закрывать глаза на твое отсутствие.
— разберусь, — бросил я, уже разворачиваясь, чтобы уйти. мне не нужны были эти лекции.
— ты не разберешься, — голос учителя стал тверже. — я нашла тебе помощницу. полина белова.
я замер. имя кольнуло где-то в подреберье. та самая мышка, которую я выцепил на гонках? та, что умудрилась в первый же день влететь в мою жизнь с ноги, а потом сбежать, как нашкодивший котенок?
— белова? — я обернулся, и на губах сама собой появилась усмешка. — вы серьезно?
— абсолютно. я уже обо всем с ней договорилась, — лилия сергеевна сложила руки на столе. — она девочка умная, ответственная, с отличной базой. поработаете вместе. и, гриша... — она сделала паузу, глядя мне прямо в глаза, — я знаю, какой ты вне стен школы. она здесь новенькая, ей трудно.
не дай ее в обиду. ты меня понял?
я почувствовал, как внутри закипает странный азарт. не дай ее в обиду? да она сама лезет в пекло, даже не осознавая, насколько здесь жарко. если она согласилась заниматься со мной, значит, ей действительно не хватает либо мозгов, либо приключений.
— хорошо, лилия сергеевна, — я растянул губы в улыбке, в которой не было ни капли искренности. — будет вам помощь. я позабочусь о ней. как следует.
она явно не оценила мой тон, но спорить не стала. я вышел из кабинета, чувствуя, как в груди закипает предвкушение. белова. значит, теперь она будет приходить ко мне домой, сидеть на моем диване и пытаться вдолбить мне в голову тригонометрию?
это будет самый интересный учебный год за всю мою историю в этой дыре. «не дай ее в обиду», — повторил я про себя слова учителя. ха. с такой девчонкой мне точно не будет скучно. главное — не забыть, кто здесь устанавливает правила.
***
честно говоря, расклад с лилией сергеевной меня не особо вдохновлял. тратить время на то, чтобы «грызть гранит науки» с новенькой отличницей? увольте. я вообще не собирался ни с кем церемониться. у меня были свои планы: заехать к тёмычу, перетереть пару моментов по поводу предстоящих заездов, ну и, может, слинять из города на пару дней, пока всё не утихнет. учеба в мои графики вписывалась так же удачно, как покупка велосипеда вместо байка.
вернувшись домой, я сразу прыгнул под душ. вода помогала сбить напряжение, которое накопилось за последние сутки. я стоял под горячими струями, пытаясь выкинуть из головы всё лишнее, когда до моего слуха донесся настойчивый, раздражающий звук.
кто-то долбился в дверь.
раз. потом пауза. потом второй раз, уже громче и увереннее.
я зарычал от злости. какого черта? если дверь заперта и никто не открывает — это должно быть элементарным сигналом: либо дома пусто, либо вас тут видеть не хотят. люди в наше время совсем разучились понимать намеки. я снова услышал этот наглый звонок. третий раз. мою терпелку как рукой сняло.
я наспех обернулся в белое полотенце, едва прикрывающее бедра, и, чертыхаясь про себя, пошел к выходу. капли воды стекали по спине, волосы прилипли ко лбу. я был готов спустить на любого, кто там стоит, всех собак.
я рванул дверь на себя, собираясь выпалить какую-нибудь колкость, но слова застряли в горле.
на пороге, сжимая в руках какой-то пакет, стояла белова.
я замер, глядя на нее сверху вниз. и тут в памяти всплыло: лилия сергеевна, школа, дополнительные занятия. черт возьми, я ведь начисто забыл об этом договоре. она стояла, вытаращив глаза, и, кажется, была готова провалиться сквозь бетонный пол прихожей.
— че долбишься? — буркнул я, пытаясь скрыть легкое раздражение, вызванное собственной забывчивостью.
ее взгляд заметался по моему
лицу, потом по влажным плечам. она выглядела такой растерянной и нелепой в своей попытке быть правильной, что мне на секунду стало даже забавно. ну что ж, планы с тёмычем подождут. кажется, этот вечер обещает быть куда более непредсказуемым, чем я рассчитывал.
я стоял в прихожей, все еще чувствуя прохладу от душа, и смотрел, как белова переступает порог. она мялась, как будто боялась вдохнуть местный воздух. на вид — испуганная, в глазах — попытка казаться уверенной, которая рушилась каждую секунду. забавно.
она сняла свои кроссовки, аккуратно поставила их в ряд — чистенькая, правильная, до тошноты. я прошел мимо, небрежно бросив «че как столб встала», и направился в гостиную. пусть привыкает, что здесь не библиотека, а моя территория. в гостиной я свалил на столик эту стопку учебников, которую мне выдали в школе. даже не открывал их ни разу.
— смотри, вот это сделаешь — будешь свободна, — бросил я, плюхнувшись в кресло.
она дернулась, как от пощечины. начала что-то лепетать про «объяснение материала» и «задания учителя». наивная. она реально думала, что я позвал её сюда, чтобы она поучила меня жизни или математике?
я даже не потрудился сменить позу, просто наблюдал за ней. она возмущенно скрестила руки на груди, пытаясь показать характер. о, это мне уже нравилось больше. в ней просыпалась искра. но у меня не было ни времени, ни желания разводить тут педагогические дискуссии. мне нужно было закрыть вопрос с лилией сергеевной и продолжить жить в своем ритме.
я подался вперед, сокращая расстояние до минимума. в комнате стало душно. я видел, как она тяжело дышит, как её взгляд мечется по моему лицу, пытаясь найти лазейку. самое время напомнить ей, кто здесь диктует условия.
— ну... — я выдал свою фирменную усмешку, наблюдая, как её лицо бледнеет. — ты ведь не хочешь, чтобы вся школа узнала про твою «выходку» в первый учебный день? видео, конечно, удалено, но память у людей длинная.
я замолчал, наслаждаясь тишиной. её глаза расширились, когда до неё дошел смысл моих слов. она поняла. она осознала, что теперь на крючке, и никуда не денется. я видел этот испуг, этот немой вопрос «как ты мог?», но внутри у меня ничего не дрогнуло.
эта игра была слишком простой, чтобы не получить от неё удовольствия. белова оказалась в моей ловушке, и теперь ей оставалось только подчиниться. я откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и с интересом начал наблюдать, как она делает первый шаг к выполнению моего задания. интересно, насколько сильно она будет сопротивляться, прежде чем поймет, что здесь выбора у неё нет?
— тебе никто не поверит, — выпалила она, и в её голосе прорезались нотки истерики. — это просто твои слова против моих.
я едва заметно усмехнулся, глядя, как она сжимает кулаки. белова злилась, и это делало её такой живой, что на секунду я даже забыл о том, что мне нужно встретиться с тёмычем. я подался вперед, вторгаясь в её личное пространство — чувствовал, как она невольно втягивает воздух, дернувшись назад.
— а кому поверят? — я почти шептал, наслаждаясь моментом её беспомощности. — тебе? новенькой, которая до сих пор путает кабинеты? ты сама полезла, сама целовала, сама снимала. в этом городе правила пишу я, а не ты, и если мне захочется, завтра весь класс будет смотреть ту самую запись, которую ты так «успешно» удалила. тебе же хуже будет, если история обрастет деталями.
она замолчала, закусив губу. я видел, как внутри неё идет борьба — ярость против страха. и страх, конечно, побеждал. я пожал плечами, чувствуя полное удовлетворение. игра сделана.
— ну вот и правильно, — бросил я, как дрессировщик, похваливший послушную собаку. — я сваливаю, так что будь паинькой, делай дело.
— как уходишь? — она подскочила с дивана, как ошпаренная. — я пришла сюда по заданию, а не чтобы сидеть одна! а если я что-то украду? я для тебя никто!
я на секунду замер. она что, серьезно думает, что я боюсь кражи? я окинул взглядом свою квартиру: шлем, ключи, разбросанные вещи. я медленно встал, чувствуя, как ткань моей футболки ложится на плечи. я поймал её взгляд и увидел в нем что-то, что заставило меня на секунду притормозить — не страх, а чистое, неприкрытое возмущение.
— не смеши, — ответил я с долей иронии, которую она, надеюсь, оценила. — ты слишком «правильная», белова. у тебя на лбу написано, что ты даже чужую ручку спереть побоишься.
я направился к выходу, по пути подхватывая ключи от байка. в голове уже крутились мысли о тёмыче и о том, как мы сегодня отстроим карбюратор, но на пороге я обернулся. она выглядела такой потерянной посреди моей берлоги, что я не удержался:
— к слову, раз уж ты всё равно здесь застряла... если хочешь, можешь еще и прибраться тут. у меня хаос, а я это не люблю.
я хлопнул дверью, оставляя её наедине с моими учебниками и этим чертовым бардаком.
выходя на улицу, я вдохнул свежий вечерний воздух и завел байк. мотор отозвался утробным рыком, и я почувствовал, как напряжение отпускает. но мысли... мысли снова вернулись к ней. интересно, когда я вернусь, квартира реально будет убрана? или эта «правильная» девчонка просто сбежит, как только за мной закроется дверь, бросив учебники валяться на диване?
я газанул, выезжая со двора. белова... она была как непредсказуемый поворот на трассе: вроде бы знаешь, чего ждать, а в итоге всё равно улетаешь в кювет. будет забавно, если я вернусь и найду её, старательно протирающую пыль с моих полок. в этом было что-то... домашнее? черт, ненавижу это слово.
«будь паинькой», — усмехнулся я своим мыслям, вылетая на магистраль. если она решит прибраться, значит, она официально сдалась. а если нет... что ж, значит, придется преподать ей еще один урок. и что-то мне подсказывало, что она будет далеко не последней.
я гнал по вечернему шоссе, чувствуя, как ветер бьет в лицо сквозь щель в шлеме, но мысли возвращались к одному и тому же. встреча с пацанами была делом принципа, а не просто желанием убить время. у тёмыча и остальных ребят сегодня были свои расклады, но главное — баг. этот ушлый тип пообещал отдать бабки за последний заезд.
баг — это отдельная песня. он тот, кто держит в руках всю нашу жизнь на этой трассе.
именно он разруливает вопросы с ментами, когда кто-то из нас залетает слишком глубоко, именно он договаривается о перекрытии дорог и ищет спонсоров. но иллюзий я не питал: для бага мы — просто лошади на скачках. дорогие, породистые, приносящие прибыль скаковые лошади, на которых делают ставки жирные коты из города. он считает каждую копейку, выжатую из наших побед, и каждый разбитый байк для него — просто минус в графе «расходы».
я притормозил у гаражей, где обычно собирались свои. здесь пахло маслом и дешевым табаком. тёмыч уже ждал, прислонившись к стене, и что-то активно доказывал кому-то по телефону.
увидев меня, он махнул рукой.
— ну что, приехал? — осклабился тёмыч. — баг злой, как черт. требует, чтобы мы завтра вышли на парный заезд. говорит, на нас сегодня поставили какую-то бешеную сумму, и если мы сольемся, он нам головы поотрывает.
— пусть сначала деньги за прошлый раз отдаст, — отрезал я, слезая с байка. — я не собираюсь рисковать жизнью за красивые глаза.
баг появился из тени своего внедорожника спустя пару минут. он выглядел как всегда: лощеный, с фальшивой улыбкой и глазами, которые видели только цифры. он подошел ко мне, протягивая толстый конверт.
— твое, ляхов, — проговорил он, пересчитывая купюры взглядом, прежде чем отдать. — заезд был неплох, но я жду большего. завтра будет серьезная игра. не подведи меня, гриш. ты приносишь мне хорошие деньги.
я забрал конверт, чувствуя его тяжесть. эти деньги были моими, выбитыми из асфальта, но, глядя на бага, я снова почувствовал то самое мерзкое ощущение, что я просто товар на витрине. сегодня я выиграл — он доволен. завтра я упаду — и он первым же пойдет искать нового «гонщика».
— увидимся на старте, — коротко бросил я, запихивая конверт во внутренний карман куртки.
я снова сел на байк. разговор с багом оставил неприятный осадок. мне хотелось просто лететь вперед, чтобы шум мотора заглушил все эти мысли об иерархии, о ставках, о том, что моя жизнь для кого-то — просто ставка в букмекерской конторе.
и вдруг — вспышкой в сознании — возник образ беловой. вот уж точно: на её фоне даже баг казался понятным и предсказуемым. та, сидящая в моей квартире и пытающаяся доказать, что она не воровка, была совершенно из другого мира. я усмехнулся.
если бы баг узнал, чем я занимаюсь по вечерам, он бы решил, что я окончательно спятил. заниматься учебой? серьезно?
— ты чего лыбишься? — спросил тёмыч, подозрительно прищурившись.
— да так, — я выжал сцепление, чувствуя, как мотор отзывается на мою руку. — просто нашел себе новое развлечение. не такое предсказуемое, как ваши гонки.
я сорвался с места, оставляя позади и бага, и его ставки, и эту тупую школьную рутину. сегодня я чувствовал себя по-настоящему свободным. правда, где-то на задворках сознания все еще маячил вопрос: а что, если она всё-таки убралась из квартиры? что, если моя «паинька» оказалась умнее, чем я думал, и не стала играть в мои игры?
узнаю через час. и если она свалила... что ж, завтра в школе будет очень весело.
я заглушил мотор, когда за окном уже окончательно стемнело. вечер с багом и парнями вымотал меня до костей — не физически, а морально. этот бесконечный гул, запахи паленой резины и фальшивые улыбки людей, которые видели во мне лишь источник дохода, давили на виски. хотелось просто зайти в квартиру, где никто не будет ждать от меня очередного рекорда на трассе.
я поднялся на этаж, по привычке вытащил ключи, но, дернув ручку двери, с удивлением понял, что она поддалась без сопротивления. открыто.
внутри что-то екнуло. я на секунду замер, ожидая увидеть её — ту самую белова, которая старательно вытирает пыль или дописывает последнюю строчку в тетради. подумал, может, она всё-таки решила прибраться? но, окинув взглядом прихожую, я сразу увидел свои же разбросанные кроссовки. картина не изменилась ни на йоту. бардак остался бардаком.
значит, просто ушла и даже дверь не удосужилась закрыть.
внутри вскипело раздражение. хотелось тут же достать телефон, набрать ей и рявкнуть: «ты дура, могла бы хоть дверь захлопнуть?». город — это не самый безопасный аттракцион, и оставлять квартиру на распашку — верх идиотизма. но потом я притормозил. ключей у неё не было, она не могла закрыть дверь снаружи, если у неё нет своего комплекта. решил не трогать её. пока что.
в квартире стояла звенящая, давящая тишина. я прошел в гостиную, чувствуя, как раздражение сменяется странным спокойствием. на журнальном столике, прямо там, где я их оставил, лежали тетради.
я подошел и небрежно пролистал их. почерк — ровный, аккуратный, до раздражения правильный. она реально что-то там написала. я пробежался глазами по строчкам:
математика, русский... вроде что-то соображает. честно говоря, мне было глубоко плевать, насколько глубоко она вникла в тему и разобралась ли в правилах. главное — чтобы к следующей проверке у меня была пятерка. лилия сергеевна не из тех, кого легко обвести вокруг пальца, а мне сейчас проблемы с учителями были нужны меньше всего.
я бросил тетради обратно на стол и устало опустился на диван. запах её парфюма — тонкий, едва уловимый, цветочный — всё еще висел в воздухе, перебивая мой привычный «мужской» дух квартиры.
странная девчонка. пришла, сделала работу, как верная собачка, и свалила в закат, даже не попытавшись выторговать себе какие-то условия. или она просто испугалась?
я прикрыл глаза, откинув голову на спинку дивана. завтра в школе будет интересно посмотреть на её реакцию. если она думает, что на этом наше «сотрудничество» закончилось, она глубоко заблуждается.
белова теперь была в моей орбите, и я сам решу, когда мне надоест эта игра.
——————————————————————
ставьте ваши звёздочки, и пишите свое мнение, оно для меня важно!!