глава четвертая.
Полина
я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти хоть какое-то положение, в котором бы не ныло всё тело, а мысли в голове наконец замолчали. экран телефона, лежащего на тумбочке, то и дело загорался, освещая комнату призрачным светом, но я заставляла себя не смотреть на него.
три коротких сообщения. три фразы, которые перевернули мой спокойный вечер вверх дном.
«неплохой первый день, белова...»
«скинь хоть видео...»
«я его удалила».
моё последнее сообщение выглядело таким холодным, таким «правильным», но внутри меня всё клокотало. как он вообще посмел написать? как он понял, что это я? хотя, о чём я... он ведь видел меня. видел то, как я притянула его, как записывала, как сбежала с гонок, не дождавшись финала. и теперь он знал моё имя. знал, что я новенькая в его классе.
я снова и снова прокручивала в голове слова иры: «он редко бывает в школе, ему вообще плевать на уроки».
пожалуйста, пусть она будет права. пусть он забудет об этом, как о досадном недоразумении, как о какой-то пьяной выходке случайной девчонки, которую он даже не запомнит к утру. если он не появится в школе завтра, если он просто исчезнет из моего поля зрения — у меня будет шанс. шанс остаться той самой «полей из тюмени», которая просто приехала учиться, а не той «беловой», которая в первый же вечер устроила шоу с местным королем гонок.
но я знала — это самообман.
я закрыла глаза, но перед внутренним взором всё равно стояла та сцена у байка: его насмешливый взгляд, жёсткие губы и ощущение чужой власти, которое я испытала в тот момент. я надеялась, что он забудет. я молилась, чтобы он просто вычеркнул меня из своей памяти, чтобы завтра в коридорах школы я была для него лишь «пустым местом».
но где-то в глубине души, в той части сознания, которую я так старалась заглушить, пульсировала опасная мысль: что если он не забудет? что если удаление видео для него — не конец, а лишь приглашение к более сложной игре?
я снова перевернулась, натянув одеяло до самого носа. «завтра будет обычный школьный день, — твердила я себе, как мантру. — линейка была вчера. сегодня — уроки. он не придет. он не появится. он просто не знает, в каком кабинете я сижу».
но стоило мне на секунду провалиться в полудрему, как в голове всплывало его сообщение:
«я надеюсь, завтра будет интереснее».
интереснее. это слово звучало как угроза, замаскированная под комплимент. я не хотела, чтобы было интереснее. я хотела покоя. я хотела забыть, как пахнет бензин и как бешено бьется сердце, когда к тебе приближается кто-то вроде ляхова.
«пусть он не придет, — думала я, засыпая под утро под тихий гул проезжающих за окном машин. — только не в школу. пожалуйста, только не в школу».
***
эта неделя была моим персональным подарком судьбы. гриша ляхов в школе практически не появлялся, а если его тень и мелькала где-то у лестниц или в холле, я умудрялась раствориться в воздухе, свернув в первый попавшийся коридор или пригнувшись за спинами других учеников. я стала мастером маскировки, избегая любого контакта, как будто от этого зависела моя жизнь. и, честно говоря, в какой-то мере так оно и было.
но ира... ира не слепая. она чувствовала, что я что-то скрываю, и её бесконечные допросы в конце концов сломили мою оборону. в пятницу, после последнего урока, когда мы сидели в пустой столовой, я просто не выдержала.
— да выкладывай уже, — наседала ира, вертя в руках ручку. — ты шарахаешься от каждого шороха, когда проходишь мимо кабинета старшеклассников, и постоянно проверяешь телефон, будто ждешь повестку в суд. что происходит?
и я сдалась. начала с макса. рассказала всё: как он «работал», как я ждала его звонка, как девчонки скинули то самое фото с лизой. голос дрожал, а слезы сами собой покатились по щекам — обида на предательство двух самых близких людей накрыла с новой силой. ира слушала, сжимая кулаки, и тихо ругалась сквозь зубы.
но на этом я не остановилась. слова полились сами собой: про ту ночь, про мой гнев, про то, как я напилась и решила «отомстить», найдя первого встречного на трассе.
— я подошла к нему... к ляхову... — я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как уши горят от стыда. — я сама его поцеловала. сама записала всё это на видео, чтобы показать максу, какая я крутая и безразличная. а теперь мне так тошно, ира. я чувствую себя последней дрянью. я ведь никогда не была такой.
я подняла взгляд на иру и увидела, что она сидит с открытым ртом, полностью ошарашенная. она смотрела на меня так, будто я только что призналась в ограблении банка или в том, что я — пришелец.
— ты... ты сделала что? — переспросила она, явно пытаясь переварить информацию. — ты поцеловала ляхова? назло бывшему? полина, ты вообще понимаешь, что ты не просто «поцеловала парня», ты прыгнула в пасть льву, чтобы доказать что-то хомяку?
— я знаю, — всхлипнула я, вытирая глаза рукавом блузки. — мне так стыдно. я ведь даже удалила то видео. я не хотела быть такой, как они. я просто... я просто была в таком отчаянии.
ира тяжело вздохнула, подвинулась ближе и крепко обняла меня.
— боже, полина... ты влипла по самые уши, — прошептала она мне в плечо. — ляхов — это не макс. он не тот, кого можно использовать для мести. он, скорее, тот, кто сам сделает из тебя игрушку, если поймет, что ты пытаешься играть в его игры.
я лишь сильнее уткнулась ей в плечо, понимая, что мой «тихий» переезд в новый город окончательно превратился в катастрофу. и самое страшное было даже не то, что я опозорилась перед ирой. а то, что где-то в глубине души, несмотря на весь этот жгучий стыд, я все еще помнила вкус того поцелуя и то, как опасно было стоять рядом с ним. и это пугало меня гораздо сильнее, чем предательство макса.
— ну покажи хоть, то самое видео, — сказала она глядя на меня.
я неуверенно сказала:
— я его удалила..
ира отстранилась, глядя на меня так, будто я только что совершила какое-то преступление против человечества. её глаза округлились, а на лице читалось искреннее недоумение.
— подожди, ты удалила видео?! — переспросила она, выделив каждое слово. — серьезно, взяла и стерла его навсегда?
я растерянно пожала плечами, чувствуя, как внутри снова закипает это неприятное чувство стыда.
— ну да, удалила. а что мне надо было с ним делать? смотреть перед сном и любоваться, как я позорюсь на глазах у целого района? мне от одной мысли об этом дурно становится.
ира издала короткий, почти истерический смешок и покачала головой, придвигаясь ко мне ближе.
— о господи, полина, ты вообще осознаешь, что ты сделала? ну знаешь, сколько девчонок в этой школе мечтают оказаться на твоем месте? сколько отдали бы всё, лишь бы иметь такое видео в телефоне, чтобы хоть раз почувствовать себя ближе к нему?
я почувствовала, как внутри всё сжалось от её слов.
— ну и сколько? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — неужели их так много?
ира лишь усмехнулась, обводя взглядом пустую столовую.
— полшколы, как минимум. все эти отличницы, чирлидерши, даже те, кто строит из себя недотрог — все они втихую сохнут по ляхову. он же как запретный плод: опасный, богатый, недосягаемый.
я на секунду замерла, пытаясь представить себе этот масштаб безумия.
— даже ты? — тихо спросила я, внимательно глядя на иру.
она рассмеялась, откидываясь на спинку стула, и в её глазах не было ни капли притворства.
— нет, подруга, не я. мне вот, если честно, больше по душе его друг — артём. он хоть и такой же придурок, как гриша, но с ним хотя бы можно поговорить, не боясь, что тебя задавят интеллектом или просто проигнорируют. а гриша... он слишком сложный. с ним ты всегда будешь на вторых ролях, после его байка, его гонок и его бесконечных драм.
я выдохнула, чувствуя, как невидимая тяжесть немного спадает с плеч. оказывается, ира не из тех, кто грезит о ляхове. это было какое-то странное облегчение.
— ну, значит, ты единственная нормальная в этой школе, — пробормотала я, снова пряча лицо в ладонях. — и всё равно мне от этого не легче. я хочу просто забыть эту неделю и надеяться, что он тоже про меня не вспомнит.
— боюсь, — ира хитро прищурилась, — что после того, как ты его «поцеловала» и после ваших переписок, гриша ляхов — это последний человек в мире, который решит взять и просто забыть. он ведь не прощает, когда его пытаются игнорировать.
я почувствовала, как по спине пробежал холодок. перспектива того, что ляхов начнет «напоминать» о себе, пугала меня гораздо больше, чем все остальные проблемы вместе взятые.
***
прошло два дня. я уже почти поверила, что мои страхи были преувеличены, и жизнь начала входить в нормальное русло. учебная неделя шла своим чередом: домашние задания, конспекты, попытки влиться в новый ритм. я даже начала забывать тот ночной холод, который пробегал по коже каждый раз, когда я вспоминала про ляхова.
в среду после последнего урока меня застала в коридоре лилия сергеевна. она стояла у своего кабинета, перебирая стопку тетрадей, и, увидев меня, приветливо кивнула.
— полина, задержись на минуту, — сказала она, и я послушно остановилась.
она внимательно посмотрела на меня поверх очков, и в её взгляде читалось нечто такое, отчего у меня внутри неприятно кольнуло.
— я просмотрела твои результаты за эти дни. оценки у тебя отличные, ты девочка умная, схватываешь всё на лету. у нас в классе есть ребята, которым дается сложнее, и я подумала... не хотела бы ты помочь однокласснику с учебой?
моё сердце на секунду подпрыгнуло от радости. «ну наконец-то», — пронеслось в голове. — «настоящая работа, возможность проявить себя, да и с девчонками подружиться проще, если помогать им с алгеброй или литературой». я уже подготовила улыбку, готовясь спросить, кому именно нужна помощь.
— да, конечно, я могу! — с энтузиазмом ответила я, выпрямившись. — а кому именно?
я ждала, что она назовет имя кого-то из нашей компании или, может, той тихой девочки с первой парты. но лилия сергеевна лишь тяжело вздохнула, словно решаясь на что-то непростое, и произнесла имя, от которого все звуки в школьном коридоре моментально стихли:
— грише ляхову.
я застыла. мне показалось, что я ослышалась.
— кому? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё обрывается.
— грише ляхову, — повторила она, как ни в чем не бывало. — понимаешь, полина, он мальчик очень способный. умный, даже талантливый, но у него совсем нет мотивации. он пропустил много материала из-за своих... увлечений. думаю, если за это возьмется кто-то ответственный, как ты, у него появится стимул. попробуй с ним позаниматься.
мир вокруг меня закачался. заниматься с ляховым? с тем самым парнем, который целует брюнеток на глазах у толпы и пишет мне сообщения в час ночи?
— лилия сергеевна, — мой голос сорвался на полушепот, — а может... может, кто-нибудь другой сможет? ну, кто-то из класса? есть же ребята, которые общаются с ним лучше меня.
она мягко, но настойчиво покачала головой, и в её глазах промелькнула стальная решительность, которая не оставляла места для споров.
— я думаю, что ты прекрасно справишься. ты новенькая, у тебя свежий взгляд, и... — она сделала небольшую паузу, — тем более, тебе надо налаживать контакт с классом. работа с такими ребятами — лучший способ стать «своей».
она улыбнулась мне так, будто вручила самую почетную награду, и ушла в сторону учительской, оставив меня стоять посреди пустого коридора. «налаживать контакт», — эхом отдалось в голове. я стояла, сжимая ремешок рюкзака, и понимала: либо лилия сергеевна понятия не имеет, в какую яму меня толкает, либо она знала о нас гораздо больше, чем положено знать классному руководителю.
я была в ловушке. и эта ловушка теперь официально называлась «дополнительные занятия по математике».
как только я переступила порог дома, телефон в кармане отозвался резкой вибрацией. я вытащила его, и сердце пропустило удар: на экране высветился тот самый номер. тот, с которого неделю назад прилетали сообщения, заставившие меня не спать всю ночь.
брать трубку было страшно — руки предательски дрожали. я решила подождать: вдруг ему надоест, вдруг он передумает? но он был настойчив. телефон вибрировал во второй, в третий раз, словно прорываясь сквозь мой страх. в конце концов, я нажала «ответить», даже не успев толком вздохнуть.
— приходи в пять, — голос гриши был низким, спокойным и совершенно не допускающим возражений. — адрес скину в чат.
я открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что я вообще-то занята, что у меня куча дел, но он не дал мне вставить ни слова.
— не люблю опозданий, так что приходи вовремя, — отрезал он и сбросил трубку.
в телефоне зазвучали короткие гудки. просто так. он даже не спросил, удобно ли мне, смогу ли я. он просто поставил меня перед фактом. через секунду в мессенджере всплыло сообщение: координаты точки на окраине города.
я дрожащими руками набрала ире. видеозвонок соединился почти сразу. ира сидела на кровати, с интересом разглядывая моё лицо, пока я металась по комнате, пытаясь решить, что надеть, чтобы не выглядеть слишком старательной, но и не выглядеть как серая мышь.
— он звонил, — выпалила я, вкратце пересказав наш «диалог». — ира, он просто сказал «приходи в пять» и бросил трубку! это что, приглашение или приказ?
ира усмехнулась, подпирая щеку рукой.
— ну, учитывая, что это ляхов, скорее приказ. зато посмотри с другой стороны: он хотя бы тебя не послал.
я замерла с кофтой в руках, уставившись в экран.
— а мог? — тихо спросила я.
— еще как, — фыркнула подруга. — после твоей смелой выходки в ту ночь? ты ведь практически поставила его в неловкое положение перед всей тусовкой. многие на его месте просто сделали бы вид, что тебя не существует.
я села на край кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда.
— мне до сих пор стыдно с ним глазами встречаться. ира, я ведь тогда первый раз такое учудила, я была совсем не в себе, просто... просто пьяная была. я вообще не помню, о чем думала!
ира посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.
— ну, ты выпила пару бокальчиков, конечно, но... может, ты и сама этого хотела? — она многозначительно приподняла бровь. — алкоголь не превращает человека в того, кем он не является, полина. он просто снимает предохранители.
её слова ударили в самое сердце. я хотела возразить, сказать, что это бред, но внутри что-то екнуло. может, ира права? может, та «правильная полина» в глубине души только и ждала повода, чтобы вырваться из клетки и сделать что-то безумное?
— короче, не тупи, — добавила ира, видя, как я погрузилась в мысли. — одевайся попроще, не будь слишком пафосной. и главное — держи дистанцию. если он начнет давить — просто вставай и уходи.
— легко сказать «уходи», — пробормотала я, поглядывая на часы. пять вечера неумолимо приближались, а вместе с ними — неизвестность, которая пугала меня до дрожи.
дорога к его дому стала настоящим испытанием. я в этом городе ориентировалась только по маршруту «дом-школа-магазин», а адрес, который прислал гриша, вел в какой-то запутанный лабиринт из элитных новостроек на другом конце района. такси я почему-то вызывать не стала — наверное, подсознательно надеялась, что если опоздаю, то у меня будет оправдание не заходить. но ноги, словно предатели, сами довели меня до нужного подъезда ровно в 17:00.
я нажала на кнопку звонка. внутри разлилось странное, не объяснимое ощущение — смесь липкого страха и непонятного предвкушения. прошла минута. тишина. я позвонила второй раз, давя на кнопку чуть дольше. может, он забыл? может, его вообще нет дома? я уже начала надеяться на второй вариант. третий звонок был прощальным: я решила, что если сейчас никто не откроет, я с чистой совестью развернусь и уйду.
но не успела я сделать шаг назад, как дверь с тихим щелчком подалась.
ляхов стоял на пороге в одном белом полотенце, туго завязанном на бедрах. его волосы были влажными, с них на плечи падали мелкие капли, а на груди виднелись капли воды. он выглядел так, будто я вытащила его из душа в самый неподходящий момент.
— че долбишься? — буркнул он, даже не глядя на меня, скорее — сквозь меня.
— ну... — я с трудом отвела взгляд от его плеч. — ты сам сказал прийти. и лилия сергеевна... просила...
он протер лицо ладонями, словно пытаясь проснуться, и наконец сфокусировал на мне взгляд.
— а, точно. ну, проходи, раз пришла.
он распахнул дверь шире и, не дожидаясь, пока я переступлю порог, развернулся и ушел куда-то вглубь квартиры. я вошла в прихожую. уютом здесь даже не пахло: на тумбочке в хаотичном порядке валялись грязные кроссовки, рядом лежал шлем от мотоцикла, который явно видел лучшие времена. я сняла свою обувь и осталась стоять на пороге, чувствуя себя лишней в этом мужском хаосе.
через минуту он вышел, уже в серых домашних шортах, проходя мимо меня в гостиную.
— ну, проходи, че как столб встала? — бросил он через плечо.
мне очень хотелось язвительно заметить, что он не удосужился показать, куда именно проходить, но я промолчала, покорно сев на край видавшего виды дивана. ляхов с глухим стуком сбросил на журнальный столик учебники математики и русского языка, а сверху кинул две тетради и ручку.
— смотри, — сказал он, падая в кресло напротив. — вот это сделаешь — будешь свободна.
я опешила. от его наглости перехватило дыхание.
— в смысле? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает возмущение. — разве не я должна тебе объяснять материал? лилия сергеевна сказала, что мы должны заниматься, а не чтобы я делала за тебя домашку!
он даже не шелохнулся, лишь прищурился, глядя на меня холодным, оценивающим взглядом.
— у меня нет на это времени, полина. объяснения — это для тех, кому нужно что-то понять. мне нужно просто сдать долги.
— с чего это я должна просто так делать за тебя уроки? — я скрестила руки на груди, решив проявить хоть каплю характера.
он медленно подался вперед, опираясь локтями на колени. его лицо было слишком близко.
— ну... — он усмехнулся той самой дерзкой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — ты ведь не хочешь, чтобы вся школа узнала про твою «выходку» в первый учебный день? видео, конечно, удалено, но память у людей длинная.
он замолчал, давая мне время осознать глубину его шантажа. я смотрела на него и понимала: этот парень не просто играет по своим правилам. он переписал правила этой школы под себя, и я, кажется, только что добровольно зашла в его капкан.
— тебе никто не поверит, — выпалила я, чувствуя, как голос дрогнул. — это просто твои слова против моих.
гриша едва заметно усмехнулся, глядя на меня с такой снисходительной жалостью, что мне захотелось запустить в него учебником.
— а кому поверят, а? — он подался вперед, нарушая все границы личного пространства. — тебе? новенькой, которая даже не успела выучить имена всех учителей? поверь, мои слова — это правда, которую знают все. ты сама тогда полезла, сама меня поцеловала, сама всё сняла. свидетелей полно, полина. тебе же будет только хуже, если эта история обрастет новыми, еще более «красочными» подробностями.
я замолчала, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. он был прав, и от этого становилось только гаже. гриша заметил мое замешательство, легко пожал плечами, словно вопрос уже был исчерпан, и откинулся на спинку кресла.
— ну вот и правильно, — констатировал он, будто похвалил послушного ребенка. — я сейчас ухожу, так что будь паинькой, делай дело.
— как уходишь? — я вскочила с дивана. — в смысле «уходишь»? я пришла сюда по заданию учителя, а не чтобы сидеть в чужой квартире одна! а если я украду у тебя что-то? я для тебя по сути чужой человек, ты даже не знаешь, чего от меня ждать.
он на секунду замер, глядя на меня с каким-то странным интересом, а потом медленно встал. он взял с дивана свою черную футболку и натянул её через голову. ткань облегла широкие плечи, и он снова стал тем самым «королем трассы», от которого все девчонки в школе сходят с ума.
— не смеши, — он бросил на меня равнодушный взгляд. — ты же не настолько плохая девочка, чтобы еще и красть у своего одноклассника, верно? у тебя на лице написано, что ты слишком правильная, чтобы даже спереть лишнюю ручку.
он направился к выходу, но у двери остановился и обернулся через плечо. его глаза блеснули иронией.
— к слову, раз уж ты всё равно здесь застряла... если хочешь, можешь еще и прибраться тут. у меня тут небольшой хаос, а я не люблю бардак.
он хлопнул дверью прежде, чем я успела придумать хоть какое-то остроумное оскорбление.
я осталась стоять посреди его «берлоги». в квартире повисла звенящая тишина. я посмотрела на учебники, на валяющийся повсюду мусор, на его куртку, брошенную в углу...
— «будь паинькой», — передразнила я его, садясь обратно на диван и с силой открывая тетрадь.
в груди все еще клокотала обида, но где-то глубоко внутри, под слоем злости, я чувствовала странное, пугающее облегчение. он ушел. он оставил меня здесь одну, в своей квартире, доверив мне всё — от своих личных вещей до этого дурацкого шантажа. я взяла ручку и прикусила губу. прибраться? он что, серьезно решил, что я буду здесь хозяйничать?
я посмотрела на грязный стол и шлем, сиротливо лежащий в углу. что ж, гриша ляхов. раз ты так хочешь, чтобы я была «паинькой», ты очень сильно удивишься, когда вернешься. но сейчас у меня было другое задание: доказать, что я способна сделать эти уроки быстрее, чем он успеет доехать до своего следующего «места назначения».
я начала писать, старательно выводя буквы, чувствуя, как воздух в этой квартире пропитан его ароматом — резким, древесным и таким же опасным, как и он сам.
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки, и пишите свое мнение, оно для меня важно!!