Тень и солнце. Пока бьется сердце

Дом Арсланов встретил нас так же, как и всегда.

Огромный.

Роскошный.

Словно кричащий своими дорогими стенами о богатстве хозяев.

Но теперь...

Он казался пустым.

Потому что в нём больше не было...

Демира.

И почему-то именно сейчас этот особняк перестал казаться величественным.

Теперь он напоминал мне лишь красивую золотую клетку.

Без своего единственного настоящего хозяина.

Мы поднялись по знакомым ступеням.

Дверь, как и всегда, открыл Халук эфенди.

Но сегодня...

Даже его взгляд изменился.

В глазах не осталось привычного спокойствия.

Они стали пустыми.

Будто вместе с Демиром этот дом потерял часть своей души.

- Госпожи... - тихо произнёс он, слегка поклонившись. - Проходите.

Мы лишь молча кивнули и вошли внутрь.

Стоило переступить порог гостиной, как я невольно остановилась.

Передо мной открылась картина, которую я ожидала увидеть меньше всего.

Эркан бей сидел в своём любимом кожаном кресле.

Перед ним стояла почти пустая бутылка.

Его обычно идеально выглаженный костюм был мятым

Лицо покраснело.

Глаза были опухшими.

И...

Он плакал.

Нет.

Не просто плакал.

Он был совершенно пьян и сломлен.

Увидев нас, он с трудом поднял голову.

На его лице появилась странная, болезненная улыбка.

- Дочки... - хрипло произнёс он. - Ассаляму алейкум ва рахматуллахи ва баракятух...

Он неуклюже махнул рукой в сторону дивана.

- Проходите...

Проходите...

Мы с Гюзаль удивлённо переглянулись.

Я никогда...

Никогда не видела Эркана бея таким.

«Что на него нашло?..»

Или...

Может быть...

Только теперь он начал понимать, что потерял?

- Амина... доченька... - жалобно протянул он. - Прости меня... старого дурака.

Он закрыл лицо ладонью и тяжело вздохнул.

- Я сына потерял ...сына...сыночка

- И только сейчас понял, какую ошибку совершил... И по отношению к нему... и по отношению к тебе...

Его голос дрожал.

- Мой наследник...

- Мой орёл...

- Любимый сын... от любимой жены...

Я молча смотрела на него.

И вдруг в памяти всплыл рассказ Демира.

О том, как Эркан бей избил его мать.

О том, как она умерла.

«Это... так он любит?..»

В груди что-то болезненно сжалось.

Мне хотелось усмехнуться.

Сказать какую-нибудь колкость.

Спросить, где была эта любовь раньше.

Когда маленький Демир ждал отца.

Когда плакал.

Когда его воспитывали Ферхат
Когда рос без матери.

Когда боялся возвращаться домой.

Но...

Я промолчала.

Не потому что поверила.

Нет.

Просто у меня больше не было сил спорить.

Я лишь опустила взгляд, принимая самую покорную позу, на которую была способна.

Пусть...

Если ему так легче.

Гюзаль тоже стояла в полном замешательстве.

Она переводила взгляд то на отца, то на меня, явно не понимая, что происходит.

Кажется...

Таким она его тоже никогда не видела.

Я уже хотела хоть что-нибудь сказать, как в гостиной появилась Озлем ханым.

Она устало посмотрела сначала на мужа, потом на нас.

В её глазах читалось всё то же бесконечное горе.

- Девочки... - тихо произнесла она. - Уже пришли...

Она попыталась слабо улыбнуться.

- Проходите.

Мы снова оказались в комнате Демира.

В той самой комнате, где каждая вещь до сих пор напоминала о нём.

Казалось, стоит только открыть дверь...

И сейчас он лениво поднимет голову, усмехнётся и скажет:

- Акилсыз... чего без стука?

Но...

Комната встретила нас лишь тяжёлой тишиной.

Возле шкафа уже сидел Керем.

Перед ним лежали аккуратно сложенные вещи Демира.

Он медленно перебирал их, словно каждая футболка, каждая толстовка и каждая книга причиняли ему физическую боль.

Услышав, как мы вошли, он поднял голову.

На его лице появилась грустная, усталая улыбка.

- О... кызлар... пришли...

Он тяжело выдохнул.

- А я тут...

Его голос оборвался.

Наверное, он и сам не знал, как закончить эту фразу.

Разбираю вещи мёртвого друга...

Такие слова невозможно было произнести вслух.

- Привет, Керем... - тихо сказала Гюзаль.

Она подошла к старому комоду и осторожно открыла верхний ящик.

В этот момент в комнату заглянула Озлем ханым.

Она уже успела накинуть пальто.

- Девочки... начинайте пока сами.

Она виновато посмотрела на нас.

- Мне нужно ненадолго уехать по делам.

Максимум минут сорок.

Мы молча кивнули.

Она послала нам воздушный поцелуй, пытаясь улыбнуться.

Но улыбка получилась очень печальной.

Ещё раз посмотрев на комнату сына...

Она медленно закрыла за собой дверь.

И мы остались втроём.

Среди вещей человека...

Которого каждый из нас любил по-своему.

Я медленно открыла шкаф Демира.

Сердце неприятно сжалось.

На полках всё лежало так, будто он вот-вот вернётся домой.

Футболки.

Толстовки.

Аккуратно сложенные джинсы.

Его любимая чёрная куртка...

Я провела пальцами по ткани, но плакать уже не стала.

Наверное...

Слёз во мне больше не осталось.

Тишину нарушил голос Керема.

- Демир когда-то обещал подарить мне вот это...

Он держал в руках небольшую старую приставку «Денди».

На его лице появилась слабая улыбка.

- Говорил: «Закончишь универ - отдам. Это семейная реликвия».

Он тихо усмехнулся.

- Обманщик...

Гюзаль посмотрела на приставку и тоже невольно улыбнулась.

- Старая «Денди»...

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.

- Помню, лет в двенадцать Демир днями напролёт в неё играл.

- И мне почти никогда не давал...

- Падла такая...

Она покачала головой, продолжая улыбаться.

Керем тихо хмыкнул.

И впервые за долгое время в комнате прозвучал едва слышный смех.

Совсем короткий.

Совсем тихий.

Но настоящий.

А мне...

Мне вдруг стало странно.

Я ведь знала Демира всего несколько месяцев.

А они...

Они знали его годами.

Помнили маленького Демира.

Подростка Демира.

Все его привычки.

Все его глупости.

Все этапы его жизни.

А я...

Я успела узнать только того Демира, которого он сам позволил мне увидеть.

И почему-то именно сейчас я поняла...

Сколько ещё всего я так никогда и не узнаю о своём котожоре.

- Почему бы просто не купить такую же приставку, Кер? - тихо спросила Гюзаль.

Керем лишь фыркнул.

Покрутил старую «Денди» в руках и грустно усмехнулся.

- У Демира спро...

Он резко замолчал.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Такая тишина, которая говорила гораздо больше любых слов.

Мы ведь...

Уже никогда ничего у него не спросим.

Керем медленно опустил взгляд на приставку.

Пальцами осторожно провёл по потёртому корпусу.

- Он сказал...

Голос предательски дрогнул.

- «Закончишь университет - отдам её тебе».

Он горько улыбнулся.

- А я...

Как малолетний дурак...

Поверил.

«Закончишь университет - отдам...»

Керем тихо рассмеялся.

Но этот смех был страшнее любых слёз.

- Хэх...

Обманщик...

Он крепче прижал приставку к груди.

- Ты же обещал...

На этих словах его голос окончательно сорвался.

Он отвернулся к окну, чтобы никто не увидел, как по его щекам снова покатились слёзы.

А я стояла, крепко сжимая в руках белую толстовку Демира.

И вдруг поняла...

Сколько же обещаний он ещё не успел выполнить...

Мы продолжали молча разбирать вещи Демира.

Каждый был занят своим.

Каждый старался не смотреть друг другу в глаза.

Вдруг снизу послышался голос Эркана бея.

- Гюзаль!

Она вздохнула, поднялась с пола и посмотрела на нас.

- Сейчас вернусь...

Тихо сказала она и вышла из комнаты.

Почти сразу после этого у Керема зазвонил телефон.

Он взглянул на экран, тяжело выдохнул и виновато посмотрел на меня.

- Амина... я на минуту.

Я лишь молча кивнула.

Дверь закрылась.

И впервые...

Я осталась совсем одна.

Среди вещей Демира.

В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как за окном падает снег.

Я медленно продолжила складывать его одежду.

Аккуратно проводила ладонью по каждой вещи, словно боялась разрушить последние следы его присутствия.

И вдруг...

В кармане старой серой толстовки мои пальцы нащупали что-то твёрдое.

Я осторожно достала находку.

Небольшой музыкальный плеер.

Потёртый.

Со слегка поцарапанным корпусом.

Я невольно улыбнулась.

- Так вот что ты всё время носил с собой...

Сама я музыку почти никогда не слушала.

Да и времени на это обычно не находилось.

Но сейчас...

Мне до безумия захотелось услышать то, что слушал Демир.

Будто хотя бы так...

Я смогу ещё немного побыть рядом с ним.

Я осторожно подошла к столу.

Там всё ещё лежали его чёрные проводные наушники.

Я медленно взяла их в руки.

Подключила к плееру.

Закрыла глаза.

И нажала кнопку воспроизведения...

Песня была на турецком языке...

Но почему-то мне казалось, что каждое слово было написано именно о нас.

Я закрыла глаза и мысленно подпевала приятному голосу, звучавшему в наушниках.

«Senin ellerindeyim, düşlerindeyim, gülüşlerindeyim...»

«Я в твоих руках... в твоих снах... в твоих улыбках...»

Разве не там я и жила всё это время?

Во снах о нём.

В воспоминаниях о его улыбке.

В надежде снова почувствовать его руку в своей.

Песня продолжалась.

«Düşerdim yamaçlarından... Yine de kalkar severdim...»

«Я бы снова падал... и снова поднимался, чтобы любить тебя...»

Я невольно улыбнулась сквозь слёзы.

Да...

Если бы пришлось пережить всё заново...

Я бы снова встретила его.

Снова полюбила.

И снова отдала бы ему своё сердце.

Даже если бы знала, чем всё закончится.

Следующие слова будто пронзили меня насквозь.

«Beni kendinden kurtar...»

«Освободи меня от себя...»

Но как...

Как можно освободиться от человека, который стал частью твоей души?

Разве сердце умеет забывать?

Разве любовь исчезает только потому, что человека больше нет рядом?

Голос в наушниках стал ещё тише.

«Suçluyum...»

«Я виноват...»

Я резко открыла глаза.

Нет, Демир...

Это не ты виноват.

И не я.

Это просто испытание, которое Аллах предписал нам.

Последние слова песни заставили меня окончательно опустить голову.

«Canım sevgilim artık ölmeyelim...»

«Любимый... давай больше не будем умирать...»

И сразу после них...

«Boşluğun dibinde yalnızım...»

«Я один... на самом дне пустоты...»

Я крепче прижала к себе плеер.

И вдруг поняла...

Эта песня словно рассказывала нашу историю.

Историю двух людей...

Которые полюбили друг друга слишком поздно...

Не выдержав, я расплакалась, продолжая вслушиваться в каждое слово песни.

Казалось, будто сам Демир сейчас сидел рядом...

И говорил со мной через эту мелодию.

В этот момент дверь резко открылась.

- Чёрт, Амина!

Керем быстро подбежал ко мне и, увидев плеер в моих руках, тяжело выдохнул.

- Не слушай...

Он осторожно снял с моей головы один наушник.

- У Демира всегда были какие-то похоронные песни.

Он попытался криво усмехнуться.

- Что там опять...

Он задумался.

- Travis Scott?..

Или Ken Carson?..

Я лишь медленно покачала головой.

- Нет...

Мой голос едва слышался сквозь слёзы.

- Тут...

Совсем другое...

Я протянула ему плеер.

Керем посмотрел на экран.

Несколько секунд молчал.

А потом его лицо изменилось.

Он горько усмехнулся.

- Ах...

Он прикрыл глаза.

- Эта...

Он тихо выдохнул.

- Это была его любимая песня...

Он часто включал её ночью.

Говорил...

«Если когда-нибудь полюблю по-настоящему, эта песня будет про меня».

Керем опустил взгляд.

- Видимо...

Он оказался прав...