Тень и солнце. Пока бьется сердце

Мы разбирали вещи Демира почти до шести часов вечера.

К счастью, я сразу предупредила маму, что задержусь.

А потом...

Я случайно узнала то, от чего сердце снова болезненно сжалось.

Оказывается, вещи Демира собирались не просто раздать нуждающимся...

Их хотели сжечь.

Все.

Даже те, которые ещё можно было носить.

Представляете?

Все...

Будто человека никогда и не существовало.

Будто вместе с его одеждой, книгами и мелочами можно было сжечь память о нём.

Нет.

С этим я смириться не могла.

Я глубоко вдохнула, собирая всю свою решимость.

Потом молча взяла самый большой пакет, который только смогла найти.

И спокойно сказала:

- Без них я отсюда не уйду.

Я не позволю сжечь вещи Демира.

Пока жива - не позволю.

Тётя Озлем смотрела на меня с жалостью.

Керем и Гюзаль - с такой болью в глазах, что становилось тяжело дышать.

Но всё же...

Мне разрешили забрать вещи Демира.

Честно говоря...

Это был не один и даже не два пакета.

Их было пятнадцать.

Пятнадцать огромных пакетов.

Вся его жизнь словно поместилась в несколько чёрных мешков.

Я хотела забрать всё.

Что-то потом раздать тем, кому это действительно нужно.

А что-то...

Оставить себе.

На память.

Чтобы хоть что-то продолжало хранить его запах.

Его тепло.

Его присутствие.

Керем подошёл ко мне и, взяв сразу несколько тяжёлых пакетов, тихо сказал:

- Я отвезу тебя домой, Амина.

Он слабо улыбнулся.

- Тем более твоя мама просила меня заехать. Сказала, что хочет со мной поговорить.

Я уже хотела отказаться.

Но, взглянув на гору пакетов, поняла, что одна просто не смогу их донести.

Поэтому лишь молча кивнула.

Тётя Озлем тем временем завернула нам большой пакет с шоколадом и сладостями в дорогу.

Несмотря на собственную боль, она всё равно продолжала заботиться о других.

Попрощавшись с ней и крепко обняв Гюзаль, мы с Керемом в последний раз оглянулись на дом Арсланов.

Дом, в котором больше не звучал голос Демира.

После этого мы молча направились к машине.

Пока мы ехали, я продолжала молча смотреть на плеер, который тоже забрала с собой.

Он лежал у меня на коленях.

Я осторожно проводила пальцами по его потёртому корпусу, словно боялась случайно стереть последние следы Демира.

Тишину нарушил Керем.

- Амина... ты как?

Я не сразу ответила.

- Альхамдулиллях...

Он понимающе кивнул.

Несколько минут мы снова ехали молча.

Потом Керем неожиданно сказал:

- Я тут подумал...

Он крепче сжал руль.

- Откуда тогда вообще на той трассе взялась фура?

Я медленно перевела взгляд на окно.

- Ты ведь знаешь...

Тихо начала я.

- Демир участвовал в нелегальных гонках.

Я тяжело вздохнула.

- Там фуры, обычные машины... это, скорее, в порядке вещей.

Керем нахмурился.

- Нет...

Он покачал головой.

- Что-то не сходится.

Я вопросительно посмотрела на него.

- Слишком странно всё получилось...

Он на секунду замолчал.

- Будто кто-то заранее знал, где и когда он будет ехать...

- Не играй в детектива, Керем.

Я устало посмотрела в окно.

- Кому вообще могла понадобиться смерть Демира?

В моём голосе не было злости.

Только усталость.

И желание перестать искать ответы там, где их, возможно, уже никогда не будет.

Керем несколько секунд молчал.

Потом тяжело выдохнул.

- Да...

Наверное, ты права.

Он слабо усмехнулся.

- Похоже, я действительно перечитал детективов.

Он снова сосредоточился на дороге.

В машине воцарилась тишина.

Через несколько минут я тихо произнесла:

- И вообще...

Если всё произошло именно так...

Значит, так предписал Всевышний.

Я опустила взгляд на плеер, который всё ещё держала в руках.

- Нам, смертным, не стоит лезть туда, где уже всё известно одному Аллаху.

Керем ничего не ответил.

Лишь крепче сжал руль.

Но почему-то...

В его глазах всё ещё оставался тот самый вопрос, который он так и не смог отпустить.

Доехав до дома, Керем вдруг удивлённо нахмурился.

- Странно...

Он сбавил скорость.

- А что тут машина моего отца делает?

Я тоже посмотрела вперёд.

Возле нашего дома действительно стоял знакомый тёмный автомобиль.

Мне сразу стало любопытно.

Что родители Керема могли делать у нас дома?

Мы вышли из машины.

Конечно же, Керем, как обычно, взвалил на себя почти все пакеты.

Я только покачала головой.

- Ты точно человек?

Он слабо усмехнулся.

- Сегодня придётся.

Я подошла к двери и постучала.

Через несколько секунд её открыл папа.

К моему удивлению, настроение у него было намного лучше, чем утром.

Увидев нас, он широко улыбнулся.

- Проходите, дети!

Он перевёл взгляд на Керема.

- Как вы?

Потом уважительно кивнул.

- О, Керем бей.

- Ассаляму алейкум ва рахматуллахи ва баракятух.

- Ва алейкум ассалям ва рахматуллахи ва баракятух...

Растерянно ответил Керем.

Но уже через секунду его лицо изменилось.

Он посмотрел куда-то мне за спину.

Я тоже обернулась.

В гостиной...

Рядом с моей мамой...

Спокойно сидели его родители.

Керем замер.

- Что...

Он непонимающе посмотрел сначала на них, потом на моего отца.

- Что здесь происходит?

- Присаживайтесь, дети, - мягко сказала мама.

Мы с Керемом переглянулись.

Молча поставили пакеты у стены и послушно сели на диван.

В комнате повисла странная тишина.

Все взрослые почему-то смотрели друг на друга, будто не решались начать разговор.

Я почувствовала, как внутри снова зарождается тревога.

«Неужели... опять что-то случилось?..»

Папа тяжело вздохнул.

Мама осторожно сжала его ладонь.

Наконец отец Керема прочистил горло.

- Дети...

Он ненадолго замолчал.

- Есть кое-что, что мы должны вам рассказать.

Я нервно усмехнулась.

- Ну не томите уже...

Я устало потёрла переносицу.

- Мы и так весь день живём в каких-то потрясениях.

Честное слово...

Что ещё может случиться в нашей и без того насыщенной жизни?

В комнате снова стало тихо.

Настолько тихо, что было слышно, как тикают настенные часы.

Отец Керема медленно поднял на нас взгляд.

И совершенно спокойно произнёс:

- Вы...

Немного помолчав, он закончил:

- Двоюродные брат и сестра.

Мир будто остановился.

Я моргнула.

Раз.

Второй.

Потом медленно повернулась к Керему.

Он смотрел на родителей точно так же растерянно, как и я.

- Что?.. - одновременно сорвалось у нас.