Дом, полный ужасов

Солнце не взошло — его здесь просто не было. Серый, болезненный свет сочился сквозь тяжёлые готические витражи, окрашивая знакомые стены дома в неестественные, трупные оттенки. Джи-хо сидел на холодном полу в своей комнате, прижавшись спиной к кровати, и вглядывался в каждую тень. Вчерашняя ночь свернулась в его груди ледяным комом: голоса «родителей» из зала, их шипящие, масляные интонации, слова о том, что «двух людей» нужно «уничтожить» — сначала одного, потом другого. Он не видел их лиц, когда они это произносили, но представил их улыбки — те самые, что не касаются глаз. Теперь каждый скрип половицы казался шагом, каждое дуновение — дыханием монстра за спиной. Джи-хо знал одно: опасность реальна, она уже здесь, в этом доме-ловушке, и она выбрала цель. Но кого убьют первым? Его или Да-она?..

"2001-й год. 38, переулок Кымган, район Пусанджин, Пусан, Южная Корея".

Джи-хо спустился в гостиную дома. Конечно же, в пижаме.

Гостиная, как и два дня назад, была в готическом стиле. Но теперь появилось кое-что ещё - чёрный рояль, стоявший в левом углу недалеко от входа. Джи-хо долго смотрел на этот рояль и в нём проснулось желание поиграть. Хотя Джи-хо никогда не обучался игре на музыкальных предметах, ему захотелось коснуться клавиш этого чудного предмета.

Джи-хо медленно подошёл к роялю и сел за него. Он начал наигрывать какую-то мелодию. Кажется, это были "Пляски со смертью" Камиля Сен-Санса. Джи-хо когда-то давно, ещё в детстве до трагедии, видел, как один человек играет эту мелодию на рояли. Мелодия, льющаяся из клавиш Джи-хо, получалась грустной, даже тоскливой, что очень отражало нынешнее состояние парня. Впрочем, это и очевидно, учитывая название композиции и её содержимое.

Вдруг послышались шаги и в зал вошла нуна. В своем викторианском чёрном платье. В этот раз она выглядела даже вульгарнее, чем вчера и позавчера. Во взгляде было её снисхождение.

-Джи-хо? Ты что, решил поиграть в классику?- Снисходительным тоном обратилась к нему нуна, холодно удивившись игре "брата".

Джи-хо даже не посмотрел на неё. Но было заметно, как он недовольно дышит, как его брови сведены в переносице. Джи-хо продолжил играть, словно "нуны" здесь и не было. Но в игре появилось что-то ещё - что-то громкое, что-то провокационное.

-Джи-хо, я с тобой разговариваю,- холодно заметила "нуна".

Но Джи-хо продолжал наигрывать мелодию Сен-Санса, не обращая на "сестру" никакого внимания. Однако теперь он не просто играл с недовольством, он начал громко и остервенело ударять по клавишам, превращая игру больше в какофонию, чем в шедевр, как у автора.

"Нуна", с трудом сдерживая раздражение, кое-как прошипела:

-Перестань, Джи-хо. Ты портишь инструмент. Такая музыка недостойна нашего дома.

Наконец Джи-хо поднял на неё взгляд, полный ненависти. Затем он с грохотом закрыл крышку рояля и ушёл прочь из гостиной, без оглядки.

"Наверняка она тоже мечтает избавиться от нас",- пронеслось в голове у Джи-хо.- "Никому нельзя верить. Везде могут поджидать опасности"...

Джи-хо опустился на край кровати в своей детской, пытаясь унять дрожь. В груди всё ещё клокотал гнев, смешанный с тоскливым предчувствием. Он поднял голову и взглянул на старое зеркало, висевшее над комодом. Одинокий луч света, пробившийся сквозь щель в тяжелой шторе, упал прямо на него.

Но то, что он там увидел, заставило его застыть.

В отражении был не семнадцатилетний юноша, привыкший к своему изменившемуся облику. Там стоял он, семилетний Пэ Джи-хо, в той самой пижаме с динозаврами, которую носил в детстве. Его лицо было меньше, губы пухлее, а в глазах читалось неподдельное, детское изумление. Это было как будто… откат. Возвращение к истокам.

Джи-хо сглотнул, не веря своим глазам. Он прикоснулся к своему лицу; кожа была гладкой, нежной, без следов подростковых угрей. Неужели этот мир, этот искусственный готический дом, начал творить с ним ещё более странные вещи?

Впервые за всё время пребывания в этом странном месте, страх сменился тревогой за другого. Да-он. Если всё здесь подвержено искажениям, то что стало с братом?

Джи-хо не раздумывая вскочил и, не обращая внимания на детскую пижаму, выбежал из комнаты. Сердце колотилось от предчувствия, но странное, необъяснимое чувство успокаивало его: они не причинили вреда Да-ону. Ни "родители", ни "нуна".

-Хён! – позвал он брата, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, хотя он и был приглушен детской ещё не оформившейся грудью.

Он обошёл весь дом, заглядывая в каждую комнату. Гостиная, кухня, комнаты "родителей" и "нуны" – нигде не было и следа старшего брата. Его комната, обычно мрачная и заваленная книгами, сейчас выглядела неестественно пустой. Лишь пыль, осевшая на книжных шкафах, да тусклый свет, проникающий сквозь окна, свидетельствовали о том, что здесь кто-то жил.

Но Да-она нигде не было.

Джи-хо остановился посреди коридора, пытаясь разобраться в своих чувствах. Растерянность смешивалась с новой волной решимости. Если брата нет, значит, он где-то есть. И Джи-хо, несмотря на свой детский облик и растущий страх, должен его найти...

Коридор казался бесконечным, а его зеркала, казалось, наблюдали за каждым шагом Джи-хо. Он шел, ощущая, как возвращается в свое детство, в привычную, но теперь искаженную реальность. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, усиливая чувство одиночества. Он остановился перед старым, пыльным зеркалом, которое всегда стояло в конце коридора.

Джи-хо снова шагнул вперед, но на этот раз его нога прошла сквозь зеркало. Холод, словно от ледяной воды, обдал его, и мир вокруг завертелся, как калейдоскоп. Темнота сменилась призрачным светом, а затем он оказался в пустом, мрачном коридоре. Он был точной копией дома, но всё здесь было серым, застывшим, словно время остановилось не только для них, но и для всего этого места.

И тогда они появились.

Сначала один, потом еще один… Сотни. Мужчины, женщины, дети, старики. Все они были одеты в национальные корейские одежды, их фигуры были полупрозрачны, а на лицах застыла печать вековой скорби. Они смотрели на Джи-хо, и в их немых глазах была история. Это были призраки.

Джи-хо почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он оглядывался, пытаясь убежать, но движение было заторможенным, словно он увяз в вязкой смоле. Призраки не приближались, они просто стояли, окружая его, словно море печали.

-Кто... кто вы?- выговорил Джи-хо.

Один из призраков, дух старого мужчины, ответил ему:

-Мы - все те, кто жил здесь, мальчик.

-Вы..?- Не поверил Джи-хо.- Вы все здесь жили? Но... но как это? Я не понимаю.

Другой призрак, призрак женщины средних лет, с измождённым лицом, ответил ему:

-Много лет назад, ещё до появления этого дома, в этих местах стояла наша деревня. Она появилась в 1232-м году, когда ещё было государство Корё. Наша деревня жила, цвела, пережила века. Ровно 699-ть лет она стояла, впитывая в себя силу земли, силу людей. Много поколений выросло здесь, но также много и умерло здесь.

Джи-хо не мог поверить своим ушам. Он стоял между мирами, наблюдая за призраками тех, кто когда-то жил здесь.

-Но потом пришли они… – в голосе женщины звучала горечь. – Японские захватчики. Это было в 1931-м году. Они хотели всё разрушить, выгнать нас. Но мы были сильны духом. Мы отказались. И они… они не оставили ничего.

Джи-хо вспомнил кое-что - этот особняк был построен для госпожи Минамото как раз в 1931-м году!

-Они убили всех. И сожгли деревню дотла… – прошептал другой призрак, мужской голос, полный боли. – Они построили дом для какой-то знатной дамы, дом прямо над нашими могилами. И с тех пор… с тех пор этот дом стал ловушкой. Это место проклято.

Джи-хо вздрогнул, чувствуя, как ноги подкашиваются. Вот оно что! Этот дом – не просто дом. Это место, построенное на костях, на невосполнимой боли, на незаживающей ране истории. И все эти годы его семья были пленниками не просто одного мира, а целого пласта прошлого, полного страданий.

-У нас не было выбора, – прозвучал новый голос, спокойный, но наполненный глубокой тоской. – Мы остались здесь. Потому, что здесь замурованы наши тела. Мы не можем покинуть это место, пока этот особняк не будет разрушен.

Джи-хо, чувствуя дрожь по телу, взглянул обратно на зеркало:

-Я... я сожалею. Но... зло будет уничтожено.

-Поспеши,- сказал вновь кто-то.- Твой брат ещё жив, но его душа в клетке. Спаси его, пока не стало слишком поздно...

"Мать" толкнула резную дубовую дверь в кабинет "отца", ожидая увидеть мужа за столом, склонившимся над древними картами. Вместо этого в кресле у камина, лицом к ней сидел… мальчик. Нет, не мальчик — юноша в детской пижаме, с острым взглядом, закинув ногу на ногу. Свеча дрогнула в руке «матери», когда Джи-хо, не шевелясь, произнёс:

-Мама, наконец-то. Где тебя носит?

"Мать", не ожидая увидеть здесь "сына", поставила свечу на стол. В её голосе появилось холодное недовольство:

-Джи-хо, дорогой, что ты делаешь в кабинете отца? Почему без предупреждения...

-А мне нужно его предупреждать?- Вдруг перебил её Джи-хо.- Впрочем, я здесь не по этому. За эти дни у меня накопилось много вопросов, мамочка. Надеюсь, ты сможешь пролить свет на мои незнания?

"Мать" нахмурилась, было видно, что её тело напряглось. Джи-хо, словно не обращая внимания на это, заговорил:

-Итак, вопрос №1. Почему вы все ходите в этой одежде, словно носите траур по самим себе?

Молчание. "Мать" нервно вздохнула.

-Джи-хо, ты говоришь...

-Вопрос №2,- снова перебил её Джи-хо.- Почему вы все ведёте себя неестественно? К чему эти странные улыбки, как у старых кукол и скрытное поведение? Что скажешь?

-Это три вопроса,- заметила "мать", её руки задрожали, но не от холода.

Джи-хо ухмыльнулся:

-Ну что ж, переходим к самому главному. Вопрос №3. Знали ли вы с папой, когда покупали этот дом, о том, что он построен на кладбище? Насколько мне известно, раньше здесь жило много людей. Но их всех поубивали, а на их могилах построили этот дом. Я ничего не пропустил?

Кожа "матери" стала неестественно бледной, словно та чего-то испугалась. Но потом она ответила, взяв себя в руки:

-Джи-хо, мне не нравится твоё поведение. В нашем доме не приветствуются подобные вопросы. Когда твой отец вернётся, я ему обязательно расскажу о твоём вторжении в его кабинет. А сейчас - иди в свою комнату.

-Как скажешь,- с каким-то сарказмом сказал Джи-хо, поднимаясь с кресла и направляясь к выходу.

Но уже у двери он остановился и сказал, мельком бросив взгляд но мать:

-Но имей ввиду, тайное всегда становится явным...

2001-й год. 38, переулок Кымган, район Пусанджин, Пусан, Южная Корея(воспоминание Джи-хо).

Наступал вечер и 7-летнему Пэ Джи-хо уже нужно было спать. Однако мальчик был жутким непоседой, как и все дети в его возрасте. Поэтому он решил спрятаться в зале дома.

В зал кто-то вошёл. Джи-хо, тихо хихикая, притаился за старым диваном, но вдруг его кто-то схватил за шкирку:

-Ага! Попался!

Это был отец Джи-хо, мужчина средних лет. Он, как всегда, выбрал простой кашемировый свитер и брюки, на носу у него были очки. Господин Пэ в прошлом был профессором и являлся очень начитанным мужчиной.

-Папа, пусти меня!- Захохотал Джи-хо, когда отец принялся его щекотать. Господин Пэ засмеялся:

-Ну ты и негодник, сынок! Разве твоя мать не сказала тебе, что уже пора спать?

В этот момент в зал вошла госпожа Пэ, мать Джи-хо. Она выглядела усталой, но в то же время счастливой, когда видела свою семью.

-Что за шум?- Поинтересовалась госпожа Пэ, подойдя к мужу, который продолжал щекотать мальчика.

Господин Пэ, увидев жену, с хитрой улыбкой подтолкнул сына:

-Вот, жена, полюбуйся - сынок-то наш хитрый, оказывается! Прячется от нас!

Госпожа Пэ встала на корточки перед сыном, стараясь не волочить подол своего красного платья по полу:

-Сынок, уже 22:00 ночи. Почему ты ещё не спишь?

-Мама, я... я не хочу,- пробормотал, отведя взгляд, Джи-хо.

Госпожа Пэ погладила его нежно по волосам:

-Я знаю, милый. Но это важно. Дети должны ложиться спать вовремя. Завтра особенный день - мы едем в Парк аттракционов, помнишь?

-Помню,- вдруг глаза Джи-хо загорелись.

-Тогда иди скорее спать. Иначе завтра ты будешь как варёная курица, а это вредно для организма.

Джи-хо радостно припрыгнул и побежал на второй этаж, в свою комнату.

Госпожа Пэ с мужем переглянулись:

-У нас такие счастливые дети,- улыбнулась госпожа Пэ.

-Это точно. Будем надеяться, что они будут такими всегда,- кивнул господин Пэ.

Разумеется, никто из них не знал о страшной тайне происхождения их дома...

1232-й год. Деревня Сонхёль, провинция Кёнсандо, Корё(сон Джи-хо).

Наступила ночь и время сна. Джи-хо замер, когда реальность вокруг него дрогнула, поплыла, словно отражение в старой луже. Пол его комнаты исчез, сменившись утоптанной землёй, смешанной с соломой. В нос ударил густой запах соевого соуса, чеснока и свежевыловленной рыбы. Он стоял на краю оживлённого рынка.

Крики торговцев разрывали утренний воздух:

-Свежие лепёшки с юджа! Только из печи!

-Рыба из Восточного моря! Хозяйка, посмотри — глаза прозрачные, значит, свежая!

Вокруг сновали люди в грубых холщовых одеждах — чжомбэги — с заплатами на локтях. Женщины несли на головах корзины с хурмой и каштанами. Джи-хо опустил взгляд: его ноги утопали в грязи, перемешанной с угольной пылью. Деревянные лавки с навесами из циновок тянулись в обе стороны, а в центре площади стоял каменный идол тосан — грубо вырезанный дух-хранитель деревни, увенчанный пожухлыми венками из полыни.

-Поберегись! — крикнул мальчишка, толкая перед собой тележку с глиняными горшками.

Джи-хо отшатнулся, врезавшись в старика, который точил ножи на точильном круге. Старик не обратил на него внимания — он смотрел сквозь юношу, туда, где за рыночной площадью начиналась дорога, ведущая к сосновому лесу. Ветви деревьев там сплетались так плотно, что даже в полдень царил полумрак.

-«Сонхёль-ри…» — прошептал Джи-хо, прочитав вывеску на покосившемся столбе у входа в деревню. Иероглифы были древними, времён Корё: «Священная пещера» — из-за грота в скалах за деревней, где, по слухам, обитал дух-покровитель.

-Так вот как выглядела деревня...- Пришёл к выводу Джи-хо. Он понимал, что спустя много-много лет здесь и случится та самая трагедия, потянувшая за собой весь последующий ужас...

"2001-й год. 38, переулок Кымган, район Пусанджин, Пусан, Южная Корея".

Джи-хо резко проснулся. Он снова был в своей комнате, где он и заснул. Видение прошлого деревни вызвало у него странные ощущения. Он приподнялся на кровати, тяжело вздохнув. И вдруг...

Джи-хо почувствовал, как его кто-то гладит по голове. Он резко обернулся и увидел, что у кровати стоит его мама. Родная мама, не та, что в чёрном. Мать была в простом белом платье.

-Мама?- Удивился Джи-хо.

Мать кивнула, в её глазах была печаль:

-Ты уже очень близок к правде, Джи-хо. Но ты должен быть осторожен. Они не оставят тебя в покое.

-Кто? Ты... ты про других родителей и нуну?- Догадался Джи-хо.

Мать опустила взгляд:

-Я не могу сказать тебе точно. Всё, что тебе нужно, это быть бдительным. Опасности на каждом шагу. Но мы все в тебя верим.

Она обняла его:

-Ты справишься, Джи-хо.

Мать собралась уйти, но Джи-хо вдруг встал и дёрнул её за руку:

-Мама, подожди! Мы ещё сможем увидеться?

Та обернулась к нему и у неё на лице появилась полная материнской любви улыбка:

-Конечно, милый. Конечно.

И с этими словами мама опять растворилась, как и тогда....