Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Приют
Десять лет – это долгий срок, особенно когда каждый день пропитан молчаливым криком. Для Пэ Джи-хо эти десять лет превратились в нескончаемые серые холсты, на которых редкие вспышки воспоминаний о том роковом доме в Пусане были единственными яркими, но болезненными красками. Приют, куда его определил детектив Чон, стал для него не убежищем, а клеткой. Он научился быть невидимым, но при этом самым видимым – своей вечной угрюмостью, острым языком, готовым ранить любого, кто осмелится протянуть руку. Каждый раз, когда семейная пара с надеждой смотрела на него, он отшатывался, как от огня, видя в их глазах не желание дать дом, а угрозу. Угрозу тому хрупкому, искалеченному миру, в котором он жил, где единственным якорем была старая, выцветшая фотография брата и жуткий страх перед "ним". В приюте время текло иначе – медленно, тягуче, как кровь, запекшаяся на траве...
2011-й год. Приют "Busan's Hope Orphanage", улица Намподон, дом 15, район Чунгу, Пусан, Южная Корея.
Утро уже давно наступило, но Джи-хо сидел на кровати и скрестил ноги. Он смотрел в одну точку. Хотя ему уже было 17-ть, в глазах его была та же категоричность, что и десять лет назад. Джи-хо ни с кем не общался в приюте и каждый раз скандалил со всеми, кто к нему обращался.
В комнату заглянула госпожа Ли, воспитательница. Она больше всех беспокоилась за Джи-хо, ведь за все эти годы мальчик отказывался от усыновления и продолжал находиться в приюте. С ребятами он постоянно конфликтовал, иногда даже в столовую не ходил. При этом Джи-хо пускал настолько острые фразы, что никто, даже хулиганы, не осмеливались издеваться над ним.
-Доброе утро, Джи-хо,- сказала спокойным голосом воспитательница.
Джи-хо повернул медленно голову в её сторону, как-то отрешённо смотря на госпожу Ли:
-Добрым оно было, когда я жил в семье.
Госпожа Ли вздохнула:
-Джи-хо, я понимаю, что тебе тяжело. Потерять семью - это страшно. Но нельзя жить прошлым! Ты ещё молод, ты должен жить дальше!
Джи-хо усмехнулся:
-Вам легко говорить, госпожа Ли. Вы, в отличие от меня, не теряли своих родителей и братьев с сёстрами в детстве. Вы выросли, стали взрослым человеком. У вас, я полагаю, есть своя собственная семья. Счастливая. А я... Я больше никогда не буду счастливым. Это слово умерло для меня десять лет назад.
Госпожа Ли села рядом с ним:
-Послушай, мы ведь много раз водили тебя к психологу. Я надеялась, сеансы с господином Чхве пойдут тебе на пользу.
-Психолог...- презрительно повторил слово Джи-хо.- А чем он мне поможет? Господин Чхве разве может вернуть мне утраченное детство? Или он способен воскресить моих родителей и сестру? Одних утешений недостаточно. Тоже мне, помощь.
Он повернулся к воспитательнице:
-Вы ещё что-то хотели?
-Джи-хо, в столовой уже завтрак подают. Иди поешь, тебе надо питаться.
Джи-хо пожал плечами:
-Мне всё равно.
С этими словами он поднялся и пошёл в сторону кафетерия, оставляя госпожу Ли одну, с беспокойством смотря ему вслед...
2002-й год. Приют "Busan's Hope Orphanage", Пусан, Южная Корея(воспоминание Джи-хо).
Солнечный свет, пробивающийся сквозь пыльные окна приюта "Busan's Hope Orphanage", казался издевательством. Уже восемь лет, как утро вторглось в его жизнь, принося с собой лишь холод и чужие, равнодушные взгляды. Пэ Джи-хо, придя в кабинет директора и сев напротив его стола, чувствовал, как напряжение скручивает его изнутри. Ему было всего восемь, но его взгляд был старше, чем у многих взрослых.
Директор Ко, мужчина с усталыми глазами и вечно помятым галстуком, нервно перебирал бумаги на своем столе. Рядом с ним сидела пара – мужчина и женщина. Они выглядели хорошо одетыми, но в их глазах читалось что-то настороженное, как будто они старались разглядеть не ребёнка, а что-то иное, скрытое под его детской оболочкой.
Директор, дождавшись, когда Джи-хо сядет, заговорил, стараясь говорить как можно мягче:
-Джи-хо, сегодня к нам пришли люди, которые хотели бы познакомиться с тобой. Это господин и госпожа Чан. Они хотят предложить тебе новую семью.
Джи-хо не шелохнулся. Его взгляд, цепкий и немигающий, был прикован к узору на ковре. Он видел, как взгляд потенциальной матери скользнул по его худенькой фигуре, оценивая, как будто он был вещью на распродаже.
-Я вижу,- произнес он глухо, но в его голосе проскользнула стальная нотка, которая заставила директора вздрогнуть.
-Они очень хорошие люди, Джи-хо,– продолжил директор, пытаясь продолжить. – У них есть большая квартира, они смогут дать тебе всё, что тебе нужно. Образование, игрушки…
-Мне ничего не нужно,- отрезал Джи-хо.- Мне лишь нужно, чтобы мой брат вернулся.
Женщина рядом с директором попыталась улыбнуться, но это была скорее гримаса:
-Малыш, мы знаем, что тебе тяжело, но мы можем дать тебе новую жизнь...
Джи-хо засмеялся:
-Какая новая жизнь?- Он повернулся к директору.- Думаете, я не вижу эти фальшивые взгляды? Вот, ачжосси,- он указал на господина Чан.- Он думает о чём-то другом, но обо мне уж точно. А ачжумма,- указал Джи-хо уже на госпожу Чан недовольно.- Она осматривает меня, словно я - товар на базаре. И вы ещё хотите сказать, что они меня усыновят? Я буду ждать брата.
Директор Кан тяжело вздохнул. Он видел такое выражение лица у этого ребёнка слишком часто.
-Джи-хо, твоего брата ищут уже больше года. Полиция ничего не нашла. Понимаешь? Это дело, скорее всего, закроют. Ты не можешь вечно жить в ожидании.
-Я буду,- упрямо скрестил руки на груди Джи-хо.- Я буду ждать, пока хён не появится.
-Но, Джи-хо,– обратился к нему снова директор, чувствуя, как пот выступает на его лбу.- Ты не можешь оставаться здесь вечно! Ты должен двигаться дальше! У тебя есть шанс на новую семью!
-НЕТ!- Крикнул Джи-хо, так, что директор и супруги Чан вздрогнули.- Я не поеду с ними! Я уйду отсюда лишь тогда, когда мой брат вернётся. А пока… я буду ждать. И никто, слышите, НИКТО не заставит меня уйти!
Он вскочил со стула, в его маленьком теле чувствовалась выросшая сила. Обитатели приюта, прислушивавшиеся к любому шуму из кабинета директора, услышали, как захлопнулась дверь. Джи-хо, словно маленький, загнанный в угол зверь, бросился прочь, оставляя за собой лишь тишину и недоумение. Пара, ожидавшая усыновления, переглянулась. Их шанс на обретение ребёнка только что ускользнул, сметённый недетской решимостью и эхом необъяснимой трагедии...
2011-й год. Приют "Busan's Hope Orphanage", улица Намподон, дом 15, район Чунгу, Пусан, Южная Корея.
Дверь в кабинет господина Чхве, психолога, открылась и в проёме двери появился Джи-хо.
-Господин Чхве,- с каким-то сарказмом обратился к психологу Джи-хо, заходя внутрь.- Мне сказали, что вы хотите меня видеть!
Господин Чхве, мужчина средних лет, в простом деловом костюме и с очками на носу, взглянул на юношу:
-Да, Джи-хо. Проходи,- его глаза, обычно добрые, смотрели с тревогой на этого парня, перенёсшего в детстве нечто страшное.
Джи-хо сел напротив стола психолога, закинув ногу на ногу и собрав руки в замок:
-Вы чем-то обеспокоены?- Его взгляд изучал, как глаза директора бегают в тревоге и беспокойстве.
Господин Чхве снял очки:
-Разумеется, обеспокоен. Меня волнует твоё состояние, Джи-хо.
Помолчав, он сказал:
-Прошло уже десять лет, как ты попал в наш приют, но... твоя ситуация не меняется. Ты всё так же закрыт ото всех. Ты отказываешься от усыновления, хотя приходило много людей, которые хотели бы тебе дать новую семью. Ты всем подряд язвишь и никого не подпускаешь к себе. Об этом мы сегодня разговаривали с госпожой Ли.
-А, вот почему вы меня вызвали!- Догадался Джи-хо.- Госпожа Ли вам рассказала?
Психолог снова вздохнул:
-Джи-хо, я понимаю тебя. Я правда понимаю. Но...
-Ничего вы не понимаете,- отрезал Джи-хо.- Если бы понимали, то не звали бы меня всё время к себе. Думаете, мне приятно быть таким? У меня была такая счастливая жизнь, когда я был ребёнком! У меня были любящие родители, заботливые брат с сестрой и мы все жили в гармонии! А потом? Всё это рухнуло! Меня лишили моей семьи, закинули в эту клетку, начали обучать как зверька! Ещё и этих лицемеров очередями водили, надеясь, что кто-то из них меня усыновит! Просто признайтесь, что вам всем удобно от меня избавиться! Кому нужен сложный подросток?
Господин Чхве медленно положил очки на стол и на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с мыслями. Когда он снова открыл их, в его взгляде была не просто профессиональная тревога, а что-то более личное — усталость человека, который годами пытается достучаться до того, кто отчаялся.
-Джи-хо, я не стану врать и говорить, что понимаю твою боль полностью. Я не пережил того, что пережил ты. Но я видел сотни детей, которые теряли семьи, и каждый из них проходил свой путь. Твой путь — самый тяжёлый из тех, что я наблюдал, — сказал он тихо, но твёрдо.
Джи-хо усмехнулся и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди:
-И что вы предлагаете? Ещё один тест? Ещё один сеанс гипноза? Может, вы хотите, чтобы я нарисовал тот день? Тот момент, когда наш дом перестал быть домом? — Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Я помню всё. Каждую секунду. Как пахло в гостиной в то утро. Как мама смеялась за завтраком. Как сестра поправляла мне воротник рубашки перед школой. А потом… — Он запнулся. — Потом осталась только темнота. И голос брата. Я слышу его до сих пор.
Психолог подался вперёд:
-Что он тебе сказал, Джи-хо? Ты никогда не рассказывал подробно. Только общие фразы.
Джи-хо резко поднял глаза. В них мелькнуло что-то — не просто боль, а животный страх. Он сжал подлокотники стула так, что побелели костяшки.
-Он сказал: «Прячься». И больше я его не видел, — Голос юноши стал почти шёпотом. — Но я видел то, что его забрало. И оно не было человеком.
В кабинете повисла тишина. Господин Чхве замер, не зная, как реагировать. Он много раз слышал от детей фантастические истории — так психика защищается от невыносимой реальности. Но во взгляде Джи-хо сейчас не было ни капли фантазии. Там была убеждённость.
-Ты веришь, что это было сверхъестественное существо? — осторожно спросил психолог.
Джи-хо медленно поднялся, глядя на врача сверху вниз:
-Я не верю. Я знаю. И однажды я вернусь в тот дом и докажу это. Но не вам. И не госпоже Ли. Я сделаю это сам.
Он направился к двери, но остановился, не оборачиваясь:
-Спасибо за заботу, господин Чхве. Правда. Но некоторым ранам не нужен врач. Им нужно, чтобы их наконец увидели такими, какие они есть. Даже если это выглядит безумием.
Дверь закрылась. Психолог остался один, глядя на пустой стул и думая: «Безумие ли это? Или мальчик действительно видит то, чего не видим мы?»...
2001-й год. 38, переулок Кымган, район Пусанджин, Пусан, Южная Корея(воспоминание Джи-хо).
Солнечные лучи, ещё не жаркие, но уже настойчивые, пробивались сквозь легкие занавески на кухне. Воздух был наполнен ароматом жареного риса и чего-то сладкого – мама, как всегда по утрам по выходным, пекла свои фирменные оладьи. Этот запах был для Джи-хо синонимом дома, уюта и безмятежного счастья.
Джи-хо, маленький, с мокрыми от сна растрёпанными волосами, сидел на высоком стульчике у кухонного стола. Его крошечные ножки болтались в воздухе, не доставая до пола. Он держал в руке карандаш и старательно выводил на листе бумаги что-то неудобочитаемое, но очень важное для него.
-Ну что, художник? – раздался мягкий голос мамы. Она поставила перед ним тарелку с дымящимися оладьями, украшенными ягодами.- Готово твоё творение?
Джи-хо поднял глаза, смущенно улыбнулся и показал рисунок. На нем были изображены пять фигурок: две побольше, с улыбчивыми лицами, две среднего размера, тоже приветливые, и одна маленькая, совсем как он. Под ними Джи-хо вывел кривые буквы: «МОЯ СЕМЬЯ».
-Ух ты! – воскликнула мама, поднося рисунок к глазам. – Какая замечательная семья! А кто это у нас большой-большой?
-Это папа! – с гордостью заявил Джи-хо.
-А вот эта, стройная и красивая? – мама подмигнула.
-Это ты!
-А вот эти двое? – она указала на две пары средних ростом фигур.
-А это моя нуна, Мин-джи, и мой хён, Да-он!
Сестра Мин-джи, которой уже исполнилось двадцать четыре, ловко спустилась вниз по лестнице:
-Всем доброе утро. Моему младшему братишке особенно.
Она поцеловала Джи-хо в макушку, её длинные волосы щекотнули ему нос.
Двадцатичетырёхлетний брат Да-он, высокий и статный, вошёл следом, уже одетый в классические брюки и рубашку. Он принёс с собой газету и пачку сигарет, так что в воздухе смешался лёгкий запах свежей типографской краски и табака.
-Доброе утро, чемпион,– улыбнулся он, похлопав Джи-хо по голове.– Надеюсь, эти оладьи не такие вкусные, чтобы ты забыл про все мои секреты, которые я тебе расскажу сегодня.
-Да-он, не пугай ребёнка,– рассмеялась мама.– Ты же знаешь, он всё запомнит.
-А что, лучше вспоминать, чем забывать? – хмыкнул Да-он, сев за стол.
Отец тоже вскоре зашёл на кухню, уже одетый в строгий костюм. Он раньше всех успел пообедать:
-Родная, я побежал. Увидимся,- сказал он жене и, чмокнув её, а затем помахав рукой детям, удалился.
Завтрак был наполнен обыденными, но такими важными для маленького мальчика звуками: звоном тарелок, маминым тихим смехом, болтовнёй сестры и негромким, низким голосом брата. Джи-хо чувствовал полное, абсолютное счастье. Он не знал, что это утро станет последним для их семьи...
2011-й год. Приют "Busan's Hope Orphanage", улица Намподон, дом 15, район Чунгу, Пусан, Южная Корея.
Наступила ночь и все обитатели приюта легли спать. Однако Джи-хо не спалось. Он то и дело ворочался в кровати, вспоминая свои собственные слова психологу сегодня утром: "Однажды я вернусь в тот дом и докажу это". Они звучали в его голове раз за разом.
Джи-хо задумался - а может, не стоит ждать ещё год? Он, всё-таки, почти совершеннолетний! Да и сколько можно жить в этом противном приюте? Наверное, надо сбежать. Хотя... а если поймают? Вернут обратно? Тогда за ним точно закрепится репутация трудного подростка и хулигана! Но с другой стороны, что хорошего было за все эти годы?
"Нет, мне надо сбежать",- решил Джи-хо. Он приподнялся и подошёл к двери, открыв её тихонько и прислушиваясь, нет ли никого в кабинете. Потом вернулся к своей кровати, открыл тумбочку и собрал все свои вещи в свой рюкзак. Переоделся в худи, штаны, куртку, кеды и кепку. И ещё маску одел на всякий случай.
Подойдя к окну, Джи-хо открыл его и выглянул на улицу. Недалеко от окна была лестница. Вот это Джи-хо посчитал идеальным вариантом!
Спустившись вниз по лестнице, Джи-хо стал оглядываться. Как можно было бы обойти забор, но при этом остаться незамеченным для охраны? Понимая, что такое вряд ли возможно, Джи-хо решил перелезть через забор. Но сначала огляделся по сторонам, убедившись, что его никто не видел. С трудом, но Джи-хо перелез через забор.
Теперь, когда он сбежал из приюта, Джи-хо задумался - а куда теперь ему идти? Сбежать из приюта он сбежал, но что делать теперь? В полицию идти нельзя, иначе его снова вернут в детдом. Тогда что делать?
"Ладно. Надеюсь, придумаю",- решил про себя Джи-хо и направился вперёд, куда глаза глядят.
Ночной Пусан встретил его непривычной тишиной. Район Намподон, обычно оживлённый, сейчас казался вымершим. Лишь редкие фонари разливали жёлтые лужи света на мокрый после вечернего дождя асфальт. Джи-хо шёл, сунув руки в карманы куртки, и краем глаза поглядывал по сторонам. Он не знал точно, куда идёт, — просто ноги несли его в сторону старого центра, туда, где когда-то стоял их дом. Мысли путались: страх, что его схватят уже утром, злость на директора, тоска по прошлому — всё смешалось в голове.
Он переходил одну улицу за другой, почти не глядя на светофоры. В какой-то момент Джи-хо остановился на перекрёстке, оглядываясь назад, — не преследует ли его кто-то? Улица была пуста. Он выдохнул и шагнул на проезжую часть, не заметив, что свет уже переключился на зелёный для машин.
Ослепительный свет фар ударил в глаза. Резкий, нарастающий гул двигателя. Джи-хо дёрнулся, но ноги будто приросли к асфальту. Он услышал пронзительный визг тормозов, потом — глухой удар, от которого тело перестало ему подчиняться. Его отбросило на несколько метров, рюкзак слетел с плеч, и мир завертелся, разбиваясь на радужные искры. Последнее, что он увидел, — тёмное небо над головой, усыпанное звёздами, и чей-то силуэт, склонившийся над ним.
А затем — пустота. Глубокая, тёплая, без снов...
Комментарии