XI
Ночь опустилась на Топкапы, принеся с собой леденящую тишину, в которой прятались самые тёмные замыслы. В покоях новорождённого шехзаде Селима горела лишь одна тусклая лампада. Маленький принц мирно спал в своей золотой колыбели, не подозревая, что смерть уже протянула к нему свои холодные руки.
Тень бесшумно скользнула мимо спящей у дверей служанки. Нападавший - подкупленный Айше Султан слуга - медленно приблизился к колыбели. В его руке тускло блеснул шёлковый платок, пропитанный ядом, которым он собирался лишить младенца жизни. Он уже занёс руку над спящим Селимом...
- Ах ты, змея паршивая! Шайтан тебя побери!- раздался пронзительный, полный ярости шёпот из темноты.
Это был Сюмбюль Ага. Верный евнух Хюррем Султан, который после недавних гаремных бурь не спал ночами, лично обходя коридоры. Заметив приоткрытую дверь в покои шехзаде, он заподозрил неладное. Не теряя ни секунды, Сюмбюль схватил тяжёлый бронзовый подсвечник со стола и со всей силы обрушил его на голову нападавшего.
Злоумышленник с глухим стоном рухнул на мраморный пол. Младенец проснулся и громко заплакал.
- Стража! Бостанджи! Предательство!- закричал Сюмбюль Ага на весь дворец, прижимая перепуганного шехзаде Селима к своей груди и заслоняя его своим телом.
***
Утро в Топкапы началось с сурового суда. Султан Мехмед, бледный от гнева, сидел на троне в окружении Валиде Султан и испуганных визирей. Схваченный слуга под пытками быстро выдал имя своей заказчицы.
Айше привели под конвоем. На её лице не было прежней гордости - лишь безумный, смертельный страх. Она упала на колени, целуя подол кафтана султана и умоляя о пощаде ради их общего сына Сулеймана.
- Ты посягнула на жизнь моего сына, Айше!- голос Мехмеда гремел, заставляя стены дрожать,- Ты запятнала себя самым страшным грехом! Твоя кровь должна была пролиться на этом самом месте, но ради нашего шехзаде Сулеймана я дарую тебе жизнь.
Султан поднялся, его взгляд был ледяным:
- Отныне ты лишаешься всех титулов. Тебя высылают в Старый Дворец в Эдирне до конца твоих дней. Ты никогда больше не ступишь на землю Стамбула и никогда, слышишь, никогда больше не увидишь своего сына! Стража, уведите её!
Айше закричала, её истошный плач заполнил весь зал, когда стражники поволокли её к выходу. Она умоляла оставить ей сына, но приговор падишаха был окончательным.
***
Маленький шехзаде Сулейман остался один во дворце, напуганный и плачущий в своих опустевших покоях. Гарем замер: все гадали, какая судьба ждёт старшего наследника, оставшегося без материнской защиты. Враги Айше уже потирали руки, надеясь избавиться от мальчика.
В этот момент я вошла в покои Сулеймана.
Я медленно подошла к плачущему мальчику, опустилась перед ним на колени и ласково заглянула в его заплаканные глаза. В моём взгляде не было злости к сыну своей врагини - лишь глубокое материнское милосердие и мудрость. Я нежно стёрла слёзы с его щёк и обняла его.
- Не бойся, Баязид,- тихо и мягко сказала я.- Отныне ты под моей защитой. Я буду твоей матерью.
Султан Мехмед, наблюдавший за этой сценой у дверей, почувствовал, как его сердце наполняется бесконечной любовью и уважением к своей жене. Этот шаг был не просто жестом великого милосердия - это был гениальный политический ход.
Взяв Сулеймана под свою опеку, я лишила своих врагов возможности использовать мальчика в интригах. Теперь оба шехзаде - Селим и Сулейман - росли в одних покоях, воспитываясь как родные братья, любящие друг друга.
Я поднялась, держа Сулеймана за руку, и повела его к колыбели маленького Селима.
- Посмотри, Сулейман, это твой младший брат. Вы будете защищать друг друга, когда вырастете,- произнесла я с улыбкой.
В гареме Топкапы наконец воцарился долгожданный мир.
***
В роскошных покоях Валиде Хюррем Султан приятно потрескивал камин, бросая тёплые отсветы на изящную роспись стен и тяжёлые шёлковые портьеры. За высокими стрельчатыми окнами выл холодный зимний ветер, заметая снегом сады Топкапы, но здесь, в самом сердце власти, царил уединённый покой.
Хюррем сидела на диване, перебирая пальцами чётки из редкого чёрного янтаря. Рядом с ней, бережно держа в руках чашу с тёплым липовым отваром, сидела её любимая дочь, Михримах Султан. Они обсуждали последние бурные события, потрясшие гарем.
- До сих пор не могу прийти в себя от случившегося, Валиде,- тихо заговорила Михримах, качая головой. - Подумать только, Айше дошла до такого безумия... Покушаться на невинного младенца! Если бы не преданность и бдительность Сюмбюля-аги, мы бы сегодня оплакивали нашего маленького шехзаде Селима.
Хюррем медленно опустила чётки на колени. Её глаза, повидавшие немало дворцовых бурь, сузились.
- Ревность и страх делают из женщин чудовищ, Михримах,- ровным, глубоким голосом ответила Хюррем.- Айше поняла, что теряет всё, и её разум помутился. Мехмед поступил милосердно, сохранив ей жизнь ради Сулеймана. Ссылка в Эдирне - лучшее, на что она могла рассчитывать. Но меня удивляет другое... Меня удивляет Хюмашах.
Михримах слегка улыбнулась, сделав глоток из чаши:
- Вы о том, что она взяла под опеку Сулеймана? Весь гарем поражён её великодушием. Мальчик теперь называет её матерью, и они с Селимом растут в одной колыбели.
- Великодушие?- Хюррем Султан тонко и понимающе усмехнулась.- О нет, Михримах. Это не просто великодушие. Это чистый, гениальный расчёт. Хюмашах оказалась куда умнее и опаснее, чем мы думали. Взяв Сулеймана к себе, она совершила великий шаг. Во-первых, она навсегда привязала к себе сердце Мехмеда - он теперь видит в ней не просто жену, а святую покровительницу его детей. Во-вторых, она лишила сторонников Айше возможности сделать из Баязида оружие против её собственного сына. Теперь Сулейман полностью в её руках, под её воспитанием. Она вырастит его преданным защитником для своего Селима.
Михримах задумчиво посмотрела на огонь в камине:
- Вы правы, Валиде. В её жилах течёт кровь крымских ханов, она знает законы власти. Но разве это плохо? Наш повелитель счастлив, в гареме наконец воцарился мир.
Хюррем Султан вздохнула, и тень грусти легла на её царственное лицо. Она вспомнила визит Махидевран, её страшные проклятия и то, как тяжело Мехмед переживал казнь брата Мустафы.
- Мир в Топкапы - это лишь затишье перед новой грозой, доченька,- тихо произнесла Хюррем.- Мехмед улыбается, глядя на жену и детей, но его душа всё ещё кровоточит. Он падишах, но он человек. Мустафа... этот призрак всегда будет стоять между нами. А теперь, когда у нас подрастают двое шехзаде, мы должны быть бдительны как никогда.
Хюррем замолчала, её взгляд стал холодным и устремился куда-то сквозь стену.
- Моё сердце не на месте, Михримах. Вчера в гарем привезли новых рабынь из восточных провинций. Сюмбюль доложил, что всё спокойно, но моя интуиция... она никогда меня не подводила. Я чувствую, как в этих стенах начинает пахнуть чужой, зловещей силой. Сефевиды на востоке не дремлют. Шах Тахмасп спит и видит, как разрушить наше государство. Они не могут победить Мехмеда на поле боя, а значит, попытаются нанести удар в спину. Здесь, в гареме.
Михримах Султан напряглась, поставив чашу на столик:
- Вы думаете, среди новых девушек может быть шпион?
- Война ведётся не только мечами, Михримах,- твёрдо ответила Хюррем, сжав чётки.- Яд, шёпот, предательство - вот оружие персов. Мы должны проверить каждую новую хатун. Лично проследи за обучением этих рабынь. Сюмбюль должен докладывать о каждом их шаге. Если на наше гнездо снова замахнутся - мы должны отрубить эту руку до того, как она потянется к колыбели моих внуков.