X
Прошла зима и снова весна раскрасила сады Топкапы в яркие зелёные тона. Именно в один из таких тихих, светлых рассветов во дворце началось великое таинство.
Покои Крымской принцессы Хюмашах Султан наполнились тревожным шорохом шёлка, запахом благовоний и торопливыми шагами повитух. Время пришло.
***
Роды были долгими и изнурительными. Я, в чьих венах текла горячая кровь степных всадников, переносила боль с поразительным, почти пугающим достоинством. Я отказывалась кричать, лишь крепко сжимала простыни и впивалась пальцами в руки своей верной калфы Мелек, беззвучно шепча молитвы.
Хюррем Султан не отходила от постели. Она лично вытирала прохладной розовой водой мой лоб, подбадривая тихими, властными словами:
- Держись, моя принцесса. Твои предки смотрели в лицо смерти без страха. Сделай последний шаг. Приведи в этот мир нашего наследника.
За дверями покоев, в коридоре, сжав рукоять меча, мерил шагами мраморный пол султан Мехмед. Падишах огромной империи, перед которым трепетал мир, сейчас казался себе абсолютно бессильным. Он прислушивался к каждому шороху, моля Всевышнего лишь о том, чтобы его любимая и их дитя выжили.
На исходе двенадцатого часа, когда солнце наконец пробило утренний туман, комнату разорвал громкий, чистый и требовательный детский крик.
Старая акушерка бережно приняла младенца, быстро обмыла его и с восторженным, прерывистым вздохом повернулась ко мне, измученной, но тяжело дышащей и сияющей Валиде Султан:
- Шехзаде! Госпожа моя, у вас родился здоровый, крепкий шехзаде! Хвала Всевышнему!
***
Через несколько минут грохот пушек с мыса Сарайбурну сотряс стены Топкапы. Семь пушечных залпов разорвали осеннее небо Стамбула, возвещая народу о рождении нового принца династии Османов.
Этот грохот ворвался в покои главной наложницы. При первом же залпе она замерла, выронив из рук серебряный кубок. С каждым последующим ударом пушки её лицо становилось всё более мертвенно-бледным. Семь ударов. Не пять, которые давали при рождении девочки. Семь.
У Крымской принцессы родился сын.
Айше медленно опустилась на колени прямо посреди комнаты, закрыв лицо руками. Её худший кошмар обрел плоть. У её Сулеймана появился соперник - законный шехзаде царской крови, чьё рождение праздновала вся империя.
***
В покоях роженицы всё было убрано к приходу повелителя. Я, бледная, но невероятно красивая в своей материнской силе, полулежала на подушках из алого бархата. Рядом со мной, в золотой колыбели, украшенной крупными изумрудами и оберегами от сглаза, тихо посапывал новорожденный принц.
Султан Мехмед вошёл в покои. На его лице не было привычной суровости - только безграничная нежность. Он подошел к постели, опустился передо мной на колени и бережно поцеловал руки, пахнущие жасмином.
- Спасибо тебе, Хюмашах... Спасибо за это чудо,- прошептал он, заглядывая в мои уставшие, но счастливые глаза.
Затем султан поднялся и подошел к колыбели. Он бережно, словно величайшую драгоценность мира, взял сына на руки. Младенец был завернут в белоснежное шёлковое покрывало. По традиции, все присутствующие, включая Валиде Султан, склонили головы и затихли. Айше Султан пришлось прийти, она держалась достойно, как мать первого наследника.
Мехмед закрыл глаза и глубоко вздохнул, настраиваясь на священный обряд. Прижав крошечное ушко сына к своим губам. Когда священные тексты были произнесены, Мехмед трижды прошептал в правое ухо младенца имя, которое выбрал для него вместе со мной:
- Твоё имя - Селим.
- Твоё имя - Селим.
- Твоё имя - Селим.
Это имя - означающее «чистый, невредимый, безопасный» - должно было оберегать мальчика от всех бурь, которые неизбежно ждали его в будущем.
Султан бережно уложил шехзаде Селима обратно в колыбель и повернулся ко мне.
- Пусть его жизнь будет долгой и благословенной, Хасеки Хюмашах Султан,- торжественно произнес Мехмед, впервые официально назвав меня титулом Хасеки, подтверждая новое, высочайшее положение в империи.
Я слабо, но гордо улыбнулась. В этот весенний день, под звон пушек и молитвы султана, я окончательно утвердила свою власть во дворце Топкапы. Под моим покровительством рос новый лев династии Османов, и его имя уже начало менять ход истории.
***
Мои покои всё ещё благоухали тонкими ароматами лаванды и розовой воды, призванными успокоить молодую мать и подарить крепкий сон новорождённому шехзаде Селиму. После бурных празднований в гареме наконец наступили часы полуденного покоя.
Я отдыхала на диване, бережно поправляя шёлковое покрывало на золотой колыбели сына. Верная Мелек бесшумно вошла в покои и, склонившись, шепнула:
- Госпожа моя... Нас почтила своим визитом Михримах Султан.
Я мгновенно подобралась. Дочь великой Хюррем Султан, любимая сестра падишаха и самая влиятельная принцесса империи - Михримах - была женщиной, чьё расположение весило не меньше, чем благосклонность самой Валиде. Её уважали, её боялись, и её любви искали все без исключения.
Двери отворились, и в покои вошла Михримах Султан. В её облике сквозило то самое ослепительное величие «Солнца и Луны», которым её нарекли при рождении. На ней был роскошный кафтан цвета глубокого синего бархата, расшитый серебряными звёздами, а её длинные светлые волосы, убранные под изящную диадему с бриллиантами, мягко спадали на плечи. На лице принцессы играла тёплая, благородная улыбка.
Я сделала попытку подняться, чтобы поприветствовать золовку по всем правилам почтения, но Михримах быстрым и изящным жестом остановила её, присев на край дивана рядом.
- Не нужно, Хюмашах,- мягко произнесла Михримах, её голос звучал чисто и мелодично.- Ты совершила великое чудо, подарив моему брату-повелителю сына. Тебе сейчас нужны силы.
Михримах ласково взяла меня за руку. Я почувствовала тепло её ладони и искренность, которой так часто не хватало в холодных стенах Топкапы.
- Я пришла поздравить тебя лично от всего сердца,- продолжила Михримах, переводя взгляд на золотую колыбель.- Мехмед сияет от счастья. Я давно не видела его глаза такими тёплыми. Твоя любовь и этот ребёнок исцелили его душу после всех тяжёлых бурь, что ему пришлось пережить.
Султанша поднялась и медленно подошла к колыбели. Она заглянула внутрь, и её лицо мгновенно потеплело. Маленький шехзаде Селим сладко спал, зажав крошечные кулачки у самого личика.
- Селим...- тихо, почти шёпотом произнесла Михримах, пробуя имя племянника на вкус.- Сильное, благородное имя. Пусть Аллах дарует ему долгие годы, полные побед и мудрости. Он похож на своего отца, но в его чертах уже проступает гордость твоих степных предков.
Михримах повернулась к своей служанке, которая держала в руках бархатную подушечку. На ней лежал изысканный дар - драгоценная золотая брошь в виде солнца, в центре которой сиял чистейший, крупный бриллиант, а на тонких цепочках покачивались защитные амулеты от сглаза.
Своими руками Михримах бережно закрепила брошь на алом балдахине колыбели шехзаде.
- Пусть этот амулет оберегает твоего сына от любых злых помыслов,- сказала она, возвращаясь ко мне.- В этом дворце стены имеют уши, а тени - глаза. Ты должна быть осторожна, моя дорогая невестка. Родившийся шехзаде - это не только великая радость, но и великое бремя. Враги не простят тебе твоего счастья.
Я посмотрела на Михримах с глубоким уважением. Она знала, что сестра султана намекает на Айше и её скрытую ярость.
- Благодарю тебя, Михримах,- искренне ответила я,- я знаю, что путь впереди труден, но ради моего сына и ради любви повелителя я готова пройти сквозь любой огонь.
Михримах ласково улыбнулась и слегка сжала плечо молодой матери:
- Ты сильная женщина, Хюмашах. В тебе течёт королевская кровь, и ты умеешь держать удар. Помни: в лице моей матери, Валиде Султан, и в моём лице ты всегда найдёшь поддержку. Мы не позволим никому нарушить покой твоего сына. Расти своего львёнка в любви и покое.
С этими словами Михримах Султан ещё раз ласково взглянула на спящего младенца и величественной, но лёгкой походкой покинула покои.