V
Утро в гареме Топкапы началось не с привычного шёпота и утренних молитв, а со звенящей, напряжённой тишины. Свадебные торжества завершились, и теперь все - от юных наложниц до евнухов, затаив дыхание, ждали, как поведёт себя Айше Султан, главная фаворитка и мать старшего наследника, чьё место на вершине власти пошатнулось с прибытием Крымской принцессы.
Двери гарема распахнулись с глухим стуком. На пороге появилась Айше, и весь гарем безмолвно ахнул. На ней был кафтан из тяжелейшего византийского бархата глубокого ультрамаринового цвета, расшитый настоящим речным жемчугом. На её голове изящная, усыпанная сапфирами диадема, а волосы были завиты. На бледном лице не осталось и следа от пролитых ночью слёз - лишь безупречный румянец.
За ней следовали двое крепких евнухов, с трудом тащивших тяжёлый деревянный сундук, окованный узорчатым железом. Внутри него, тускло поблескивая в лучах утреннего солнца, лежали тысячи золотых венецианских дукатов - личные сбережения Айше Султан.
- Слушайте все!- звонкий, чистый голос преданного евнуха Кераза разнёсся по переходам,- наша госпожа, в честь здравия и долголетия своего сына, шехзаде Сулеймана, осыпает гарем своей милостью!
Звон золота, ударившегося о камень, подействовал на гарем как заклинание. Сотни монет покатились в разные стороны.
- Да продлит Аллах твои дни, Айше Султан!- послышались первые восторженные крики.
Айше бросала золото снова и снова. Золотой дождь летел в толпу наложниц, евнухов и поварих. Девушки, забыв о приличиях, бросались на колени, подбирая сияющие дукаты, благословляя имя фаворитки.
***
Солнечные лучи заливали просторный мощеный двор комплекса. В воздухе стоял густой, аппетитный аромат свежеиспеченного хлеба, чечевичного супа с мятой и пряностей. С раннего утра повара фонда трудились у огромных медных котлов, готовя еду для сотен нуждающихся жителей столицы.
Появление двух самых могущественных женщин империи вызвало благоговейный трепет. Стража - бостанджи - вежливо, но твердо расчищала дорогу, пока султанши медленно шли по двору.
Хюррем Султан выглядела безупречно в своем дорожном кафтане из плотного алого шелка. Я шла рядом с рыжеволосой султаншей. На мне было закрытое, благородное платье цвета весеннего неба, а мою голову покрывала тончайшая белая вуаль, расшитая серебром по краям.
Мы остановились у длинных деревянных столов столовой, где калфы и слуги раздавали горячую еду и теплые лепешки беднякам, женщинам с детьми и старцам.
- Посмотри на это, Хюмашах,- негромко, но веско произнесла Валиде Султан, обводя взглядом суетящийся двор,- быть женой султана - это не значит просто носить шелка, упиваться ревностью и плести интриги в четырех стенах гарема. Настоящая власть султанши простирается далеко за пределы Топкапы.
Я почтительно наклонила голову, внимательно слушая каждое слово свекрови.
- Утром одна глупая хатун решила раздать золото рабыням в гареме, думая, что так она купит себе величие,- продолжила султанша с едва заметной презрительной усмешкой,- но золото, брошенное под ноги слугам - это пыль, которая сотрется к вечеру. Настоящее величие женщины нашей династии строится здесь. Когда ты кормишь голодного, укрываешь сироту и лечишь больного, ты строишь невидимый, но нерушимый замок. Народ будет молиться за тебя, а их молитвы - это самый сильный щит для твоего мужа-султана и твоих будущих детей.
- Я понимаю вашу мудрость, Валиде,- тихо, но твердо ответила я,- в моих родных краях отец всегда учил меня: правитель силен лишь тогда, когда сыт его самый бедный подданный. Я счастлива видеть, что в Стамбуле это правило возведено в закон.
Хюррем Султан удовлетворенно кивнула. Ей нравился острый ум и благородство невестки - она видела в ней достойную преемницу, а не очередную смазливую фаворитку.
В этот весенний день, в окружении бедняков, сирот и аромата свежего хлеба, я сделала свой первый и самый важный шаг к сердцу не только султана, но и всей его огромной империи, доказав, что настоящая корона куëтся из милосердия и мудрости.
***
Вечерние тени мягко ложились на изящную резную мебель в моих покоях. После долгого дня, проведённого вместе с Валиде Султан в благотворительном фонде, здесь наконец воцарилась долгожданная прохлада и тишина.
Я сидела у зеркала, пока служанки аккуратно снимали с моей головы тяжёлую парчовую накидку и расчёсывали длинные, каштановые волосы, пахнущие степным ветром и жасмином.
- Госпожа моя,- тихо, но с явным беспокойством заговорила Мелек калфа,- моё сердце не на месте. Весь гарем до сих пор обсуждает утреннюю дерзость Айше Султан. Она осыпала рабынь золотом прямо у вас на глазах, чтобы возвысить себя и показать, что вы здесь чужая. Как мы поступим? Неужели мы оставим этот вызов без ответа? Позвольте мне... у нас тоже есть золото, присланное вашим отцом-ханом. Мы можем раздать вдвое больше! Мы заставим их забыть имя этой черкешенки!
Я поднялась и подошла к открытому окну, откуда доносился свежий бриз с Босфора.
- Ты спрашиваешь, как я поступлю?- я обернулась,- я не сделаю ничего.
Мелек удивлённо округлила глаза:
- Совсем ничего, госпожа? Но гарем решит, что вы испугались!
- Ошибаешься,- покачала головой я, - если я начну соревноваться с ней в щедрости, я опущусь на её уровень. Я стану всего лишь ещё одной наложницей, борющейся за власть в этих стенах. Но я не наложница, Мелек. Я - Крымская принцесса. Я - законная жена султана Мехмеда. Мой статус незыблем, и мне не нужно покупать любовь служанок, чтобы чувствовать себя госпожой.
Я сделала паузу, вспоминая слова Хюррем Султан, сказанные сегодня в благотворительном фонде.
- К тому же, пока она пыталась купить преданность нескольких рабынь, я сегодня стояла плечом к плечу с Хюррем Султан. Я кормила бедняков Стамбула. Моё имя сегодня шептали в молитвах те, у кого нет дома. Валиде показала мне, где куётся настоящая власть. И поверь мне, мудрая Валиде уже наказала Айше за её глупость. Мне донесли, что у неë чуть не забрали шехзаде, она на коленях умоляла Валиде. Её собственная гордость погубила её.
Мелек восторженно улыбнулась, наконец понимая глубокую мудрость своей госпожи.
- Моё молчание и моё спокойствие - вот мой ответ,- заключила я, возвращаясь к своему ложу,- пусть Айше бьётся в истерике в своих запертых покоях. А я буду завоёвывать этот мир умом, терпением и милосердием. Наша победа, Мелек, будет тихой, но окончательной.