You were my promise | KEONHO CORTIS

Пятница наступила с неотвратимостью надвигающегося шторма. Весь день Бора чувствовала себя так, словно шла по канату, натянутому между двумя небоскрёбами: один неверный шаг, одна уступка собственным чувствам — и она полетит вниз, в бездну, где карьера, приличия и здравый смысл перестанут существовать.

В офисе её компании царило оживление. Директор Пак лично заглянул к ней в обеденный перерыв, сияя как начищенный воротничок.

— Бора, ты наш ангел-хранитель! Юристы «Ан Групп» уже прислали первую часть транша. Сегодня на сороковом этаже будь на высоте. Юный господин Ан очень требователен, но, как видишь, справедливость у него в крови. Не подведи фирму!

«Требователен — не то слово» — мысленно отозвалась Бора, натянуто улыбаясь начальнику. Она знала, что Конхо требует не отчётов. Он требовал её. Всю, без остатка.

В 16:55 она уже выходила из лифта на сороковом этаже. В этот раз она намеренно отказалась от брюк, выбрав строгое, глухое платье-футляр тёмно-синего цвета с длинными рукавами. Никаких декольте, никаких разрезов. Волосы собраны в безупречную ракушку. Настоящая леди из высшего общества, пришедшая на деловую встречу. Она пыталась воссоздать ту ментальную дистанцию, которую он так легко разрушил в среду на подземной парковке.
Ровно в 17:00 Бора постучала в дубовую дверь.

— Войдите, — донёсся уже знакомый, глубокий баритон, от которого у неё внутри всё сладко сжалось.

Она толкнула дверь и вошла. Кабинет был залит багровыми лучами закатного солнца, уходящего за шпили сеульских высоток. Конхо сидел за своим огромным столом из чёрного дуба. На нём был безупречный серый костюм, верхняя пуговица рубашки застёгнута, галстук на месте. Перед ним лежал раскрытый ноутбук и стопка бумаг. Он выглядел как идеальный, холодный исполнительный директор. Никакого худи, никаких растрёпанных волос.

На секунду Бора даже почувствовала облегчение:
«Значит, он тоже решил вернуться в рамки делового этикета».

— Добрый вечер, молодой господин Ан, — Бора прошла к столу, плавно опустив на него свою кожаную папку. — Я подготовила детальный анализ рисков по второму этапу. Здесь все графики и сравнительные таблицы.

Конхо медленно поднял на неё глаза. Его полуприкрытый тёмный взгляд скользнул по её синему платью, задержался на её собранных волосах и вернулся к лицу. В его глазах не было деловой отстранённости. Там горел всё тот же сытый, торжествующий огонь хищника, который просто умел выжидать.

— Добрый вечер, госпожа Ким, — негромко произнес он, и на его губах появилась едва заметная, опасная усмешка. Он закрыл ноутбук одним плавным движением и отодвинул его в сторону. — Присаживайтесь. Нам предстоит долгий разговор.

Бора аккуратно села в кожаное кресло напротив него, расправив подол платья.
— Давайте начнём с первой страницы. Мы провели аудит...

— Бора-я, — тихо перебил её Конхо, и это мягкое, хрипловатое обращение мгновенно разрезало официальную атмосферу кабинета, как скальпель. — Ты действительно думала, что это синее платье и тугой пучок помогут тебе вернуть дистанцию?

Бора замерла, сжав пальцами край папки.
— Конхо, мы в офисе твоих родителей. Пожалуйста.

Юноша медленно поднялся со своего кресла. Его высокий рост и мощный разворот плеч мгновенно перекрыли багровый свет заката, падающий из окна. Он неторопливо обошёл стол. Звук его шагов казался Боре ударами метронома, отсчитывающего последние секунды её свободы.

Он подошел к ней сзади. Бора напряглась, чувствуя, как её спина покрывается мурашками. Она услышала тихий, едва уловимый щелчок. Обернувшись через плечо, она похолодела: Конхо стоял у входной двери, и его длинные пальцы только что повернули массивную защёлку замка.

«В следующий раз я запру эту дверь на ключ». Он выполнил своё обещание.

— Конхо! Это уже слишком! — Бора резко поднялась со своего места, разворачиваясь к нему. Её сердце колотилось в груди как сумасшедшее. — Открой дверь. Если кто-то из директоров или секретарей попытается войти...

— Никто не попытается, — лениво отозвался он, делая шаг к ней. Он вынул ключ из замочной скважины и небрежно опустил его в карман своих брюк. — Мой секретариат знает: когда я провожу стратегический аудит, меня нельзя беспокоить даже под страхом увольнения. Для всего мира мы сейчас изучаем таблицы рисков, Бора-я.

— Ты с ума сошёл... — прошептала она, отступая назад, пока её бедра не упёрлись в край его огромного рабочего стола. Пути к отступлению снова были отрезаны.

Конхо остановился в полушаге от неё. Теперь, когда на нём был строгий костюм, его доминантная сила ощущалась ещё сильнее, чем в среду на парковке. Это был контраст между его идеальной, аристократической внешностью и той дикой, первобытной собственнической энергией, которая от него исходила.

— Я сошёл с ума шесть лет назад, когда ты ушла, — тихо сказал он, наклоняясь к её лицу.

Его правая рука плавно поднялась, и его длинные пальцы аккуратно коснулись её причёски. Одним точным, уверенным движением он вынул шпильку, удерживающую её пучок. Тёмно-синяя ракушка тут же рассыпалась, и густые, мягкие волны её волос тяжёлым шёлком упали на её плечи. Конхо запустил пальцы в её волосы, слегка сжав их у корней — не больно, но так, чтобы она не могла отвернуться.

— Так гораздо лучше, — его голос упал до глубокого, бархатного шёпота. — Не прячься от меня за этими строгими образами. Я вижу тебя насквозь, Ким Бора. Каждую твою мысль. Каждый твой страх.

— Чего ты от меня хочешь, Конхо? — её голос дрожал, а дыхание стало частым и прерывистым. Она упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя, как под дорогой тканью пиджака бешено и мощно бьётся его собственное сердце. Он тоже волновался, несмотря на всю свою внешнюю ледяную уверенность. — Чтобы я признала, что ты победил? Хорошо, ты победил. Ты сильный, богатый, влиятельный. Ты загнал меня в угол. Что дальше?

Конхо посмотрел в её глаза, и в его тёмных зрачках отразились багровые блики заката. Выражение его лица смягчилось, уступая место той пугающей, концентрированной нежности, которую он берёг только для неё.

— Мне не нужна победа над тобой, глупая, — тихо, с глухой хрипотцой произнес он. Его свободная рука медленно опустилась на её талию, притягивая её ближе к себе, так, что между их телами не осталось ни миллиметра воздуха. — Мне нужна ты. Я хочу, чтобы ты перестала бежать. Перестала смотреть на цифры в паспорте и думать о том, что скажут другие. Я вырос ради тебя. Я построил эту чертову крепость вокруг нас, чтобы никто не мог коснуться тебя. Позволь мне просто быть твоим мужчиной.

От этих слов у Боры внутри словно прорвало плотину. Все её защиты, её взрослая броня, её страхи и сомнения — всё это сгорело в одно мгновение в пламени его безумной, абсолютной преданности. Никто и никогда не любил её так — до одержимости, до готовности переписать правила этого мира.

— Конхо... — слабо выдохнула она, и её пальцы сами собой скользнули вверх по его груди, обвивая его шею.

Юноша прерывисто вздохнул, словно этот её жест был тем самым разрешением, которого он ждал долгие шесть лет. Он наклонился, и его губы наконец накрыли её губы в глубоком, голодном и одновременно невероятно нежном поцелуе.

Это не было детской игрой. Это был поцелуй мужчины, который слишком долго голодал, который слишком долго держал себя в стальных тисках контроля. Конхо целовал её властно, забирая её дыхание, подчиняя её своей воле, но в то же время бережно, словно она была сделана из самого хрупкого хрусталя. Бора ответила ему — отчаянно, отдавая всю ту нежность и тоску, которые она сама в себе усыпляла эти годы. Внутри неё бушевал сладкий, удушающий пожар.

Кабинет конгломерата, багровый закат Сеула за огромным окном, запертая дверь — всё это перестало существовать. Существовали только они двое, объединённые этой запретной, пугающей и такой непреодолимой силой, которая вела их друг к другу сквозь года.

Когда Конхо неохотно отстранился, его дыхание было тяжелым и рваным. Он прижался своим лбом к её лбу, не выпуская её из своих крепких объятий. Его тёмные глаза блестели от торжества и глубокого, сытого счастья. На его губах играла та самая лёгкая, тёмная усмешка.

— Теперь ты веришь мне, Бора-я? — тихо спросил он, и его пальцы нежно огладили её влажную от поцелуя губу. — Ты больше никуда от меня не уйдёшь.

Бора посмотрела на него — на этого безумно красивого, сильного и опасного юношу, который только что забрал её сердце без остатка. Она слабо улыбнулась, пряча лицо на его широком плече.

— Похоже, у меня действительно нет выбора, молодой господин Ан, — тихо прошептала она.