глава 7
Года летели с пугающей скоростью, стирая детские черты и превращая вчерашних малышей в подростков. К девятнадцати годам Ким Бора превратилась в красивую, собранную, но смертельно уставшую девушку. Выпускной класс старшей школы напоминал бесконечный марафон на выживание.
Подготовка к Сунын — главному государственному экзамену, от которого зависело всё её будущее, — вытягивала из неё последние силы. Её учебный день теперь заканчивался далеко за полночь, а утро начиналось со вкуса крепкого растворимого кофе.
Ан Конхо тоже изменился. В свои девять лет он заметно вытянулся, растерял остатки младенческой пухлости, а его движения стали более уверенными и спокойными. Бурлящая энергия, которая раньше выливалась в крики и сломанные игрушки, теперь ушла в спорт и учёбу. Он стал одним из лучших учеников в классе, но его характер остался прежним — гордым, независимым и избирательным к людям. Для всех остальных он был закрытым и молчаливым мальчиком, но стоило Боре переступить порог дома, как его взгляд мгновенно теплел.
В один из холодных январских вечеров Бора буквально вползла в дом семьи Ан. За окном выла метель, а внутри её головы выли формулы по физике и даты из всемирной истории. Она сидела на диване в гостиной, бездумно уставившись в раскрытый блокнот, и чувствовала, что у неё нет сил даже для того, чтобы просто поднять руку и перевернуть страницу.
Конхо вошёл в гостиную тихо, почти бесшумно. В руках он держал кружку, от которой поднимался густой пар.
— Попей, — негромко сказал он, протягивая ей кружку.
Бора моргнула, возвращаясь в реальность, и посмотрела на мальчика. Девятилетний Конхо стоял перед ней в домашней футболке, серьёзно и внимательно вглядываясь в её лицо. В кружке оказался тёплый чай с мёдом и имбирем — именно такой, какой она всегда делала ему, когда он простужался.
— Ты сам сделал? — удивилась Бора, принимая напиток. Тёплая керамика приятно обожгла её замёрзшие пальцы.
— Сам. Я видел, как ты это делаешь, — Конхо сел на ковёр прямо у её ног, оперевшись спиной о диван. — У тебя лицо такое, будто ты сейчас упадёшь в обморок. Твоя мама дома вообще следит за тем, спишь ты или нет?
Бора сделала глоток, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, и слабо улыбнулась.
— Моя мама следит только за тем, сколько пробных тестов я сдала на высший балл, Конхо-я. В этом году у всех выпускников так. Это просто нужно пережить.
Конхо нахмурился. Он терпеть не мог, когда Бора говорила о своей усталости как о чём-то должном. Для него она всегда была центром вселенной, человеком, который заслуживал самого лучшего обращения, и видеть её такой истощённой было для мальчика настоящей пыткой.
— Это глупо, — резко бросил он, глядя на свои руки. — Зачем нужна учёба, которая убивает? Если ты заболеешь, эти твои баллы тебя не вылечат.
— Ну, таков мир взрослых, — Бора мягко опустила ладонь на его плечо, чувствуя, как под её пальцами перекатываются уже вполне крепкие мышцы. Мальчик стремительно рос.
— Приходится делать то, что должно, а не то, что хочется. Вот ты, например, сегодня сделал домашнее задание по английскому?
Конхо вздохнул, понимая, что она пытается перевести тему, но спорить не стал.
— Сделал. И по математике тоже. Всё на столе лежит, можешь даже не проверять.
— Верю на слово, — Бора откинула голову на спинку дивана и прикрыла глаза. Усталость навалилась с новой силой, баюкая её под мерный стук капель растаявшего снега по стеклу. — Ты стал таким самостоятельным, Конхо. Мне уже почти нечего делать здесь. Скоро ты совсем вырастешь, и няня тебе будет не нужна.
Конхо замер. Слова Боры отозвались внутри него глухим, тревожным ударом. Он резко повернулся к ней, его тёмные глаза заблестели от скрытого страха. Мысль о том, что Бора может исчезнуть из его жизни просто потому, что он «вырос», казалась ему самой страшной катастрофой.
— Ты никуда не уйдёшь, — твёрдо, без тени сомнения произнес девятилетний мальчик. — Мне всё равно, как это будет называться. Няня, друг, учитель — мне плевать. Ты останешься здесь.
Бора не ответила. Она уже погружалась в глубокий, тяжёлый сон, сморенная теплом комнаты и чаем. Кружка опасно накренилась в её руке, грозя выплеснуть остатки жидкости на ковёр.
Конхо среагировал мгновенно. Он аккуратно, стараясь не производить ни единого звука, забрал кружку из её пальцев и поставил её на журнальный столик. Затем он поднялся на ноги, достал из кресла тёплый флисовый плед и бережно накрыл им девушку, подтыкая края под её плечи, как она делала это для него сотни раз.
Бора что-то тихо пробормотала во сне, уютнее устраиваясь на подушках, но не проснулась.
Конхо присел рядом на корточки, разглядывая её лицо в полумраке гостиной. Сейчас, без своей привычной маски вечной бодрости, Бора казалась ему удивительно хрупкой. Он заметил тонкие морщинки усталости возле её глаз и бледные губы.
Девятилетний мальчик впервые отчётливо понял: Бора — не супергерой. Она не железная. Ей тоже бывает больно, страшно и одиноко. И сейчас именно он был тем единственным человеком, который мог подарить ей этот короткий покой.
Он протянул руку и очень осторожно, едва касаясь, поправил выбившуюся из её хвоста тёмную прядь волос, убирая её со лба.
— Спи, — тихо прошептал он, садясь обратно на ковёр рядом с диваном. — Я буду охранять твой сон.
Он не притронулся к своим игрушкам или планшету. Весь следующий час Ан Конхо просто сидел в тишине, листая книгу и чутко прислушиваясь к каждому вздоху спящей девушки, готовый прогнать любой кошмар, который посмеет её потревожить.
⸻
Спустя две недели Бора столкнулась с ещё одним испытанием. Её результаты очередного важного промежуточного тестирования оказались чуть ниже, чем ожидали её родители. Дома её встретил ледяной шквал упрёков. Мать долго говорила о том, что Бора отвлекается на «свою глупую подработку», что она тратит драгоценное время на чужого ребёнка вместо того, чтобы зубрить конспекты, и что эту работу пора бросать.
Бора ушла из дома, не проронив ни слезы, но внутри неё всё буквально выло от несправедливости. Работа на вилле семьи Ан давно перестала быть для неё просто способом заработать карманные деньги — это было её единственное убежище. Место, где её ценили за то, какая она есть, а не за цифры в экзаменационном листе.
Когда она пришла к Конхо, её глаза были слегка припухшими, а руки заметно дрожали, когда она пыталась расстегнуть замок на куртке.
Конхо сразу всё понял. Девятилетний мальчик обладал удивительной, почти мистической способностью считывать её настроение по малейшим деталям. Он не стал задавать лишних вопросов. Вместо этого он подошёл, молча забрал у неё из рук рюкзак и потянул её за собой на кухню.
На кухонном столе уже стояла тарелка с криво, но очень старательно нарезанными яблоками и дольками апельсина.
— Садись, — скомандовал Конхо, указывая на стул. — И ешь. Тебе нужны витамины.
Бора послушно села, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Она взяла дольку яблока, но так и не смогла поднести её к рту. Слезы, которые она так долго сдерживала перед родителями, хлынули из её глаз горячим потоком. Она закрыла лицо ладонями, плечи девушки судорожно затряслись.
Конхо замер на секунду. Он никогда не видел, чтобы Бора плакала так — навзрыд, отчаянно, растеряв всю свою взрослую стойкость.
Мальчик обошёл стол, подошёл к ней вплотную и, не задумываясь, обнял её за шею, прижимая её голову к своему плечу. Теперь он был уже достаточно высоким, чтобы это не выглядело нелепо. Его маленькие, но крепкие руки обхватили её защитным кольцом.
— Не плачь, — тихо, но с недетской силой в голосе сказал Конхо, поглаживая её по волосам. — Кто бы тебя ни обидел — они дураки. Они просто не знают, какая ты. Ты самая умная, самая лучшая. Пусть они все катятся к чёрту со своими экзаменами.
Бора уткнулась носом в его плечо, впитывая его простое, бесхитростное тепло. В этот момент роли окончательно поменялись. Не няня утешала плачущего ребёнка, а повзрослевший, сильный мальчик защищал свою названную старшую сестру, своего самого близкого человека от жестокости внешнего мира.
— Спасибо, Конхо-я... — сквозь слёзы прошептала она, крепко обнимая его в ответ. — Спасибо, что ты есть.
Конхо ничего не ответил, лишь крепче сжал свои объятия. В его девятилетней голове окончательно сформировалась одна единственная, нерушимая мысль: он сделает всё, чтобы стать сильнее. Он вырастет как можно быстрее, чтобы построить для них двоих мир, где никто и никогда больше не посмеет заставить Ким Бору плакать.