глава 6
Время бежало, не сбавляя оборотов. Листья на деревьях в саду семьи Ан сменялись сочной зеленью, затем красивым золотом, осыпались и снова уступали место пушистому зимнему снегу. Ким Бора перешла в старшую школу.
Нагрузка выросла втрое: синие круги под глазами от вечного недосыпа стали её постоянными спутниками, а стопки учебников в рюкзаке стали такими тяжёлыми, что плечи ныли каждый вечер.
Но её работа няней оставалась незыблемой частью жизни. Родители Конхо, видя, как их некогда неуправляемый сын превратился в аккуратного, собранного и послушного мальчика, подняли Боре оплату и относились к ней практически как к члену семьи.
В сентябре, когда Боре исполнилось
семнадцать, Ан Конхо пошёл в первый класс.
Для него это было грандиозным событием. В день перед первым школьным днём Бора застала его в комнате в полной «экипировке». Семилетний Конхо стоял перед зеркалом в строгой тёмно-синей школьной форме с отглаженными брючками, в белоснежной рубашке, а за его спиной красовался огромный, явно великоватый ему ортопедический рюкзак со светоотражателями.
— Ну как? — гордо спросил он, оборачиваясь к Боре и придерживая лямки рюкзака. — Я похож на взрослого мужчину?
Бора прикусила губу, чтобы не расплакаться от нахлынувшего умиления. Этот маленький упрямец, которому она ещё вчера вытирала испачканный в кетчупе нос и учила завязывать шнурки, сегодня уже первоклассник. Он заметно вытянулся, его детские пухлые щёки немного спали, но этот упрямый карий взгляд и непослушный чёрный вихор на макушке остались прежними.
— Очень похож, Конхо-я, — мягко сказала она, подходя ближе и поправляя ему воротничок рубашки. — Самый красивый первоклассник во всей школе. Будешь хорошо учиться?
— Конечно! — уверенно заявил он, выпятив грудь. — Я буду учиться лучше всех. Буду получать только высшие баллы, как и ты. А когда закончу, сразу пойду работать, чтобы забрать тебя из твоей школы. Ты ведь постоянно уставшая.
— Учёба в старшей школе — это просто этап, его нужно перетерпеть, — Бора слабо улыбнулась, садясь на край его кровати. — Скоро экзамены, корейский, математика... Иногда мне кажется, что моя голова просто взорвётся от количества формул.
Конхо внимательно посмотрел на её лицо. Его детские, но удивительно чуткие глаза заметили и бледность её кожи, и то, как подрагивали её пальцы от бесконечного кофе, которым она глушила усталость. Мальчик молча подошёл к ней, снял свой огромный рюкзак, аккуратно поставил его на пол и сел рядом.
— Бора-я, — тихо позвал он, протягивая руку и накрывая её ладонь своими тёплыми пальцами. — Если тебе будет очень тяжело, ты просто скажи мне. Я могу спрятать твои учебники. Или могу побить твоего учителя математики, если он тебя обижает.
Бора не выдержала и тихо, искренне рассмеялась, прижимая мальчика к себе.
— Спасибо, мой маленький защитник. Но учителя бить не надо, меня за это выгонят. Лучшее, что ты можешь сделать — это просто быть послушным и вовремя ложиться спать.
— Это легко, — буркнул он в её плечо, крепко обнимая её в ответ. — Для тебя — всё что угодно.
⸻
Школьные будни первоклассника Конхо оказались не такими уж и простыми. Как Бора и ожидала, его яркий, лидерский характер и нежелание подчиняться глупым, по его мнению, правилам сразу выделили его среди сверстников. Конхо учился отлично — у него была феноменальная память, — но вот поведение хромало. Он то и дело спорил с учителями, защищал слабых ребят и никого не боялся.
В один из октябрьских дней Боре пришлось прийти за ним прямо в школу — госпожа Ан позвонила и в панике сообщила, что Конхо подрался, а она сама никак не успевает уехать с министерской проверки.
Когда Бора вошла в кабинет классного руководителя, она увидела Конхо, сидящего на стуле в углу. Его школьная рубашка была расстёгнута, на коленке красовалась свежая царапина, а под левым глазом медленно наливался синяк. Но в его позе не было ни капли раскаяния — он сидел, скрестив руки на груди, и упрямо смотрел в окно.
Напротив сидел другой мальчик с плачущей мамой и строгая учительница.
— Здравствуйте, я Ким Бора, няня Ан Конхо, — вежливо поклонилась Бора, проходя в класс.
Учительница тяжело вздохнула:
— Госпожа Ким, хорошо, что вы пришли. Конхо устроил настоящую драку на перемене. Он толкнул Минсу, и тот ударился о парту. Конхо абсолютно неуправляем, он отказывается извиняться!
Бора не стала кричать или ругать мальчика. Она подошла к Конхо, опустилась перед ним на корточки и мягко взяла его за подбородок, заставляя посмотреть на себя.
— Конхо-я, посмотри на меня. Почему ты подрался? Ты ведь обещал мне, что не будешь распускать руки.
Конхо посмотрел в её тёмные глаза, и его упрямая маска на секунду дрогнула. В его взгляде мелькнула глубокая обида.
— Он... он отобрал у девочки из нашего класса её рисунок и порвал его, — тихо, сопением произнес Конхо. — А потом сказал, что она дура и плакса. Я сказал ему отдать, а он толкнул меня. Вот я и ударил. И не буду я извиняться! Он плохой!
Бора повернулась к учительнице и маме второго мальчика. Те смущённо замолчали, явно не ожидая такой подоплёки.
— Госпожа учительница, — спокойно и твёрдо произнесла Бора, поднимаясь на ноги. — Конхо поступил неправильно, применив силу, и мы обязательно поговорим с ним об этом дома. Но, как я вижу, конфликт начался не по его вине. Пожалуйста, разберитесь в ситуации справедливо. Конхо защищал одноклассницу.
Учительница замялась, понимая, что школьница-няня права. После недолгих разбирательств маму Минсу попросили выйти, а Конхо отпустили домой, сделав строгое предупреждение о недопустимости драк.
Когда они вышли за ворота школы, на улице уже зажигались первые фонари. Осень сыпала мелким, холодным дождём. Бора шла молча, ведя Конхо за руку. Мальчик шёл рядом, испуганно поглядывая на её строгое лицо. Он привык, что Бора всегда улыбается, и её молчание пугало его сильнее любого крика учителей.
— Бора-я... — тихо позвал он, крепче сжимая её пальцы. — Ты сердишься?
Бора остановилась под большим деревом, укрывавшим их от дождя, и повернулась к нему. Она вздохнула, достала из кармана пластырь (она теперь всегда носила их с собой ради него) и аккуратно наклеила его на его поцарапанную коленку.
— Я не сержусь на то, что ты заступился за девочку, Конхо. Ты поступил как настоящий мужчина, — мягко сказала она, глядя ему в глаза. — Но я ужасно испугалась, когда увидела твой синяк. Понимаешь? Физическая сила — это самый последний аргумент. Ты мог сильно пострадать. Пожалуйста, обещай мне, что в следующий раз ты сначала попробуешь решить всё словами. Или позовёшь учителя.
Конхо смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё переворачивается от её заботы. Она не ругала его за испорченную форму, не кричала, что он позорит родителей. Она просто боялась, что ему будет больно.
— Хорошо, — тихо пообещал он, шмыгнув носом. — Я обещаю. Я буду осторожнее. Чтобы ты больше не пугалась.
Они пошли дальше. Дождь барабанил по их зонту, создавая ощущение полной изоляции от всего остального мира. Конхо вдруг остановился, заставив и Бору остановиться.
— Бора-я, — он поднял на неё свои большие, серьёзные глаза. — Тот мальчик, Минсу... он сказал, что ты мне никто. Что ты просто служанка, которой мои родители платят деньги, и что скоро ты уйдёшь, потому что ты старая школьница.
Бора замерла. Эти слова укололи её саму, вернув то самое подростковое чувство уязвимости. Она ведь и правда была просто няней. Временным человеком в его жизни, как бы больно это ни звучало.
— Конхо-я... — начала было она, но мальчик резко перебил её, его голос задрожал от подступающих слёз и упрямства.
— Я не поверил ему! — выкрикнул семилетний Конхо, и его маленькие кулачки снова сжались. — Мне плевать на деньги. Даже если папа перестанет тебе платить, я сам найду способ. Ты не служанка. Ты... ты моя Бора. И я вырасту быстрее, вот увидишь! Я пойду в старшую школу, стану взрослым и женюсь на тебе, как и обещал. И тогда никто-никто в мире не посмеет сказать, что ты мне никто!
Бора смотрела на этого маленького первоклассника с разбитым лицом, который с такой яростью и преданностью защищал её перед всем миром, и почувствовала, как по её собственной щеке скатилась тёплая слеза, смешиваясь с каплями дождя.
Она быстро присела, крепко, изо всех сил прижимая его к себе, пряча своё лицо в его тёплом шарфе.
— Хорошо, Конхо-я... Хорошо, — прошептала она, с трудом сдерживая рыдания от нахлынувших чувств. — Спасибо тебе.
Она всё ещё считала это детской сказкой. Маленькой, наивной иллюзией ребёнка, который просто очень сильно привязался к своей няне. Она не знала, что для Конхо каждый её вздох, каждая улыбка и каждая слезинка становились смыслом жизни. И что это обещание, повторённое под осенним дождём, станет той самой осью, вокруг которой будет вращаться весь его повзрослевший мир.