глава 2
Дом семьи Ан оказался совсем не таким, каким Бора рисовала его в своём воображении по дороге в автобусе. Она ожидала увидеть холодное, строгое здание за глухим серым забором, где живут чопорные богатые люди.
Но эта двухэтажная вилла в тихом переулке выглядела... слишком спокойной. Слишком идеальной, словно картинка из журнала по дизайну интерьеров. Белоснежные чистые стены, аккуратно подстриженный зелёный сад перед крыльцом, из панорамных окон лился мягкий, тёплый свет. Всё это выглядело очень дорого, но в то же время как-то отстранённо.
Бора стояла у кованой калитки почти две минуты, не решаясь протянуть руку к звонку. Страх внезапно сковал горло. Зачем она вообще сюда пришла? Что она, пятнадцатилетняя девчонка, может дать этим людям?
— Ты же просто на встречу, — строго прошептала она сама себе, делая глубокий выдох через рот. — Просто разговор. Если не понравишься — уйдёшь. Ничего страшного.
Но пальцы всё равно предательски дрожали, когда она наконец потянулась и нажала на кнопку звонка. Нажатие отозвалось глубоким, приятным перебором колокольчиков внутри дома.
Щёлк.
Тяжёлая деревянная дверь открылась почти сразу. На пороге стояла женщина лет тридцати с небольшим. На ней были простые домашние брюки и уютный кардиган, а её лицо озаряла мягкая, располагающая к себе улыбка.
— Ким Бора? — мягко спросила она.
— Д-да... здравствуйте, — Бора тут же поспешно и низко поклонилась, едва не ударив себя рюкзаком по голове. — Спасибо, что пригласили.
— Проходи, пожалуйста, — женщина отступила в сторону, освобождая проход. — Не волнуйся так, мы не кусаемся.
— Хорошо... Спасибо.
Внутри дома пахло абсолютной чистотой, кондиционером для белья и чем-то очень сладким — возможно, яблочной выпечкой. Бора аккуратно разулась, поставив свои простые школьные туфли на мягкий коврик в прихожей, и прошла за хозяйкой в просторную гостиную.
— Присаживайся, — сказала женщина, указывая на большой кожаный диван. — Я Со Юн, мама Ан Конхо. А это мой муж, Минхо.
Из-за небольшого рабочего стола в углу поднялся мужчина в очках. У него был усталый, но очень добрый взгляд. Он приветливо кивнул Боре.
— Приятно познакомить... — Бора снова поклонилась, садясь на самый край огромного дивана.
Её руки лежали на коленях, сжатые в кулачки. Осанка была идеальной. Слишком идеальной, как на приёме у директора школы. Она вся сжалась, стараясь казаться как можно меньше и незаметнее.
— Ты очень нервничаешь, верно? — с мягкой усмешкой спросил мужчина, присаживаясь в кресло напротив.
— Немного... — честно призналась Бора, почувствовав, как краснеют кончики ушей. — Просто это мой первый раз. У меня нет профессионального опыта, но я очень хочу постараться.
— Это нормально, — улыбнулся господин Ан. — Опыт — дело наживное. Мы просто хотим поближе познакомиться с человеком, который будет проводить время с нашим сыном.
Госпожа Ан села рядом с мужем и вздохнула, её улыбка стала чуть более виноватой.
— Понимаешь, Бора... У нас очень активный ребёнок.
Бора вежливо кивнула.
— Я готова к этому.
— Нет, ты не понимаешь, — покачал головой ой отец. — Он очень активный.
— Иногда он вообще отказывается слушать, что ему говорят, — добавила мать.
— Понимаю, у детей в пять лет бывает кризис... — попыталась вставить свои знания из интернета Бора.
— Иногда он просто убегает на улице, если ему что-то не нравится.
— ...
— И иногда... ну, довольно часто, он ломает вещи. Просто от избытка эмоций.
Бора медленно подняла глаза на родителей, чувствуя, как её уверенность начинает немного таять.
— Это... происходит часто?
— Почти каждый день, — со вздохом, но абсолютно спокойно ответила госпожа Ан. — Предыдущая няня, взрослая женщина, уволилась через три дня. Сказала, что у неё поднимается давление от его криков.
— Понятно... — Бора сглотнула скопившуюся слюну. Внутри неё заворочался червячок сомнения. Может, ей действительно стоит уйти?
— Но он добрый, — поспешно добавил отец, словно испугавшись, что они перегнули палку и напугали девушку. — Правда. В нём нет злости. Просто его энергия... она слишком большая для его маленького тела. Ему тяжело с ней справляться.
— Я... я постараюсь справиться, — тихо, но твёрдо сказала Бора. Ей не хотелось отступать при первой же трудности. Синдром отличницы требовал довести дело до конца.
Женщина улыбнулась чуть шире, оценив её настрой.
— Нам как раз и нужен кто-то молодой, терпеливый и стойкий.
И именно в этот момент...
Сверху, со второго этажа, раздался оглушительный грохот, будто там перевернули целый шкаф. А следом за ним — пронзительный детский крик:
— Я НЕ ХОЧУ СПАТЬ! НЕ БУДУ!
— Конхо, прекрати немедленно, уже вечер! — донёсся сверху уставший голос, видимо, горничной или бабушки.
— Я НЕ УСТАЛ! УХОДИТЕ ВСЕ!
Послышался частый, громкий топот маленьких ножек. Звук приближался к лестнице с бешеной скоростью. Бора инстинктивно повернула голову в сторону коридора.
И через секунду по деревянным ступеням лестницы буквально скатился маленький ураган. Мальчик. Пять лет. Ростом чуть выше кухонного стола. Растрёпанные чёрные волосы торчали во все стороны, щёки горели пунцовым румянцем от злости, а в маленькой ручке он до побелевших пальцев сжимал тяжёлую железную игрушечную машинку ярко-красного цвета.
Он летел на полной скорости, собираясь проскочить мимо гостиной, но, заметив на диване незнакомого человека, резко затормозил. Его маленькие кроссовки со свистом чиркнули по паркету.
— ...А ты ещё кто такая? — враждебно спросил он, уставившись на Бору своими огромными, как плошки, тёмными глазами. В них не было страха, только чистый, чистокровный бунт.
Бора слегка наклонила голову набок, разглядывая этого маленького разбойника. Несмотря на его грозный вид, он казался ужасно забавным.
— Я Ким Бора.
— Не знаю такую, — буркнул он, шмыгнув носом.
— Я буду твоей новой няней.
Наступила секундная пауза. Мальчик переваривал информацию, а затем его брови сошлись на переносице в одну суровую линию.
— Няней? — он сердито топнул ногой. — Мне не нужна никакая няня! Я уже взрослый!
— Нужна, Конхо, — строго, но спокойно вмешалась мать. — Мы с папой много работаем.
— Нет!
— Да.
— Нет!!! — закричал он, топнув ещё раз.
Он резко развернулся, собираясь сбежать обратно наверх или спрятаться на кухне, но в слепой ярости не заметил собственную машинку, которую случайно выронил из рук секундой ранее. Нога Конхо наступила прямо на железную игрушку. Она покатилась.
— Ай! — вскрикнул мальчик, теряя равновесие. Его тело неумолимо заваливалось назад, затылком прямо на острый угол деревянной тумбы для обуви.
Родители даже не успели вскочить с мест.
Но Бора, чьё внимание весь день было напряжено до предела, среагировала мгновенно. Она рефлекторно сделала широкий шаг вперёд, практически упав на колени перед лестницей, и вытянула руки. Её ладони намертво вцепились в хрупкие плечи мальчика, а её собственное плечо приняло на себя основной удар его веса.
Конхо замер. Его голова остановилась буквально в паре сантиметров от опасного угла.
В гостиной воцарилась мёртвая тишина. Было слышно только, как тяжело и часто дышит Бора.
— Осторожно, — тихо, прямо ему в ухо сказала она, постепенно ослабляя хватку, но не отпуская совсем. — Так же и разбиться можно.
Конхо не шевелился. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё снизу вверх. Удивлённо. Так на неё ещё никто не смотрел.
— Ты... ты меня поймала, — прошептал он, растеряв всю свою спесь.
— Конечно, — Бора слабо улыбнулась, садясь прямо на пол рядом с ним. — А ты как думал?
— Почему? Прошлая тётя просто кричала, когда я падал. Она говорила, что я сам виноват.
— Потому что ты упал бы и ударился. Мне было бы больно на это смотреть.
Маленький Ан Конхо моргнул раз, другой. Его детский мозг явно пытался разгадать эту странную шестнадцатилетнюю девушку, которая не ругала его за крики и не читала нотации.
— Странная ты какая-то, — наконец выдал он, надув губы.
— Спасибо... наверное, — Бора не смогла сдержать лёгкого смешка.
Поняв, что опасность миновала, Конхо резко вырвался из её рук и сел на пол чуть поодаль, обиженно скрестив руки на груди и отвернувшись к стене.
— Всё равно я тебя не люблю. И играть с тобой не буду.
Бора не стала вставать. Она спокойно опустилась на корточки, оказавшись точно на уровне его глаз, и заглянула в его насупленное лицо.
— Я тебя тоже ещё не знаю, чтобы любить. Так что мы квиты.
Мальчик нахмурился ещё сильнее, его пухлые щёки стали похожи на два спелых томата.
— Тогда уходи. Домой иди.
— Не могу.
— Почему это?!
— Потому что я теперь здесь работаю. А я очень не люблю бросать дела на полпути.
Конхо молчал несколько секунд, переводя взгляд со своей красной машинки на Бору. Наконец, он тихо, едва слышно пробормотал:
— Это вообще несправедливо...
И окончательно отвернулся, разглядывая плинтус.
В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой. Не напряжённой, а какой-то... многообещающей.
Родители Конхо, сидевшие на диване всё это время, переглянулись. В глазах госпожи Ан читалось невероятное облегчение. Они одновременно очень тихо, скрывая это от сына, улыбнулись. Бора была первой, кого Конхо не заставил плакать или кричать в первые пять минут знакомства.
— Ну что, Ким Бора, — мягко нарушила тишину мать, поднимаясь с дивана. — Ты всё ещё хочешь попробовать поработать у нас? Мы понимаем, если ты откажешься.
Бора повернула голову и посмотрел на Конхо. Мальчик изо всех сил делал вид, что её не существует в этой вселенной. Он упорно игнорировал её присутствие, но его маленькие пальцы с такой силой сжимали поднятую с пола машинку, что они побелели. Он ждал её ответа. Ждал, уйдёт ли очередной «временный взрослый» из его жизни.
Бора поднялась на ноги, отряхнула школьную юбку и посмотрела прямо в глаза госпожи Ан.
— Да, — тихо, но абсолютно уверенно ответила она. — Я хочу попробовать.
И в этот самый момент, стоя в прихожей чужого красивого дома, пятнадцатилетняя Ким Бора ещё даже близко не знала...
Что именно этот маленький, колючий и упрямый мальчик с красной машинкой в руках спустя годы станет самой большой, самой важной и самой болезненной частью всей её будущей жизни.