Холдинг: пересечение любви

Оставшаяся часть рабочего дня превратилась в изощренное испытание на прочность. Хан Су Ган, разрырывающийся от глухой, неосознанной ревности, словно задался целью выжать из своего ассистента все силы. Его поручения сыпались одно за другим: поднять архивы за прошлый год, перепроверить трижды выверенные сметы, лично принести документы из юридического отдела на другом этаже. Он дергал Ха Ын по любому поводу, заставляя её на высоких шпильках без конца циркулировать между рабочими зонами. В его голосе звенел металл, а во взгляде, когда она входила, читалось тяжелое, давящее недовольство. Ха Ын держалась из последних сил, сохраняя внешнее хладнокровие, хотя мышцы ног уже горели от усталости.
Когда стрелка часов наконец пересекла отметку окончания рабочего дня, в офисе повисла звенящая тишина. Ха Ын медленно надела свое строгое пальто, аккуратно подхватила огромный, тяжелый букет алых роз и направилась к лифтовой зоне. Каждое движение давалось с трудом. Она нажала кнопку вызова, створки плавно разошлись, и девушка шагнула в зеркальную кабину. Но в самый последний момент, когда двери уже начали смыкаться, чья-то властная рука перехватила датчик.
Двери разъехались. На пороге стоял Хан Су Ган. Его пиджак был слегка расстегнут, а взгляд, устремленный на Ха Ын, зажатую в углу с охапкой роз, стал еще мрачнее. Директор демонстративно закатил глаза, шумно выдохнул и шагнул внутрь. Створки закрылись. В замкнутом пространстве лифта напряжение стало настолько осязаемым, что казалось, воздух можно резать ножом. Они ехали молча, глядя исключительно перед собой, но Ха Ын отчетливо слышала его тяжелое, прерывистое дыхание.

Выйдя из стеклянных дверей главного входа на залитую неоном улицу, Ха Ын сразу заметила припаркованный автомобиль Пак До Юна. Сам он стоял у капота, высматривая её в толпе. Ха Ын сделала глубокий вдох, мысленно возвращаясь к своему плану, и натянула на лицо сложную маску - смесь фальшивой покорности для мести и искренней теплоты, шедшей из глубин их трехлетнего прошлого.
Заметив её, До Юн мгновенно сорвался с места, подбежал и крепко прижал её к себе вместе с букетом.
- До Юн... мои ноги. Они просто ужасно болят, - тихо выдохнула она, слегка опершись на его плечо.
До Юн, который действительно дорожил Ха Ын, моментально изменился в лице. В его глазах отразилось неподдельное беспокойство. Он бережно подхватил её под локоть:
- Ты же моя хорошая... Совсем тебя этот тиран загонял. Давай, садись скорее в машину, поедем в кафе, тебе нужно отдохнуть.
Он открыл перед ней пассажирскую дверь, помогая устроиться на кожаном сиденье.
В нескольких метрах от них, за рулем своего представительского седана, за этой сценой наблюдал Су Ган. Сегодня он отказался от услуг личного водителя, желая остаться наедине со своими мыслями. Видеть, как Ха Ын принимает объятия другого, как покорно садится в его автомобиль - это было выше его сил. В груди разлилась обжигающая, глухая ярость. Шумно, с надрывом вздохнув, Су Ган резко выжал педаль газа. Мощный мотор взревел, и машина сорвалась с места, на огромной скорости вклиниваясь в вечерний поток Сеула.

Су Ган гнал автомобиль по ночной магистрали, не замечая знаков и мелькающих мимо вывесок. Внутри него бушевал хаос. «Почему я бегу? От чего?» - крутилось в голове. Скорость на спидометре стремительно росла, превышая все допустимые нормы.
Впереди показался затяжной поворот и выезжающий из-за перекрестка тяжелый многотонный грузовик. Су Ган слишком поздно среагировал на вспыхнувшие красные габаритные огни. Он резко, до упора нажал на педаль тормоза, но на такой колоссальной скорости тормозная система сработала с жестким скрежетом, колеса заблокировались, и тяжелую машину понесло юзом по влажному асфальту. Контроль над управлением был полностью утерян.
Время словно замедлилось. Раздался пронзительный, оглушающий визг резины. Су Ган успел лишь инстинктивно вскинуть руки перед лицом.

Удар.

Тяжелая передняя часть седана на всем ходу врезалась в бок грузовика. Металл со скрежетом сминался, лопались лобовые стекла, превращаясь в тысячи сверкающих осколков. Следом раздался оглушительный грохот тормозов других машин, пытавшихся уйти от цепной аварии. Сильный толчок, темнота и резкий запах гари. Все случилось слишком быстро, не оставив шанса исправить ошибку.
Спустя сорок пять минут тишину ночного шоссе разорвали сирены скорой помощи. Су Гана в бессознательном состоянии, с бледным лицом и следами крови на виске, экстренно доставили в центральный госпиталь. На операционном столе уже зажглись мощные белые лампы, и бригада хирургов начала экстренное вмешательство, борясь за его жизнь.

В это же самое время в небольшом уютном кафе на другом конце города царила совершенно иная атмосфера. На столе стояли любимые блюда Ха Ын, ароматные десерты и горячий чай. Ха Ын вела спокойную беседу с До Юном, аккуратно поддерживая его иллюзию того, что все вернулось на круги своя. Помня о своем плане возмездия, она мягко улыбалась, ловя на себе его влюбленный взгляд.
Вдруг До Юн стал серьезным. Он запустил руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда знакомую бархатную коробочку. Открыв её, он аккуратно взял изящное кольцо с бриллиантом, которое Ха Ын оставила на столе в день корпоратива.
- Я обещал, что верну его туда, где оно должно быть, - тихо сказал он, беря её прохладную ладонь и плавно возвращая кольцо на безымянный палец.
Ха Ын посмотрела на поблескивающий камень, и на её губах снова появилась улыбка - сложная, скрывающая под собой слишком много тайн.
Позже, когда они уже ехали в машине До Юна по направлению к её дому, тишину салона нарушил резкий звонок мобильного. На экране высветился номер её коллеги из отдела. Ха Ын удивленно приняла вызов:
- Алло?
- Кан Ха Ын?! Ты где сейчас? - голос коллеги дрожал от волнения и паники.
- Я еду домой. Что-то случилось? - Ха Ын невольно напряглась.
- Господин Хан попал в страшную аварию на шоссе! - выпалила сотрудница. - Его только что привезли в госпиталь Каннам, у него началась экстренная операция. Врачи говорят, травмы тяжелые, это затянется минимум на полтора-два часа, а может и дольше. Мы тут всем отделом решили скинуться, купить фрукты, поддержать его семью и поехать туда. Ты с нами?
Внутри Ха Ын всё похолодело. Перед глазами мгновенно вспыхнул образ Су Гана - злого, ревнивого, уходящего в лифт с тяжелым вздохом. Неужели это из-за их утренней ссоры и её ухода? Несмотря на всю его былую грубость и обиду за крики в офисе, сердце сжалось от острой тревоги.
- Да, конечно... Я переведу деньги прямо сейчас, - быстро ответила она и сбросила вызов. Повернувшись к жениху, она твердо произнесла: - До Юн, разворачивай машину. Нам нужно в госпиталь Каннам. Мой начальник в критическом состоянии после аварии.
До Юн недовольно нахмурился, в его взгляде мелькнула собственническая ревность:
- Ха Ын, зачем тебе туда? Там наверняка будут его родственники и куча врачей. Какое тебе дело до этого сухаря?
- До Юн, я его личный ассистент, это моя обязанность, - жестко отрезала она, не терпя возражений.
Видя её непреклонность, До Юн нехотя уступил, крутанул руль и направил автомобиль в сторону медицинского центра.
Белые коридоры
Госпиталь встретил их удушающим запахом антисептиков и мертвенно-белым светом люминесцентных ламп. Ха Ын быстрыми шагами прошла через главный холл, оставив До Юна ждать внизу, и поднялась на хирургический этаж.
Там, в конце длинного коридора, уже собрались несколько сотрудников из их отдела. Лица коллег были бледными, все тихо переговаривались, держа в руках пакеты с продуктами. Ха Ын подошла к ним, чувствуя, как внутри нарастает глухой, давящий страх.
Все вместе они двинулись по направлению к блоку интенсивной терапии. Над массивными двойными дверями операционной ярко горело красное табло: «Идет операция». За этими дверями прямо сейчас врачи пытались собрать по кусочкам жизнь человека, который еще несколько часов назад ледяным тоном требовал от Ха Ын идеального порядка, скрывая за своей злостью то, в чем так и не успел себе признаться.