7 глава: под прицелом чужих чувств
Стеклянные стены кабинета генерального директора, которые раньше казались Ха Ын символом абсолютной прозрачности и порядка, сейчас превратились в настоящую ловушку. Сквозь прозрачное стекло, прямо напротив её рабочего места, полыхало огромное, вызывающе алое пятно. Сотни роз, плотно прижатых друг к другу, заполонили всё пространство приемной, практически полностью перекрыв обзор. От этого зрелища воздух внутри кабинета, казалось, за секунду выгорел.
Хан Су Ган медленно перевел взгляд с букета на замершую перед ним Ха Ын. Его лицо, еще минуту назад выражавшее лишь холодную строгость начальника, теперь напоминало застывшую маску из камня. Челюсть мужчины упрямо сжалась, а в глазах полыхнуло опасное, почти дикое пламя, которое он уже не мог контролировать.
- Кан Ха Ын, - его голос прозвучал низко, с отчетливой хрипотой, от которой по спине пробежал мороз. - Личные вещи не надо вмешивать в работу. От кого это?
Ха Ын почувствовала, как внутри неё, несмотря на всю сложность ситуации, поднимается волна ответного упрямства. Она слишком долго терпела чужие приказы и унижения в прошлой компании, чтобы теперь позволять новому боссу диктовать условия в её личной жизни. Она выпрямила спину, её открытые плечи в элегантном черном платье слегка приподнялись от глубокого вдоха. Она посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.
- Вас это не касается, господин Хан. Это моя личная жизнь, - твердо и раздельно произнесла она.
Этот ответ стал последней каплей. Су Ган резко сделал шаг назад и опустился в свое кожаное кресло, но это не выглядело как капитуляция. Напротив, он словно занял позицию для атаки. Его ладони с силой легли на подлокотники.
- Раз уж его принесли в мой офис, я имею право знать всё, - ледяным, давящим тоном отрезал он, и его голос, сорвавшись на глухой рык, эхом разнесся по кабинету. - Этот букет не останется здесь до вечера. Я прикажу клинингу выбросить его. Прямо сейчас.
Ха Ын, вспыхнув от возмущения, сделала несколько стремительных шагов вперед, подходя вплотную к его массивному дубовому столу. За пределами кабинета, в открытом пространстве офиса, воцарилась гробовая тишина. Через стеклянные стены десятки сотрудников ошарашенно наблюдали за происходящим. Ссора руководства и новой ассистентки была настолько громкой, что резкие, вибрирующие от злости интонации Су Гана пробивались даже сквозь звукоизоляцию. Сплетница Сон Хи на своем месте буквально вросла в стул, боясь пошевелиться, но жадно впитывая каждую секунду этой драмы.
В тот самый момент, когда пальцы Ха Ын едва не коснулись края директорского стола, в её сумочке настойчиво зазвенел телефон. Звук стандартной мелодии в этой наэлектризованной тишине прозвучал как выстрел. Ха Ын судорожно вытащила мобильный.
На экране ярким неоном горело имя: «До Юн», а рядом с ним - аккуратное красное сердечко, которое она так и не успела переименовать или удалить после их расставания.
Су Ган, сидевший прямо напротив неё, мгновенно выхватил взглядом эту надпись. Его зрачки расширились. С глухим стуком он швырнул дорогую перьевую ручку, которую до этого сжимал в пальцах, прямо на полированный стол. Ручка покатилась, но мужчина уже не смотрел на неё. Он резко крутанулся в кресле, поворачиваясь спиной к Ха Ын и лицом к огромному панорамному окну.
Одной рукой Су Ган с силой зажал собственный лоб, зарываясь пальцами в безупречную укладку. Его плечи тяжело вздымались. Внутри него бушевал настоящий шторм из чистой, первобытной ярости, и самое страшное было в том, что он сам не понимал природу этого гнева. «Что со мной происходит? - стучало в его висках. - Почему меня так злит этот чертов курьер, эти цветы и это дурацкое имя на её экране? Неужели я... влюбился в неё? В свою ассистентку? Нет, бред. Успокойся, Су Ган. Это просто нарушение дисциплины». Но сердце, бешено стучавшее в груди, отказывалось верить в ложь про корпоративный регламент. Он утопал в этой резкой, собственнической ревности и впервые в жизни не знал, как с ней справиться.
- Мне нужно ответить, - тихо, но уверенно сказала Ха Ын, заметив его бурную реакцию.
Не дожидаясь разрешения, она круто развернулась и быстрыми шагами вышла из кабинета. Оказавшись в приемной, прямо перед своим рабочим столом и под прицелом десятков любопытных глаз коллег, она нажала на кнопку приема вызова и поднесла телефон к уху.
- Да? - её голос прозвучал немного натянуто.
- Моя же ты любимая! - на том конце провода раздался восторженный, полный облегчения голос До Юна. Он практически светился от счастья через динамик. - Я так и знал, я верил, что ты простишь меня, Ха Ын-а! Раз ты не отменила бронь в агентстве, значит, мы всё еще вместе. Давай ты отпросишься с работы, и сегодня же мы поедем выбирать тебе самое лучшее свадебное платье? Менеджер салона как раз ждет нас. Любимая, я так скучал.
Слова о платье на секунду вернули Ха Ын в реальность её тайного плана возмездия. Ей нужно было удерживать До Юна на крючке, заставляя верить, что она смирилась.
- До Юн, я не могу отпроситься, - спокойно, стараясь говорить мягче, ответила она, поглядывая на стекло кабинета босса. - Тут очень жесткий график, ты же знаешь. Завтра выходной, вот тогда и пойдем.
- Хорошо, любимая, как скажешь! - покладисто согласился парень, окрыленный её ответом. - Тогда я сегодня заеду за тобой сразу после работы, заберу тебя, и мы посидим, покушаем в нашей любимой кафешке, идет?
- Хорошо.
- Кстати... - До Юн замялся, в его голосе послышалась гордость. - Как мои цветы? Понравились?
Ха Ын перевела взгляд на огромный алый букет роз. В этот момент, несмотря на всю её обиду, злость и план мести, внутри неё что-то дрогнуло. Любовь к До Юну, которую она бережно выстраивала целых три года, не могла полностью испариться за несколько дней. Воспоминания о теплых моментах прошлого нахлынули легкой волной, и Ха Ын невольно, совершенно искренне улыбнулась.
- Да, До Юн... Спасибо, - нежно ответила она.
Её тонкие, изящные пальцы медленно опустились на бархатистые лепестки ближайшего цветка, аккуратно дотрагиваясь до них. Она стояла посреди офиса, залитая мягким светом, и эта искренняя, теплая улыбка делала её невероятно красивой.
В этот самый момент Су Ган, который не выдержал и снова повернулся к стеклу, наблюдал за этой сценой. Вид того, как его ассистентка нежно гладит цветы от другого мужчины и улыбается в трубку, окончательно лишил его покоя. Он вскочил с кресла и принялся мерить кабинет быстрыми, тяжелыми шагами, ходя туда-сюда от стены к стене, словно раненый хищник в клетке.
«Почему я так реагирую на это?! Что со мной вообще происходит?! - мысленно кричал он сам на себя, сжимая кулаки до белизны в костяшках. - Она просто сотрудница. Обычная девчонка с кучей проблем. Успокойся, Су Ган. Спокойствие. Дыши ровно», - шептал он себе под нос, судорожно хватая ртом воздух.
Он подошел к столу, схватил уже остывшую чашку с крепким черным эспрессо и в несколько глотков осушил её до дна. Горький, обжигающий вкус кофе и привычка к железному самоконтролю наконец помогли ему немного прийти в себя. Су Ган глубоко вздохнул, насильно загоняя бушующие эмоции в самый дальний угол души. Сев за стол, он резко придвинул к себе кипу юридических документов и заставил себя впиться взглядом в сухие строчки цифр, хотя перед глазами всё еще стоял нежный силуэт Ха Ын.
А за стеклом, в приемной, атмосфера полностью изменилась. Ха Ын, довольная тем, что ей удалось и сохранить лицо перед До Юном для своего плана, и немного поддаться старым чувствам, плавно опустилась в свое рабочее кресло. Вся злость на босса куда-то улетучилась, уступив место легкому, приподнятому настроению.
Она достала телефон, навела камеру на роскошные, усыпанные каплями воды розы и сделала несколько снимков, широко и открыто улыбаясь своему отражению в экране. Сплетни коллег и ледяной взгляд директора из-за стекла больше её не пугали - игра становилась по-настоящему захватывающей.