Вишневый дым | Данила Горилла

«Там, за белой дверью, решалась её судьба.
А он стоял в коридоре и молился всем богам,
в которых никогда не верил».

Скорая помощь встретила их у ворот больницы. Данила выскочил из машины, даже не заглушив двигатель, и побежал к задней двери, где Кира и Кая держали Нику. Снег всё ещё падал, и холодный ветер хлестал по лицу, но он ничего не чувствовал. Он видел только её - неподвижную, бледную, с разбитым лицом и кровью, которая запеклась на снегу, пропитала её шарф и куртку, разодранную в клочья. Он чувствовал её кровь на своих руках, чувствовал, как её тело, лёгкое и холодное, лежит на его руках, и внутри него всё разрывалось от боли.

- Помогите! - кричал он. - Пожалуйста, помогите!

Медсёстры уже бежали к ним с носилками. Они быстро и профессионально подхватили Нику, положили на носилки и покатили к приёмному покою. Данила хотел бежать за ними, но его остановила медсестра - пожилая женщина с усталыми глазами и строгим голосом.

- Вы не можете туда, - сказала она. - Ждите здесь.

- Я её парень! - закричал он. - Я должен быть с ней!

- Вы не можете туда, - повторила она твёрдо. - Ждите здесь.

Она ушла, оставляя его стоять в коридоре, чувствуя, как его сердце разрывается от боли. Он смотрел на закрывшуюся дверь, и внутри него всё сжималось. Он не мог дышать. Он не мог думать. Он просто стоял и смотрел, и в этот момент время остановилось. Он закрыл глаза - и перенесся в тот день, когда он впервые увидел её.

Он шёл по заснеженной улице Мурманска. Вечер, холодный ветер, но ему было тепло - он был с Саней Парадеевым, они возвращались из ларька, купили сигарет и просто шли, никуда не торопясь.

- Ты слышал, что сказал Влад? - спросил Саня, усмехаясь. - Он сказал, что его девушка расстались с ним и в Москву уехала. И он теперь сам не свой.

- Влад всегда сам не свой, - ответил Данила, не поворачивая головы. - Он всегда молчит.

- Да, но сейчас он даже молчит как-то громче, - усмехнулся Саня.

Данила усмехнулся и хотел что-то ответить, но в этот момент он заметил их. Две девушки стояли у стены старого дома. Нет, не стояли - они были окружены тремя мужиками. Пьяными, злыми, готовыми к чему-то плохому. Одна из них, высокая и худая, с тёмными волосами, которые выбивались из-под шапки, не кричала и не плакала. Она просто стояла и смотрела. Она была испугана, но она не отступала. Она смотрела на них и держала руку вперёд, защищая подругу.

- Саня, - сказал Данила, и голос его стал жёстким. - Видишь?

- Вижу, - ответил Саша, и они пошли вперёд.

Подойдя ближе, Данила услышал её голос - ровный, с нажимом:

- Проходите. Мы не знакомимся.

- Ой, какая смелая! - усмехнулся один из мужиков.

Данила шагнул в свет фонаря и сказал:

- Эй. Руки убрали от девчонок.

Мужик с бутылкой обернулся. Увидел Данилу и замер. Данила докурил сигарету и кинул её в снег. Потом медленно расстегнул молнию на пуховике, будто готовился к чему-то серьёзному.

- Сань, - сказал он, не оборачиваясь. - Девчонок в сторону.

Саша шагнул вперёд, мягко, но настойчиво оттеснил девушек в сторону, закрывая их собой. Данила разобрался с мужиками, и когда те убежали, он подошёл к ней. Она стояла у стены, сбитая, но не сломленная. Серая шапка съехала набок, из-под неё выбились тёмные пряди. Она тяжело дышала, но взгляд был твёрдым.

- Ты чего орала? - спросил он хрипло. - Надо было молчать, они бы отстали.

Она смотрела на него, и слова застревали в горле. Она хотела сказать «спасибо», но почему-то вместо этого выдохнула:

- Я не умею молчать.

Он усмехнулся - коротко, с хрипотцой:

- Это видно.

Повернулся и ушёл в темноту, не обернувшись.

Данила открыл глаза. Он стоял в коридоре больницы, глядя на закрытую дверь, и внутри него разрывалась душа. Он вспомнил её лицо в тот вечер. Её глаза. Её голос. Он усмехнулся тогда, но внутри понял: она особенная. Она - та, с кем он хочет быть.

И теперь она лежала там, за этой дверью, и он не знал, увидит ли её снова. Он не мог представить свою жизнь без неё. Это было страшнее, чем все драки, все потери, все боли, которые он пережил. Она стала его миром, его опорой, его дыханием.

Кира подошла к нему и положила руку на плечо, её пальцы дрожали, но она держалась. Она знала, что сейчас он нуждается в поддержке, что ему нужен кто-то, кто скажет, что всё будет хорошо.

- Она будет в порядке, - сказала Кира, и в голосе её была уверенность, которой она сама не чувствовала. - Она сильная.

- Я знаю, - ответил он, но голос его дрожал. - Я просто... я не могу потерять её. Я не переживу этого.

Подошли остальные. Коридор больницы наполнился их голосами - тихими, встревоженными. Каждый из них искал своё место, свою точку опоры в этом хаосе. Они не знали, что делать. Они не знали, как помочь. Они просто стояли и ждали, как и он.

Саша Парадеев сел на скамейку у стены и потянул за руку Каю, которая стояла рядом, невидящим взглядом глядя на закрытую дверь. Она опустилась рядом с ним, и он тут же обнял её, прижимая к себе. Она разрыдалась - громко, навзрыд, уткнувшись лицом ему в грудь. Её плечи вздрагивали, и она не могла остановиться. Она не могла поверить, что это происходит. Она не могла поверить, что Ника, её лучшая подруга, лежит там, разбитая и сломленная.

Саша молча гладил её по голове, прижимал к себе и что-то тихо шептал. Его голос был ровным, но в нём слышалась боль, которую он не мог скрыть.

- Тише, тише, - говорил он. - Она жива. Она будет жить. Ты слышишь? Она сильная. Она справится.

- Я так испугалась, - всхлипывала Кая. - Я думала, что мы не найдём её. Я думала, что мы потеряли её.

- Мы нашли, - ответил он, сжимая её плечи. - Мы нашли её. Всё будет хорошо. Мы не дадим ей уйти.

Коралина и Аня стояли чуть поодаль, обнявшись. Коралина плакала, уткнувшись в плечо Ани, а Аня гладила её по голове и что-то тихо шептала ей на ухо. Их слёзы смешивались, и они не пытались их скрыть. Коралина дрожала от рыданий, прижимаясь к подруге, как к единственному спасению.

- Она выживет, - говорила Аня, хотя в голосе её самой слышалась дрожь. - Она сильная. Мы должны верить.

- Я знаю, - всхлипывала Коралина. - Я просто не могу смотреть на неё такую. Она всегда была такой живой, такой яркой, а теперь... теперь она лежит там, и мы не знаем, что с ней.

- Она будет живой, - перебила Аня. - Мы сделаем всё, чтобы она была живой. Мы будем рядом. Мы не оставим её.

Кира стояла рядом с Сашей Фреймом, прижавшись к нему, и её плечи вздрагивали от рыданий. Она не плакала громко - она плакала молча, уткнувшись лицом в его грудь. Фрейм гладил её по голове, прижимая к себе, и молчал. Он не знал, что сказать. Он просто держал её, чувствуя, как она дрожит, и внутри него разрывалась душа. Он знал, что должен быть сильным, но он не знал, как.

Остальные пацаны стояли чуть дальше, у окна, за которым продолжал падать снег. Костя, Влад, Илья и Лёша Кореш говорили тихо, почти шёпотом, но их голоса были слышны в тишине коридора. Их лица были твёрдыми, но в глазах каждого было напряжение. Они знали, что это только начало. Они знали, что они не оставят это просто так.

- Это те, с Пять Углов, - сказал Костя, и голос его был глухим, с металлической ноткой. - Я знаю, кто это. Я видел их раньше. Они уже давно точат зуб на нас.

- Ты уверен? - спросил Влад, глядя на него исподлобья. Его глаза были холодными, но в них мелькала тревога.

- Уверен, - ответил Костя. - Они давно хотели наехать на нас. Им не нравится, что мы здесь. Им не нравится, что Горилла нашёл своё место.

- Они тронули её, - сказал Илья, и голос его был ледяным. - Они тронули девушку Гориллы. Они перешли черту.

- Теперь они пожалеют, - сказал Лёша, и в голосе его не было сомнений. - Мы найдём их. Мы не оставим это просто так. Это не сойдёт им с рук.

- Мы решим это позже, - сказал Костя, глядя на закрытую дверь палаты. - Сейчас главное - она. А потом... потом мы поговорим с ними. По-своему.

Они замолчали. Каждый думал о своём, но все они были едины - они не оставят это просто так. Они не простят того, что её тронули. Они не простят того, что перешли черту.

Прошло несколько часов, которые казались вечностью. Данила не садился, не пил, не говорил. Он стоял у стены, глядя на закрытую дверь, и ждал. Его руки дрожали, его глаза были пустыми. Каждый раз, когда кто-то из медсестёр проходил мимо, он смотрел на них с надеждой, но никто не останавливался. Время тянулось медленно, как вязкий снег за окном. Он не мог думать ни о чём, кроме неё. Он не мог дышать, не мог жить, пока она была там.

Он снова закрыл глаза. Он снова перенёсся в тот вечер, когда она сказала ему: «Я не умею молчать». Он усмехнулся тогда. Он ушёл в темноту. Но он запомнил её голос. Он запомнил её глаза. Он запомнил её. И теперь он не мог представить, что может потерять её.

Наконец дверь открылась, и вышел врач - мужчина лет сорока, с усталым лицом и серьёзным взглядом. Данила сделал шаг вперёд, и все остальные повернулись, затаив дыхание. Тишина стала абсолютной - никто не дышал, никто не шевелился. Каждый из них молился про себя, чтобы она была жива. Чтобы она выжила. Чтобы она не ушла.

- Как она? - спросил Данила, его голос был хриплым и сорванным.

- Она жива, - сказал врач. - У неё сотрясение мозга, несколько трещин в рёбрах, разбитое лицо, потеря крови. Но она будет жить. Она сейчас спит.

Данила почувствовал, как с души свалился камень. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Кто-то выдохнул, кто-то заплакал - он не слышал, он видел только лицо врача.

- Я могу увидеть её? - спросил он, и голос его был едва слышен.

- Да, - сказал врач. - Но только вы. Она нуждается в покое. Она потеряла много крови, и ей нужно время, чтобы прийти в себя.

Данила кивнул и вошёл в палату. За ним никто не пошёл - все остались в коридоре, глядя на закрывающуюся дверь. Они знали, что он должен быть с ней один. Они знали, что ему нужно время, чтобы прийти в себя.

- Скажи ей, что мы здесь, - сказала Кира. - Скажи, что мы ждём её.

Данила кивнул, не оборачиваясь, и закрыл за собой дверь.

Палата была маленькой и белой. Пахло лекарствами и стерильностью. Ника лежала на кровати, бледная и неподвижная. Её голова была забинтована, под глазом расплылся синяк, губы были разбиты и запеклись кровью. На ней была больничная рубашка, и она выглядела такой маленькой и хрупкой, что у него сжалось сердце.

Он подошёл к ней, сел на стул рядом с кроватью и взял её руку в свои. Она была холодной и безжизненной, но он знал, что она жива. Её дыхание было слабым, но ровным - это был самый красивый звук, который он слышал в своей жизни.

- Я здесь, - прошептал он. - Я рядом. Ты не одна. Я никогда не оставлю тебя.

Она не ответила. Он гладил её руку, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза. Он не плакал. Он просто сидел и держал её за руку, и знал, что никогда не отпустит её.

- Я помню тот вечер, - сказал он тихо. - Когда я впервые увидел тебя. Ты стояла у стены, и ты не боялась. Ты смотрела на них и не отступала. И ты сказала мне: «Я не умею молчать». Я усмехнулся тогда, но внутри понял - ты особенная. Ты - та, с кем я хочу быть. Ты - та, кого я буду любить всю жизнь.

Когда Ника открыла глаза, она долго не могла понять, где находится. Всё плыло - белый потолок, яркий свет, запах лекарств. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Всё болело - голова, рёбра, руки, ноги. Она хотела закричать, но изо рта вырвался только хрип.

Она повернула голову и увидела его. Данила сидел рядом с ней, держал её за руку и смотрел на неё с такой любовью и болью в глазах, что она чуть не заплакала.

- Ника, - прошептал он. - Ты проснулась.

Она попыталась улыбнуться, но разбитые губы не слушались.

- Ты здесь, - прошептала она.

- Я всегда здесь, - ответил он, сжимая её руку. - Я никогда не оставлю тебя.

- Ты не знаешь, как я боялся, - сказал он. - Я думал, что потеряю тебя. Я не пережил бы этого.

- Я жива, - прошептала она.

- Я знаю, - ответил он. - И я никогда не отпущу тебя. Ты - моя жизнь.

Он наклонился и поцеловал её в лоб. И в этом поцелуе было всё - и его страх, и его надежда, и его любовь.

Через несколько минут в палату зашли девчонки. Кира была первой. Она подошла к кровати, взяла Нику за руку и улыбнулась, хотя слёзы всё ещё текли по её щекам.

- Ты нас напугала, - сказала она, и голос её дрожал. - Ты не представляешь, как мы испугались.

- Я знаю, - прошептала Ника.

- Но ты здесь, - добавила Кая, подходя ближе и беря её за другую руку. - Ты жива. Это главное.

Коралина подошла к кровати и положила руку на плечо Ники. Её глаза были красными, но она улыбалась.

- Ты как всегда, - сказала она. - Нашла способ собрать всех вместе.

- Я знала, что вы меня не бросите, - ответила Ника, и в голосе её появилась лёгкая хрипотца, но она улыбалась.

Аня стояла чуть поодаль и улыбалась, вытирая слёзы.

- Мы все здесь, - сказала она. - Мы никуда не уйдём. Ты - наша семья.

В дверях появились пацаны. Они зашли в палату тихо, осторожно, как будто боялись что-то сломать. Костя, Влад, Илья, Лёша, Саша Парадеев, Саша Фрейм - все они стояли в проходе, глядя на Нику. Их лица были серьёзными, но в глазах каждого было облегчение. Они видели, что она жива, и это было главным.

- Ну что, - сказал Костя, стараясь, чтобы голос звучал бодро. - Мы думали, ты нас решила бросить.

- Я ещё не настолько отчаялась, чтобы вас бросить, - усмехнулась Ника, и её голос был слабым, но в нём звучала та самая искра, которую они все любили. - Вы же моя семья. Куда я без вас?

- Мы не дадим тебе нас бросить, - сказал Илья, и в его голосе была тёплая усмешка.

- Мы же семья, - добавил Лёша. - А семья не бросает своих.

Влад ничего не сказал, но он подошёл ближе и просто кивнул ей. В его глазах было всё - и благодарность, и облегчение, и молчаливая поддержка. Он был тем, кто не говорил, но всегда был рядом. И Ника знала, что это значит больше, чем любые слова.

Ника смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она смотрела на своих подруг, на своих друзей, на Данилу, который держал её за руку, и знала: она не одна. Она никогда не будет одна. Они были её семьёй. Они были её жизнью. Они были её опорой.

- Ты только давай, не умирай больше, - сказал Костя, усмехаясь, хотя в его глазах стояли слёзы. - А то мы тут чуть с ума не сошли.

- Постараюсь, - ответила Ника, улыбаясь, и в этом слове было больше силы, чем она могла показать.

Все засмеялись. И в этом смехе было столько тепла, что даже стены больницы казались менее холодными.

Получилась достаточно объемная глава.
Жду от вас звездочки и комментарии, котята)