четырнадцатая.
«Он бежал по снегу и чувствовал, как мир рушится.
А когда увидел её - понял, что готов разрушить всё,
чтобы спасти её».
В гараже было тепло и тихо. Печка гудела, в углу играла музыка - голос Фараона разрывал тишину, создавая ту самую атмосферу, в которой они привыкли существовать: грязный бит, мрачные тексты и чувство, что весь мир против них, но им всё равно. Данила сидел на диване и смотрел на телефон. Он ждал её уже сорок минут. Она обещала прийти в восемь, но было уже почти девять. Сначала он не волновался - она могла задержаться на пару минут, зайти в магазин. Но время шло, а её не было.
Он написал ей: «Ты скоро? Я тебя жду». Она прочитала, но не ответила. Он подождал пять минут, потом ещё десять. Он позвонил - трубка молчала. Он позвонил снова - и снова тишина. Внутри него начало нарастать что-то холодное, липкое, как тот снег, что падал за окнами. Это не было похоже на неё. Она всегда отвечала. Даже если не могла ответить, она сбрасывала звонок и писала: «Перезвоню». Но сейчас было ничего. Только тишина, только гудки, которые разрывали воздух, и голос Фараона, который пел о чём-то своём, далёком и мрачном.
- Она не отвечает, - сказал Данила, и голос его дрогнул. Он чувствовал, как внутри разрастается чёрная пустота, как страх начинает сжимать горло.
- Может, задержалась, - попытался успокоить его Саша Парадеев, но в его голосе тоже слышалось беспокойство. - Снегопад же, дороги плохие. Может, телефон разрядился.
- Она всегда отвечает, - сказал Данила, вставая. - Всегда. Я чувствую, что что-то не так. Я не могу сидеть здесь и ждать.
Он натянул куртку и направился к двери. Внутри него всё кричало, что нужно ехать, искать, бежать. Он не знал, что случилось, но он знал, что что-то не так. Его чутьё, которое никогда не подводило его на улице, сейчас било тревогу.
- Я поеду, - сказал он, и голос его был глухим. - Я должен найти её.
- Мы с тобой, - сказал Костя, вставая с дивана и хватая куртку. Его лицо было напряжённым, глаза колючими.
- И я, - добавил Илья, поднимаясь и отключая музыку одним движением. Тишина, которая наступила после, была тяжелее любых слов.
- Я тоже, - сказал Влад, откладывая сигарету и вставая. Он молча натянул куртку, но его глаза были холодными и решительными.
- Я еду, - сказал Саша Фрейм Теймер, который до этого сидел в углу с камерой в руках, но теперь отложил её и натягивал куртку. - Я не останусь здесь, пока она где-то там. Она - наша.
Пацаны начали собираться. Они не обсуждали, не спорили, не сомневались. Просто встали и пошли за ним. Ника была их семьёй, их другом, девушкой Гориллы. А когда своих трогают - не раздумывают.
- Мы поедем на двух машинах, - сказал Данила, и голос его был твёрдым, хотя руки дрожали. - Я, Саня и Влад на моей. Костя, Илья, Лёха и Саша - на твоей.
- Понял, - ответил Костя, застёгивая куртку.
Они уже почти вышли из гаража, когда Кира поднялась с дивана. Её лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Она слышала, как Фараон замолк, и поняла, что что-то случилось.
- Мы тоже едем, - сказала она, и её голос был твёрдым, хотя в нём слышалось волнение. Она сжала руку Фрейма, который стоял рядом.
- Оставайтесь здесь, - сказал Данила, поворачиваясь к ней. - Это не для вас. Я не хочу, чтобы вы рисковали.
- Мы не останемся, - сказала Коралина, подходя к Кире и сжимая её руку. - Ника - наша подруга. Мы должны быть там.
- Нас тут четверо, - добавила Кая, поднимаясь с дивана, где сидела рядом с Сашей Парадеевым. Её глаза были влажными, но голос был твёрдым. - Мы едем.
- Я сказал - оставайтесь, - повторил Данила, и его голос стал жёстче. Он не хотел, чтобы они видели то, что могло ждать их там. Он не хотел, чтобы они рисковали.
- А я сказала - мы едем, - ответила Кира, шагнув вперёд. - Ты не можешь решать за нас. Ника - моя подруга. Если бы это была я, она бы тоже поехала. Мы - семья.
- Кира права, - сказала Аня, подходя к ним. - Мы не останемся. Мы поедем с вами.
Данила посмотрел на них. В его глазах была ярость, смешанная с болью и отчаянием. Внутри он хотел защитить их, уберечь от всего, что могло случиться. Но он видел их лица - твёрдые, уверенные, непоколебимые. И понимал: они не отступят. Так же, как и он.
- Хорошо, - сказал он, и голос его дрогнул. - Но вы будете сидеть в машине. Слышите? Вы не выходите, что бы ни случилось.
- Мы так и планировали, - усмехнулась Кира, но в её улыбке не было веселья.
- Кто с кем едет? - спросил Саша Парадеев, уже натягивая куртку.
- Кира и Кая - со мной, - сказал Данила. - Аня и Коралина - с Костей.
Кира подошла к Фрейму и посмотрела ему в глаза.
- Ты едешь с Костей, - сказала она. - Я с Даней. Так надо.
- Я хочу быть с тобой, - сказал Фрейм, и его голос был напряжённым.
- Я справлюсь, - ответила Кира. - Мы все должны быть там. Каждый на своём месте.
Все вышли из гаража. Ветер завывал, снег летел в лицо, и холод пронизывал до костей. В темноте промзоны зажглись фары двух машин.
Двигатели заревели, и две чёрные «девятки» вылетели из промзоны в ночной город. Фары прорезали темноту, разрезая снегопад. Данила сжимал руль так, что побелели костяшки. Он не знал, где её искать. Он не знал, что случилось. Но он знал одно - он должен найти её.
- Она шла пешком, - сказал Саша Парадеев с заднего сиденья. - Дорога одна. Начнём с того маршрута.
- Понял, - ответил Данила и нажал на газ. В салоне было тихо, только ветер завывал за окнами и снег бил в стекло.
Они проехали по главной улице. Никого. Повернули налево, к старому заводу. Пусто. Проехали мимо гаражей - тишина. Внутри Данилы нарастала паника, но он не показывал этого. Он должен быть сильным. Он должен найти её.
- Она могла свернуть у «Пятерочки», - сказала Кира, сидящая рядом. - Она часто так ходит.
- Едем туда, - сказал Данила.
Он развернулся и поехал к магазину. Фары осветили пустую дорогу. Никого.
- Она не могла просто исчезнуть, - сказала Кая, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. - Она должна быть где-то здесь.
- Мы найдём её, - сказал Саша Парадеев. - Мы обязательно найдём её.
Они ехали по пустым улицам, и время тянулось бесконечно. Данила чувствовал, как каждая секунда отдаётся в груди болью. Он не знал, что случилось, но он знал, что она нуждается в нём.
Внезапно фары осветили что-то тёмное, лежащее на снегу. Данила ударил по тормозам. Машина остановилась, и он выскочил на улицу, не чувствуя холода, не слыша криков, которые раздавались за его спиной. Он побежал вперёд, и его сердце билось так сильно, что казалось, оно разорвёт грудную клетку.
Он увидел её.
Она лежала на снегу, неподвижно. Белое покрывало, которое должно было быть чистым, было залито кровью. Снег вокруг неё был алым. Её куртка была разодрана в клочья - чёрный пуховик был порван, из него торчал пух, смешанный с кровью. Шарф, который она так любила, был пропитан кровью и лежал рядом, как сломанная игрушка. Её лицо было разбито - под глазами расплылись синяки, губа была рассечена, из носа текла кровь, застывшая на щеке. Её тело выглядело сломленным, и она была вся в крови, насквозь пропитанная ею. Она была неподвижна, и её лицо было бледным, как снег вокруг.
- Ника! - закричал он.
Он упал на колени рядом с ней, схватил её за плечи и приподнял. Её тело было лёгким и холодным, её голова безвольно откинулась назад. Он прижал её к себе, чувствуя, как его руки дрожат, как слёзы начинают застилать глаза.
- Ника, очнись! - крикнул он. - Пожалуйста!
Но она не отвечала. Её дыхание было слабым и прерывистым, почти неощутимым. Он чувствовал, как её кровь пачкает его руки, как её шарф, пропитанный кровью, касается его пальцев.
- Она жива! - закричала Кира, подбегая к ним. - Я вижу, она дышит! Она дышит!
- Нам нужно в больницу! - крикнул Саша Парадеев, который уже доставал телефон, чтобы вызвать скорую.
- Я не жду скорую! - заорал Данила. - Я сам довезу!
Он поднял её на руки, чувствуя, как её тело, лёгкое и хрупкое, лежит на его руках. Она была такой маленькой и сломленной. Он понёс её к машине, и снег падал на его лицо, смешиваясь со слезами, которые он не мог сдержать.
- Только не уходи, - прошептал он. - Только не уходи. Пожалуйста.
Он посадил её на заднее сиденье, сам сел за руль и нажал на газ. Машина рванула с места. Кира и Кая держали её, чтобы она не упала, и обнимали, чувствуя, как её тело дрожит от холода и боли.
Данила ехал на красный свет, обгонял машины и не замечал ничего вокруг. Он видел только её лицо в зеркало заднего вида - бледное, разбитое, неподвижное. Он видел её шарф, который был залит кровью, и его сердце разрывалось от боли.
- Держись, Ника, - прошептал он. - Я не дам тебе уйти. Ты слышишь? Ты - моя жизнь. Ты не можешь уйти.
Он мчался вперёд, в больницу, сжимая руль так, что его руки дрожали от напряжения. В салоне играла музыка, которую он не замечал, - Фараон пел о чём-то своём, о любви, о боли, о жизни, которая проходит, как снег в Мурманске. И Данила чувствовал, что слова эти звучат для них.
«Я не знаю, что мы будем делать, если она не выживет, - шептала Кая, держа Нику за руку. - Я не знаю, что мы будем делать без неё».
«Она выживет, - ответила Кира, сжимая её руку. - Она должна выжить. Она - наша семья».
И машина мчалась вперёд, разрезая снегопад, а внутри каждого из них была одна мысль: «Только не уходи».
Вот такое продолжение)
Как думаете, погибнет ли Ника?
Жду комментарии и звездочки, котята)