Пять метров до любви

Ты победоносно потрясла пергаментом в воздухе. В твоих глазах загорелись безумные гриффиндорские огоньки.

— О нет, Нотт, — хитро прищурилась ты. — Это письмо отправится в Лондон именно в таком виде. Пускай Фред и Джордж порадуются за твой каллиграфический талант. И за то, какой ты у нас «невероятно красивый».

— Т/И, стой, это глупая шутка! — Теодор резко изменился в лице. Всё его слизеринское хладнокровие испарилось в ту же секунду. Он вскочил из-за стола, пытаясь перехватить пергамент. — Отдай сейчас же. Если близнецы Уизли прочитают этот бред, они заявятся в Хогвартс на следующей же неделе, чтобы устроить мне персональный ад! Отдай листок!

Но ты уже подбежала к распахнутому окну, где на жердочке дремала школьная сипуха.

— Поздно, Нотт! — весело крикнула ты, привязывая письмо к лапке птицы. — Лети, милая, Косой переулок, девяносто три!

Сова недовольно ухнула, взмахнула крыльями и камнем бросилась вниз, мгновенно растворяясь в сером небе Шотландии.

Теодор замер в паре шагов от тебя. Его карие глаза опасно сузились, а на губах заиграла мрачная, обещающая крупные неприятности ухмылка.

— Ну всё, Катастрофа, — тихо процедил он, медленно отступая назад. — Ты сама напросилась. Раз уж ты решила устроить мне весёлую жизнь с Уизли, я устрою тебе весёлое утро прямо сейчас. Посмотрим, как тебе понравится моя месть.

Нотт резко развернулся и со всех ног бросился в самый дальний конец класса, к своей кровати, умышленно развивая максимальную скорость.

Ты даже пикнуть не успела. Расстояние между вами в пять метров сократилось до нуля за доли секунды. Пространственная магия пастилок сработала как тугой, безжалостный канат. Тебя буквально сорвало с места. Ты с криком пролетела через всю комнату по воздуху, не в силах затормозить, и на полной скорости врезалась прямо в Теодора.

Он рассчитал всё идеально. Стоило тебе долететь до него, как Нотт резко раскрыл руки и поймал тебя, намертво заключая в свои крепкие объятия. От силы инерции вы оба повалились на его застеленную кровать.

Ты оказалась плотно прижата к его груди, задыхаясь от смеха и неожиданности, а его руки надежно обхватили твою талию, не давая пошевелиться.

— Ну что, долеталась, птичка? — довольно прошептал Теодор прямо тебе в ухо, тяжело дыша после пробежки. Его карие глаза были совсем близко, и в них прыгали искорки чистейшего торжества. — Кто теперь прицеп?

— Ах так?! Ну держись, Нотт! — воскликнула ты.

Понимая, что силой из этих слизеринских тисков тебе не выбраться, ты пустила в ход свое секретное оружие. Ты резко освободила руки и вонзила пальцы прямо ему под ребра, начиная яростно и безжалостно его щекотать.

В ту же секунду всё напускное величие Теодора Нотта рассыпалось в прах. Он судорожно вздохнул, его глаза округлились, и он попытался перехватить твои запястья.

— Т/И... прекрати... стой! — задыхаясь от неожиданного приступа хохота, выдавил он.

Он попытался отстраниться, но магия привязки держала вас слишком плотно. Ты только вошла во вкус, перебираясь пальцами к его шее и бокам. Чистокровный, вечно серьезный и холодный Теодор Нотт сейчас катался по собственной кровати, не в силах сдержать громкий, заливистый смех. Его идеально уложенные волосы окончательно растрепались, а лицо покрылось очаровательным румянцем.

— Признай поражение, Нотт! — победоносно кричала ты, продолжая атаковать его чувствительные к щекотке бока. — Скажи, что я лучшая, и пообещай больше никогда не устраивать мне утренние полеты!

— Ладно... ладно, ты лучшая! Прекрати, я сейчас задохнусь! — сквозь смех взмолился Тео, отчаянно пытаясь закрыться руками.

В какой-то момент он сделал резкий рывок, поймал-таки твои ладони в свои ладони и прижал их к матрасу по обе стороны от твоей головы, тяжело и прерывисто дыша. Наша шуточная потасовка внезапно оборвалась. Ты оказалась под ним, зажатая в кольцо его рук. Его растрепанные каштановые локоны щекотали твой лоб, а карие глаза, всё еще блестящие от смеха, смотрели на тебя так близко, что у тебя перехватило дыхание.

В комнате снова повисла та самая оглушительная, электрическая тишина. Вы оба тяжело дышали, глядя друг другу в глаза, и никто из вас не спешил разрывать это прикосновение.