глава 22
Суббота. Первый день каникул.
Я проснулась раньше будильника — в комнату пробивался яркий солнечный свет, заставляя щуриться даже сквозь закрытые веки. Я потянулась, чувствуя, как мышцы слегка ноют после вчерашней тренировки, но это была приятная усталость. Та, которая напоминает, что ты жила полной жизнью.
Я встала с кровати, сделала все водные процедуры — прохладный душ взбодрил, а мягкое полотенце согрело кожу. Я надела свою привычную домашнюю одежду, завязала мокрые волосы в пучок и спустилась вниз.
В доме было тихо. Очень тихо.
— Холли? — позвала я, но ответа не было.
Я зашла на кухню и увидела записку на столе, написанную маминым аккуратным почерком:
«Белла, мы с папой уехали по делам. Холли у подруги. Еда в холодильнике. Мы будем к вечеру. Люблю тебя. Мама».
Я вздохнула, чувствуя смешанные эмоции. С одной стороны — одиночество, которое я так долго избегала. С другой — странное облегчение от того, что сегодня никого не будет. Никто не будет ссориться, никто не будет спрашивать меня о планах, никто не будет требовать моего внимания.
Я была одна. И это было успокаивающе.
Я приготовила себе простую овсянку — с ягодами и мёдом, моя любимая. Села за стол, глядя в окно на утреннее солнце, и чувствовала себя почти... счастливой.
«Может быть, каникулы — это именно то, что мне нужно», — подумала я.
—
После завтрака я решила не откладывать дела в долгий ящик. Плакат для миссис Мартин нужно было сдать в понедельник, а значит, времени на раскачку не было.
Я поднялась в свою комнату, разложила на полу все необходимые материалы: большой лист ватмана, краски, кисти, карандаши, маркеры, старые журналы для вырезок. Включила музыку — что-то лёгкое, мелодичное — и устроилась поудобнее, разложившись на полу.
Я начала работать.
Сначала набросок: контуры карты, силуэты солдат, развевающиеся флаги. Я перерисовывала их несколько раз, пока не добилась идеальной композиции. Затем начала добавлять цвета — синий, красный, белый, оттенки старой бумаги, чтобы придать плакату исторический вид.
Музыка играла фоном, и я чувствовала, как погружаюсь в процесс. Мои мысли текли спокойно, без лишнего напряжения. Я думала о том, как когда-то, в другой жизни, мечтала стать художником. Но потом решила, что журналистика — это более практично. Что слова могут изменить мир. Что я могу написать историю, которая заставит людей думать.
Я улыбнулась своим мыслям и продолжила рисовать.
Рука двигалась плавно, краски ложились на бумагу мягкими мазками. Я создавала сцену битвы, вдохновлённую историей, которую так любила. Плакат начинал приобретать форму, и я чувствовала удовлетворение от того, что видела результат.
—
Внезапно телефон зазвонил, разрывая тишину.
Я потянулась за ним, лежа на животе, и увидела на экране имя: «Райли».
Я ответила, чувствуя лёгкую улыбку.
— Привет, Райли.
— Белла! — её голос был бодрым и энергичным, как всегда. — Ты как? Чем занимаешься?
— Рисую плакат для истории, — сказала я, рассматривая свои наброски. — Миссис Мартин попросила к понедельнику.
— Ну конечно, — рассмеялась она. — Даже на каникулах не можешь отдохнуть.
— Я отдыхаю, — сказала я. — Просто отдых у меня такой.
— Ладно, слушай, — она перешла к делу. — Я хочу съездить в торговый центр. Нужно купить что-то на вечеринку. И потом я могла бы приехать к тебе, и мы вместе бы собрались. Что скажешь?
Я внутренне вздохнула. Я хотела до вечеринки быть дома, но понимала, что Райли права — мне нужно хотя бы немного развеяться и отвлечься. Да и вместе собираться на вечеринку было бы веселее.
— Хорошо, — сказала я. — Во сколько?
— Давай в четыре, — предложила она. — Я заеду за тобой, и мы поедем.
— Договорились, — ответила я. — Буду ждать.
— Класс! Увидимся! — она повесила трубку.
Я посмотрела на телефон, затем на свой плакат. У меня было ещё много времени, чтобы закончить. Я вздохнула, отложила телефон в сторону и продолжила рисовать.
На этот раз в моей голове уже были другие мысли. Мысли о вечеринке, о том, как я буду выглядеть, о том, о том что делать с Родриком и нашими непростыми отношениями.
«Может быть, — подумала я, смешивая краски на палитре. — Может быть, я наконец пойму, что я чувствую на самом деле».
—
Я закончила плакат ближе к полудню.
Последний штрих — и я откинулась на спину, рассматривая свою работу. Лист ватмана был полностью заполнен: яркие цвета, исторические детали, выразительные лица солдат. Я чувствовала гордость за то, что создала. Плакат получился действительно достойным. Миссис Мартин будет довольна.
Я аккуратно убрала его в сторону, чтобы краски высохли, и поднялась с пола. Времени до встречи с Райли было ещё много — почти два часа. Я решила не терять его зря и заняться тем, что действительно имело значение для моего будущего.
Я взяла учебник по литературе и сборник эссе, которые мне нужно было проанализировать. История тоже ждала меня — я хотела повторить основные даты и события, которые могли бы пригодиться на экзаменах. Я уселась за стол, включила настольную лампу и погрузилась в чтение.
Время летело незаметно. Я читала, делала заметки, перечитывала сложные моменты. Мои пальцы быстро скользили по клавиатуре, записывая мысли, которые приходили в голову. Я тренировалась писать эссе — структурированные, аргументированные, глубокие. Каждое слово имело значение. Каждое предложение должно было быть выверенным и точным.
Я чувствовала, как мой мозг работает на полную мощность, и это приносило удовлетворение. Я знала, что если продолжу в том же духе, то смогу поступить в Гарвард. Что мои мечты — реальны. Что я могу их достичь.
Вдруг внизу раздался стук в дверь.
Я нахмурилась, отрываясь от экрана ноутбука. Было всего три часа дня, и я никого не ждала. Райли должна была приехать только в четыре. Родители ещё не вернулись. Холли была у подруги.
Я встала и спустилась вниз, чувствуя лёгкое любопытство. Открыв дверь, я увидела на пороге Родрика.
Он стоял на крыльце, одетый в свою любимую чёрную футболку и свободные джинсы. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, а на губах играла лёгкая улыбка. Он выглядел расслабленным, но я видела в его глазах что-то ещё — почти застенчивое.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответила я, удивлённая его появлением. — Что то случилось?
— Кажется, да, — он слегка почесал затылок. — Помнишь, я оставался у тебя в прошлый раз? Кажется, я забыл свою кофту. Ту, синюю.
— А, — я кивнула, вспоминая. — Да, я видела её где-то. Заходи.
Я открыла дверь шире, и он шагнул внутрь. Дом встретил нас тишиной, и я поняла, что мы действительно одни.
— Твои родители... — начал он.
— Их нет, — сказала я. — Холли тоже нет. Я одна.
— Ясно, — он слегка улыбнулся, и я не могла понять, что кроется за его улыбкой.
Мы поднялись на второй этаж. Когда я открыла дверь в свою комнату, я слегка смутилась. Беспорядок, оставшийся после рисования плаката, был действительно большим. Краски, кисти, листы бумаги, журналы — всё это было разбросано по полу. Моя кровать была слегка смята, а на столе стояли чашки из-под чая, которые я забыла убрать.
— Не обращай внимания, — сказала я, чувствуя лёгкое смущение. — Я рисовала плакат для школы.
— Круто, — сказал он, оглядывая комнату с явным интересом. — Мне нравится, что у тебя здесь. Творческий беспорядок.
— Наверное, — я пожала плечами и начала осматривать комнату. — Где ты ее оставлял?
— Я её снимал, когда раздевался, — он слегка усмехнулся, вспоминая. — Может, упала на пол.
Мы начали искать. Я заглянула под стол, потом в шкаф, потом под кровать. Но с моей стороны кровати ничего не было.
— Может быть, у тебя, — сказала я, обходя кровать.
Он присел на корточки и заглянул под кровать с другой стороны.
— Есть! — он вытянул руку и достал синюю кофту, которая действительно лежала под кроватью. — Вот она.
— Ну вот, — сказала я, чувствуя облегчение. — Ты нашёл.
— Спасибо, что разрешила поискать, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Я уже думал, что потерял её.
Он держал кофту в руках, но не спешил уходить. Он стоял в центре комнаты и смотрел на меня. На его лице была та самая улыбка, которая всегда заставляла моё сердце биться быстрее.
— Ты одна, — сказал он.
— Да, — ответила я, чувствуя, как в груди появляется странное напряжение.
— Хорошо, — сказал он, делая шаг ко мне.
Я почувствовала, как воздух вокруг нас становится плотнее. Что-то изменилось. Что-то, чего я не могла контролировать.
— Родрик, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты же пришёл за кофтой.
— Да, — он остановился на мгновение. — Но я думал, что мы могли бы поговорить. Просто так.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поднимается волна тепла. Он стоял так близко, что я могла чувствовать его дыхание. Я могла видеть каждую ресницу, каждый оттенок его глаз.
«Почему тебе так сложно просто быть рядом? — спросила я себя. — Почему ты так боишься того, что он может тебе дать?»
— Ты хочешь поговорить? — спросила я тихо.
— Да, — сказал он. — Я хочу поговорить с тобой. Не о школе. Не о музыке. А о том, что я чувствую.
Я замерла. Моё сердце начало биться быстрее, и я чувствовала, как мои ладони становятся влажными.
— Родрик, — сказала я. — Я не думаю, что это хорошая идея.
— Почему? — спросил он. — Почему ты всегда убегаешь от разговора?
— Потому что это сложно, — сказала я, чувствуя, как слова даются мне с трудом. — Потому что я не знаю, что сказать.
— Ты можешь сказать правду, — он сделал ещё шаг ближе. — Ты можешь сказать мне, что чувствуешь.
Я опустила голову, чувствуя, как внутри меня борются две части. Одна хотела признаться ему во всём. Другая — убежать и спрятаться.
— Я не знаю, что я чувствую, — сказала я наконец. — Я просто не знаю.
Родрик замолчал.
Он смотрел на меня несколько секунд, а затем его взгляд медленно опустился вниз. Я видела, как его плечи слегка напряглись, как он сжал кофту в руках. В комнате повисла тишина, тягучая и неловкая. Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается от этой тишины.
Он снова поднял на меня глаза, и в них было что-то, что я не могла прочитать. Не боль. Не разочарование. Что-то более сложное, почти понимающее.
Мне стало неловко. Очень неловко. Я чувствовала, как мои щёки начинают теплеть, и я отвела глаза, не в силах выдержать его взгляд.
— Слушай, — сказала я быстро, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно. — Сегодня вечеринка у Кайлы. Ты ведь идёшь, да?
— Да, — ответил он тихо.
— Райли заедет за мной через пару часов, — продолжила я, чувствуя, как слова льются потоком, чтобы заполнить неловкую тишину. — Мы решили вместе собираться. Она хотела поехать в торговый центр, но потом мы вернёмся ко мне, и будем готовиться. Наверное, будет весело.
Я говорила и говорила, не давая ему вставить ни слова. Я рассказывала о плакате, о том, как миссис Мартин попросила меня сделать его, о том, как я закончила его сегодня утром. Я говорила о чём угодно, лишь бы не говорить о том, что произошло между нами. Лишь бы не возвращаться к той тишине, в которой я чувствовала себя так неуютно.
Родрик слушал меня. Он не перебивал, не пытался вернуть разговор в прежнее русло. Он просто стоял и смотрел на меня, слегка улыбаясь, и я не могла понять, о чём он думает.
Мы сели на кровать. Я продолжала говорить, чувствуя, как поток слов помогает мне справиться с напряжением. Я рассказывала ему о том, как мы с Райли обсуждали вечеринку, как девочки говорили о нарядах, о том, кто кого пригласит.
Он слушал, иногда кивая, иногда вставляя короткие комментарии.
— Сегодня будет шумно, — сказала я. — Наверное, будет много народу. Кайла говорит, что все будут.
— Ты точно пойдёшь? — спросил он, и в его голосе слышалась лёгкая насмешка.
— Да, — сказала я, чувствуя, как мои щёки снова теплеют. — Я обещала Райли еще на той неделе.
Он усмехнулся, но ничего не сказал.
Мы посидели ещё около получаса. Я продолжала говорить о каких-то мелочах, о школе, о планах. Он кивал, иногда улыбался, но я чувствовала, что его мысли где-то далеко.
— Слушай, — сказал он наконец, нарушая тишину. — Билл заболел. У него температура и горло.
— О, — я почувствовала облегчение от того, что тема изменилась. — Это плохо.
— Да, — он пожал плечами. — Репетиции теперь хреново проходят. Без него группа распадается, мы не можем играть полноценно. Он основной гитарист.
— Сочувствую, — сказала я искренне. — Вы же готовитесь к конкурсу.
— Да, — он вздохнул. — Но Билл не может играть, и мы не можем репетировать. Том пытается играть его партии, но это не то. Может быть, это знак.
— Знак? — спросила я.
— Да. Что нам не судьба выиграть, — он улыбнулся, но улыбка была грустной.
Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри меня появляется желание помочь. Обнять его. Сказать, что всё будет хорошо. Но я не могла. Я боялась, что если я сделаю это, то снова окажусь в той неловкой ситуации, из которой пыталась убежать.
— Билл выздоровеет, — сказала я просто. — Все будет хорошо. Просто дайте ему время.
— Наверное, — сказал он, и его улыбка стала чуть теплее.
Мы ещё немного посидели в тишине. Но теперь она была другой — не напряжённой, а почти мирной. Я чувствовала, что мы оба понимаем, что говорить на эту тему пока не время.
Когда он ушёл, я стояла в дверях и смотрела ему вслед. Он оглянулся и улыбнулся мне на прощание.
— Увидимся вечером, — сказал он.
— Увидимся, — ответила я.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как моё сердце бьётся быстрее обычного. Я не знала, что я чувствую. Но я знала, что избегание этой темы только усложняет всё.
И я не знала, сколько ещё смогу бежать.
—
К четырём часам я была полностью готова к выходу.
Я оделась в короткие джинсовые шорты, которые идеально сидели на моей фигуре, и слегка облегающую футболку, которая подчёркивала мою тонкую талию и плоский живот. Светлые волосы я оставила распущенными, добавив лишь лёгкий бальзам для губ. Я смотрела на себя в зеркало и чувствовала, что выгляжу хорошо. Просто, но стильно.
Ровно в четыре за мной заехала Райли. Она сидела в своей маленькой синей машине и широко улыбалась, когда я вышла из дома.
— Белла! — крикнула она в открытое окно. — Ты готова к шоппингу?
— Конечно, — ответила я, садясь на пассажирское сиденье.
Мы поехали в торговый центр. В машине играла музыка, которую Райли включила на полную громкость, и мы обе подпевали, чувствуя себя почти беззаботными. Ветер развевал мои волосы, открытое окно впускало тёплый весенний воздух, и я на мгновение забыла о всех своих тревогах.
Торговый центр, когда мы приехали, кишел людьми. Субботний день собрал огромное количество посетителей — семьи с детьми, парочки, компании подростков. Шум, смех, музыка из динамиков — всё это навалилось на меня, и я на мгновение почувствовала лёгкое раздражение.
— Здесь слишком много людей, — сказала я, оглядываясь по сторонам.
— Знаю, но мы быстро! — сказала Райли, хватая меня за руку. — Пошли, я знаю, где есть классные вещи!
Мы прошлись по основным магазинам. Zara, Bershka, Hollister, Pull&Bear. Я редко покупала себе новую одежду из-за нехватки времени, и сегодня я позволила себе немного расслабиться. Я выбирала вещи, которые мне действительно нравились: короткие топики, лёгкие платья, ещё одни шорты, пару базовых футболок поло. Райли была рядом, давала советы, подсказывала, что идёт мне, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что улыбаюсь.
— Вот это тебе идёт, — сказала она, показывая на чёрное короткое и облегающее платье .
— Может быть, — сказала я, рассматривая его. — Но куда я его надену?
— На следующую вечеринку! — она подмигнула. — Или на свидание.
Я почувствовала, как мои щёки слегка теплеют, но ничего не ответила.
Мы зашли в магазин косметики, и я купила новый блеск для губ и тушь, которую давно хотела попробовать. Райли выбрала себе пару новых теней и яркий лак для ногтей.
— Белла, ты должна попробовать этот цвет, — сказала она, показывая на помаду темно-розового оттенка. — Он будет идеально смотреться на тебе.
— Я не люблю помады, — сказала я.
— Зря, — сказала она, кладя её в мою корзину. — Но сегодня ты её попробуешь.
Я закатила глаза, но улыбнулась.
— Ты невыносима.
— Знаю, — она подмигнула.
Мы зашли ещё в пару магазинов с аксессуарами, и я купила лёгкие серьги в виде маленьких звёздочек, которые сразу привлекли моё внимание. Райли выбрала себе браслет, который мило смотрелся на её запястье.
— Ты уже устала? — спросила она, когда мы вышли из очередного магазина.
— Немного, — призналась я. — И я хочу пить.
— Тогда пошли в Starbucks, — сказала она, указывая на четвёртый этаж. — Они там делают лучший латте в мире.
Мы поднялись на эскалаторе на четвёртый этаж, где находилась кофейня. Там было немного спокойнее, чем внизу, и я с облегчением выдохнула. Мы заказали кофе — она латте, я капучино на овсяном молоке — и сели у окна, рассматривая людей внизу.
— Это был хороший день, — сказала Райли, отпивая свой напиток.
— Да, — согласилась я. — Я давно так не ходила по магазинам.
— Тебе нужно чаще отдыхать, — сказала она серьёзно. — Ты слишком много работаешь, Белла.
Я знала, что она права, но не хотела обсуждать это сейчас. Вместо этого я просто улыбнулась и сделала глоток своего капучино.
—
Когда мы закончили с кофе, пакетов у нас было уже столько, что я едва могла нести их все. Мы решили сначала заехать к Райли, чтобы она оставила свои покупки дома и взяла только то, что нужно для сборов на вечеринку.
Когда мы зашли в дом Райли, я мельком увидела её комнату — светлую, с множеством подушек на кровати и фотографиями на стенах. Она быстро разобрала пакеты и взяла небольшую сумку с косметикой и нарядом.
— Всё, я готова! — сказала она, выходя.
Мы поехали ко мне.
Когда мы зашли в мой дом, родители всё ещё были в отъезде. Холли не было. Я включила свет в гостиной и поставила пакеты в углу.
— У тебя очень уютно, — сказала Райли, оглядываясь. — Я люблю твой дом.
— Спасибо, — сказала я, чувствуя, что этот комплимент приятен мне.
— Ну что, — сказала Райли. — Начинаем подготовку к вечеринке!
Я улыбнулась, и впервые за последние недели я почувствовала, что могу просто наслаждаться моментом. Без мыслей о будущем, о семье, о Родрике.
Просто я, моя подруга и предвкушение хорошего вечера.
—
Дверь в мою комнату была открыта, и из коридора доносился запах попкорна, который Райли успела сунуть в микроволновку, пока я возилась с футболкой. Теперь она сидела на моей кровати, скрестив ноги, с зеркальцем в одной руке и кисточкой для теней в другой.
— Так, стоп, — сказала она, прищурившись и глядя на меня через отражение. — Ты серьезно собираешься надеть это?
Я посмотрела на себя в большое зеркало на двери шкафа. Черные шорты, темно-синяя футболка, распущенные волосы. Минималистично, удобно, привычно.
— А что не так? — пожала я плечом, поправляя край футболки.
— Белла, — Райли театрально закатила глаза, откладывая зеркальце и поворачиваясь ко мне всем корпусом. — Ты идешь на вечеринку старшеклассников. Не в библиотеку, не на лекцию по журналистике. И, между прочим, там будет Родрик.
Мое имя — Белла — в её устах в этот момент прозвучало так, будто она произносила нечто само собой разумеющееся, что я должна была понять без дополнительных объяснений. Я невольно усмехнулась и скрестила руки на груди.
— Причем здесь Родрик? Я одеваюсь для себя, а не для него.
— Вот именно это ты всегда говоришь, — Райли хитро улыбнулась и подняла бровь. — И именно поэтому вы оба до сих пор просто соседи, которые странно смотрят друг на друга. Слушай, я не говорю тебе надевать платье, но, может быть, заменишь футболку на ту, что с вырезом? Белую? Я видела её в твоем шкафу. Она сидит на тебе просто безупречно.
Я глянула на неё, потом снова на свое отражение, и внутри что-то кольнуло. Легкое, почти неуловимое. Страх? Волнение? Желание — хотя я себе в этом не признавалась — выглядеть в его глазах чуть иначе. Всего на один вечер. Я вздохнула, развернулась и через пару секунд уже доставала ту самую футболку. Простая, но с V-образным вырезом, который действительно был мне к лицу.
Райли довольно хлопнула в ладоши, когда я переоделась.
— Вот! Видишь? Ты выглядишь как человек, который собрался жить, а не просто существовать до поступления в Гарвард.
— Жить — это важно, — ответила я, встряхнув волосами. — Но Гарвард важнее.
— Боже, ты безнадежна, — засмеялась она, снова хватая кисточку. — Но сегодня, хотя бы сегодня, позволь себе немного расслабиться. Хорошо?
Я села на край кровати, взяла в руки шкатулку с украшениями и задумалась. Через пару часов мы будем в доме Кайлы. Там будет громкая музыка, смех, полумрак, куча народа. И он тоже там будет. Я знала, что он подойдет, улыбнется своей кривоватой мальчишеской улыбкой и скажет что-то вроде: «Рад, что ты пришла». И я, скорее всего, просто кивну, как всегда. Но сегодня, стоя перед зеркалом и слушая, как Райли что-то напевает, я почувствовала, что это дается мне все сложнее. Сдержанность начинала плавиться под каким-то внутренним теплом.
К семи вечера мы были готовы. Райли сияла в своем облегающем коротком платье, я — в шортах и белой футболке, распущенные волосы слегка вились от влажного воздуха. Мы стояли у выхода, уже обувшись, когда у входной двери раздался звук — щелчок замка.
Я замерла. Сердце на мгновение пропустило удар. Родители вернулись раньше, чем я планировала.
Дверь открылась, и в прихожую вошла мама — она выглядела уставшей, с легкой тенью под глазами, но улыбнулась, увидев нас.
— Ой, девочки, вы уже готовы? — сказала она, ставя сумочку на тумбочку. — Белла, ты выглядишь чудесно. Правда. И ты Райли очень красивая.
Я почувствовала неловкость и одновременно благодарность. С тех пор как ссоры стали чаще, каждое её доброе слово ощущалось по-особенному. Райли мило улыбнулась.
— Спасибо, мам, — ответила я, стараясь улыбнуться как можно теплее.
Я глянула на часы, потом на Райли, которая уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Я взяла ключи, сжала их в ладони.
— Пойдем? — тихо спросила я у подруги.
Мы вышли на улицу, и свежий вечерний воздух ударил в лицо, смешанный с запахом весны. В доме Хеффли, через дорогу, горел свет. Я знала, что он еще там. Собирается. И через час мы увидимся.
Я выдохнула и пошла к машине Райли, чувствуя, как внутри разливается то странное предчувствие, которое я всегда старалась заглушить. Но сегодня я решила не глушить. Просто позволить ему быть.
И в наступившей тишине субботнего вечера мне показалось, что этот вечер будет другим.