глава 17
Зимние каникулы закончились, и мы снова вернулись в школу.
Нагрузка была огромной. Учителя словно решили наверстать упущенное за праздники — контрольные, сочинения, домашние задания. Тренировки по черлидингу возобновились, и я снова проводила по два часа в спортзале. Литературный кружок тоже вернулся в своё привычное русло — мы разбирали новые произведения, писали эссе, спорили о смыслах.
Я чувствовала себя вымотанной, но продолжала двигаться вперёд. У меня не было выбора. Экзамены приближались, и я не могла позволить себе остановиться.
В один из вечеров я сидела в гостиной, разложив на столе ватман, краски, маркеры и ножницы. Я доделывала плакат на школьный конкурс — на этот раз тему дали свободную, и я выбрала Гражданскую войну. Я вырезала фотографии, приклеивала их, выводила крупные буквы.
В доме было тихо. Папа уехал куда-то ещё днём и до сих пор не вернулся. Мама готовила ужин на кухне — я слышала, как звякает посуда, как шипит масло на сковороде и идут новости по телевизору. Холли была у друга, и в доме царила та редкая тишина, которую я так любила.
Я как раз заканчивала оформлять заголовок, когда мой телефон зазвонил.
Я взяла трубку, не глядя на экран.
— Алло?
— Белла! — голос Холли звучал взволнованно. — Мне срочно нужны джойстики!
— Что? — я нахмурилась. — Какие джойстики?
— От нашей приставки! Я у Грега, у Хеффли, и мы хотим поиграть, а у них только два джойстика, а нас четверо! Принеси, пожалуйста, наши!
Я закатила глаза.
— Холли, ты серьёзно? Я занята. Я делаю плакат.
— Белла, ну пожалуйста! — заныла она. — Мы только что собрались, а играть нечем. Принеси, это же две минуты!
Я вздохнула, чувствуя, как раздражение поднимается внутри.
— Ладно, — сказала я, сдаваясь. — Сейчас принесу.
— Спасибо, ты лучшая! — закричала она и сбросила звонок.
Я отложила ножницы, встала и поднялась в комнату Холли. Нашла джойстики на столе, взяла их в руки и спустилась вниз. Накинула куртку поверх обычной футболки, надела широкие тёмно-синие джинсы и вышла на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо, но я не обратила на это внимания. Я быстро дошла до дома Хеффли — буквально через дом напротив.
Я подошла к двери и постучала. Через минуту открыла миссис Хеффли.
— Белла! — улыбнулась она. — Проходи. Холли сказала, что ты принесёшь джойстики.
— Да, — сказала я. — Она забыла их взять.
— Они наверху, в комнате Грега, — сказала миссис Хеффли. — Можешь подняться.
Я кивнула, разулась и поднялась по лестнице на второй этаж. В коридоре было тихо, только из одной комнаты доносился смех и голоса.
Я нашла комнату Грега — дверь была открыта, и я зашла. Холли сидела на полу вместе с Грегом и ещё двумя парнями, которых я не знала. Они оживлённо обсуждали игру.
— Холли, — сказала я, протягивая джойстики. — Держи.
— Спасибо! — она схватила их и тут же повернулась к друзьям. — Теперь мы готовы!
Я покачала головой и вышла из комнаты.
Я уже хотела спуститься вниз, но в коридоре остановилась.
Дверь комнаты Родрика была приоткрыта.
Я замерла, глядя на неё. Свет внутри горел, и из-за двери доносился тот самый запах — терпкий, мужской, знакомый. Парфюм, который я уже научилась узнавать.
Я не знала, зачем я это делаю. Мне нужно было просто уйти. Вернуться к плакату. К учёбе. К своей жизни.
Но я толкнула дверь.
Я зашла внутрь и увидела его.
Родрик спал на кровати. Он был раскинут, как и в ту новогоднюю ночь — но теперь по-другому. Уютно. Он лежал на боку, подложив руку под голову, и его дыхание было ровным и глубоким. Свет из настольной лампы падал на его лицо, делая черты мягче.
Волосы растрепались, упали на глаза. Чёрная футболка была свободной, широкие шорты — обычные, походные. Он выглядел... по-домашнему. Настоящим.
Я огляделась. Комната была в лёгком беспорядке — разбросанная одежда на стуле, открытая книга на полу, пустая кружка на тумбочке. На столе я заметила журнал, и когда я подошла ближе, поняла, что это порножурнал.
Я поморщилась. Конечно. Он же парень. Обычный парень.
Я уже хотела выйти, как вдруг он пошевелился.
— Ммм... — Родрик приоткрыл глаза. — Белла?
Я застыла.
Он моргнул, пытаясь сфокусироваться. Сонный взгляд скользнул по мне, и через секунду он сел на кровати, проведя рукой по лицу.
— Ты что здесь делаешь? — спросил он хриплым со сна голосом.
— Я... принесла джойстики для Холли, — сказала я, чувствуя себя неловко. — Она у Грега.
Он зевнул и потёр шею.
— И ты решила зайти ко мне?
— Дверь была открыта, — сказала я. — Я просто... заглянула.
Он улыбнулся — сонной улыбкой, которую я видела впервые.
— И как тебе?
— Беспорядок, — сказала я, стараясь скрыть смущение. — И я видела твой журнал.
Он проследил за моим взглядом и усмехнулся.
— А ты любопытная, оказывается.
— Я не любопытная, — сказала я, отводя глаза. — Я просто увидела.
— Ладно, — он потянулся и сел на краю кровати. — Хочешь, покажу тебе что-то? Мой новый трек. Я записал его на днях.
Я посмотрела на него.
— Ты только что проснулся. И уже предлагаешь мне музыку?
— Почему нет? — он улыбнулся. — Ты здесь. Я здесь. Я думаю самое время.
Я не знала, почему я согласилась. Но я кивнула.
И села на край его кровати, пока он искал запись в телефоне.
— Только не долго, — сказала я. — У меня плакат недоделанный.
— Обещаю, — сказал он.
Родрик рылся в телефоне, бормоча что-то про файлы, которые сложно найти.
— Вот, — сказал он наконец, протягивая мне наушник. — Слушай.
Я взяла один наушник и вставила в ухо. Зазвучала музыка — гитары, бас, и знакомый ритм его барабанов. Это было что-то новое, более мелодичное, чем то, что я слышала раньше. Я закрыла глаза и слушала.
— Ну как? — спросил он, когда трек закончился.
— Неплохо, — сказала я честно. — Лучше, чем я думала.
— Лучше, чем ты думала? — усмехнулся он. — Ты могла бы сказать «круто».
— Я сказала «неплохо», — улыбнулась я. — Это для меня высокая оценка.
Он засмеялся, и я почувствовала, как внутри становится теплее.
Мы начали болтать. Сначала о музыке, потом о школе, потом о всякой ерунде, которая не имела значения. Как будто тех двух недель молчания и не было. Мы смеялись, спорили, перебивали друг друга. Было легко. Просто. Как всегда.
Я сидела на его кровати, поджав ноги, и говорила о чём-то, даже не помня, о чём именно. Он тоже сидел, откинувшись на спинку кровати, и слушал меня с лёгкой улыбкой, добавляя свои комментарии.
И в какой-то момент я заметила, как он замолчал.
Я повернулась к нему и увидела его взгляд.
Он изменился. Стал мягче, глубже. Он смотрел на меня не как на подругу или знакомую. Он смотрел на меня так, будто хотел запомнить каждую деталь — мои глаза, мои волосы, мои губы.
Я замерла.
Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на губах.
Внутри меня что-то дрогнуло. Он казался таким милым в этот момент — растрёпанный, сонный, с тёплым светом в глазах. Я чувствовала, как сердце бьётся чуть быстрее. Как воздух становится тяжелее.
Я понимала, к чему это всё клонит.
Я знала это чувство. Видела его раньше, сотни раз в фильмах, в книгах, в чужих историях. Это был момент, когда всё могло измениться.
Я отвела взгляд.
— Мне пора, — сказала я, вставая с кровати. — Плакат ждёт.
— Белла, — сказал он тихо.
Я обернулась.
Он сидел на кровати, глядя на меня снизу вверх. В его глазах была та же теплота, но теперь она была смешана с чем-то другим. С надеждой? С сожалением? Я не знала.
— Ты можешь остаться, — сказал он. — Ещё немного.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри борется рациональность и что-то другое.
— Не могу, — сказала я. — У меня дела.
Он кивнул.
— Конечно. У тебя всегда дела.
Я хотела сказать что-то ещё. Что-то, что объяснило бы, почему я ухожу. Но я не могла найти слов.
— Пока, Родрик, — сказала я.
— Пока, Белла, — ответил он.
Я вышла из комнаты и спустилась вниз. Надела куртку, попрощалась с миссис Хеффли и вышла на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо, и я глубоко вдохнула.
Я шла домой, и внутри меня было странное чувство.
Я не знала, что я чувствую. И это пугало меня больше всего.